Часть 1

После остановки на придорожной заправке со ржавыми бензоколонками, в моторчике старенького форда с треском что-то отломилось и затрещало, с металлическим отзвуком подскакивая на каждой кочке извилистой лесной дороги.
Такие дороги всегда невероятно красивы: слегка заросшая колея, хруст шишек, длинные ровные устремленные вверх стволы елей и в дополнение холм, поросший смесью лесного мха, и жухло зеленой травы, которой не хватает солнечного света. Если пристально смотреть на этот холм можно заметить, что на самом деле, землю подняли корни старого гнилого дерева, торчавшие во все стороны походя, то на лесного старца, то на болотное чудовище. Но для людей без фантазии, в особенности для взрослых, это были просто корни упавшего дерева.
Как раз таким человеком и была Матильда Чиповская, сотрудница социальных служб, взявшаяся за работу, которой она вовсе и не желала. Матильда-тучная женщина с непослушными рыжими волосами и заметным вторым подбородком. Ей, как работнику одного из лучших благотворительных фондов в восточной Европе, было вверено задание перевезти странного мальчика из Стамбула в школу интернат, выбранный его матерью. Парнишку этого звали Марком. Его мать родом из Беларуси работала в Стамбуле швеёй, а отец пропал из жизни ребенка за год до той истории, которую я собираюсь вам поведать. Мать была ярким, сияющим огоньком, она положила всю свою жизнь, чтобы обеспечить сыну светлое будущее, но как все яркие огоньки быстро потухла. Ее жизнь забрала лейкемия. Заработанных в эмиграции денег хватило на оплату частного пансионата, и прочие расходы в виде перевозки мальчика в это заведение. Пансионат находился в крохотном городке Соломбор в Сербии, однако это название вряд ли что скажет моему читателю.
Матильда, к слову, была плохим водителем, поэтому руководствовалась принципом тише едешь дальше будешь, и совсем не спешила жать на педаль, однако ей хотелось поскорее избавиться от балласта в виде капризного и явно проблемного мальчишки, который устроил ей настоящую истерику в Стамбуле из-за Флабиля, кота его мамы, подобранного с улицы. Этот комок шерсти любил греться на солнце около дома, и однажды, когда он попросился внутрь, мать с сыном просто, не смогли закрыть перед ним дверь. Однако в пансионат брать животных было нельзя, и Матильда предпочла вышвырнуть кота на улицу, нежели заниматься еще и его благоустройством.

Мотор продолжал скрипеть, а шишки все так же хрустели под колесами. Вдруг резкий толчок, машина затормозила.
-Не могу больше, глаза болят.-Матильда сняла очки, перетряхнула свою сумку и извлекла из недр завалящий флакончик глазных капель, которыми она щедро увлажнила слегка покрасневшие глаза.
В это время Марк потянулся, чтобы открыть дверь, но его поспешно остановили.
-Куда ты собрался? Сиди здесь, не хватало на мою душу еще дополнительных хлопот. - Матильда протянула ему яйцо и пристально наблюдала за тем, как мальчик ел. После чего, схватившись пухлыми руками за руль, нажала на газ вдвое сильнее обычного.
Отец Марка в Стамбуле работал ночным портье в крохотном отеле, домой он приходил ближе к полудню, усталый и злой. А единственным человеком, с которым этот угрюмый человек сблизился в последние два года своего прибывания в старом турецком городе была вовсе не его жена, а крохотная престарелая горничная, эмигрантка из Армении. Звали ее Соня. Она бегло говорила на русском, и была на самом деле хорошим собеседником с каким-то необыкновенным даром воодушевить даже вдребезги разбитого человека. Вечерами отец Марка подходил к ней за советом, и они болтали всю ночь, до новой смены. Соня всеми силами пыталась сохранить его семью, но не сумела, и ей пришлось признать, что существуют вещи, которые правильнее всего разрушить.

Городишко, в который Матильда привезла Марка был маленьким, дома с красивыми крышами, ратуша, театр, отель на главной площади. После восточных красот, это совсем не восхищало, да и старый форд увозил мальчика все дальше и дальше от центра, туда, где домишки были попроще, где лес в плотную подступал к их стенам. Пансионат находился в еловом бору, в низине, здесь было мало света. Марку это место сразу не понравилось. Здание, в котором находилось заведение, было мрачным, скорее всего построенным в средние века, и напоминало тюрьму. Снаружи было безлюдно. Матильда вышла из машины и приказала Марку сидеть на месте, после чего растворилась во мраке за тяжелой дубовой дверью.

* * *

Порыв ветра с мраморного моря распахнул окно. На минарете церкви святых Сергия и Вакха начал петь муэдзин. Марк спустился на первый этаж, где уже над завтраком хлопотала его мама. Ее звали Агния, и, наверное, мне стоит извиниться за то, что раньше не поведал вам имя этой замечательной женщины. Пока ее сын поглощал завтрак, она читала какой ни будь похабный глянцевый журнал, тщетно пытаясь выучить турецкую письменность.
Завтрак Марка состоял из варёного яйца, свежих овощей, мягкого сыра, тоста с джемом и стакана молока с пленкой жирных сливок.
Агния убегала на работу в швейную мастерскую и возвращалась поздним вечером, ненормированный рабочий день обеспечивал ей неплохую заработную плату. Марк был в последнем восьмом классе средней школы. На занятия он всегда приходил с небольшим опозданием, но никогда не задерживался сильно что бы избежать какого-либо выговора.
В школе у него было двое друзей, Луан, его семья приехала из Албании, и Мустафа. Как бы банально это не звучало ребята были неразлучны, вместе играли в баскетбол на крохотной площадке под железной дорогой, вместе воровали сигары из магазинчика пузатого лавочника и вместе, представляя себя мафиози из американских фильмов, с неподдельным пафосом втягивали их густой дым.
Больше всего времени мальчишки проводили дома у Мустафы. Его отец был трихологом, а это весьма популярная в Турции профессия, поэтому семья жила богато. Просторная светлая квартира, огромный телевизор и игровая приставка, занимающая ребят после школы лучше, чем любое домашнее задание.  
Мустафа учился лучше остальных. У него были отличные оценки по математики и физике, в четверг он ходил в литературный кружок, по субботам дополнительно занимался физикой в школе. Но несмотря на это в обществе своих друзей, он ничем не выделялся, однако в отличие от них отличался способностью самостоятельно выбраться даже из самой глубокой ямы, в которую попадал. Так, например во время экскурсии по Долмабахче, когда на море начался шторм, с неба лило как из ведра, а дворцовые дорожки превратились в грязное месиво, всем студентам было велено взять с собой сменную обувь, но опоздавшие Марк, Луан и Мустафа, конечно же приехали без нее. В музее они надели бахилы, которые, к сожалению, не смогли помочь. Смотрители быстро заметили грязные отпечатки на коврах. И пока охранники осматривали подошвы каждого члена экскурсионной группы Мустафа успел отлучиться в туалет и отмыть ботинки.
Марк возвращался домой на трамвае. Помимо увлекательной истории он вез домой вещественное доказательство случившегося, а именно штраф, который в ближайшее время следовало оплатить. Однако в то время Марк никогда не чувствовал себя несчастным, все препятствия и жизненные трудности на пути были незаметны, и он, хоть даже расшибая голову в кровь, преодолевал их.
Уличные фонари за окном зажглись, как только начались сумерки. Марк не стал делать уроки, он уселся смотреть по телевизору какой-то болливудский фильм с субтитрами. На ужин у него были хлопья с теплым молоком и чай с цикорием. В пол восьмого в замке повернулся ключ, вошла Агния, в руках у нее были тяжелые пакеты с фруктами, лямки от которых докрасна натерли ладоши.
Марк бросился помогать матери, а та в свою очередь увидела штраф, лежащий на столе, она открыла конверт и испуганно посмотрела на сумму, которую нужно было уплатить.
Это что еще такое? -Агния глянула на сына, она ждала объяснений.
Марк замялся.
-Я кое-что хотел тебе рассказать, наверное, надо было позвонить, в общем я кое-что натворил!
-Я в курсе, Марк, передо мной лежит счет из музея, где написано про порчу музейного имущества!
-Мама, ничего я не портил, просто на музейной дорожке осталось пару моих грязных следов.
-Ну милый, вам же говорили взять сменную обувь.
-Мы просто засиделись дома у Мустафы, а когда вышли было уже поздно, и я не успел зайти домой.
-Лучше было бы вообще... Ладно забудь! Просто обидно, что теперь на мне висит еще и штраф, ты ведь знаешь, как мне не легко даются деньги, особенно в последнее время, я стала больше уставать, возраст, наверное, уже все-таки берет свое! - Произнесла Агния с легкой улыбкой. Она опустилась в кресло и принялась рассматривать номер счета, на который ей следовало перевести деньги.
-Маркуша, сделай мне тоже тарелочку хлопьев, пожалуйста, я очень хочу есть.
-Сейчас, - ответил Марк, но посмотрев в холодильник, крикнул. -Мама, молоко кончилось!
-Сходи, пожалуйста, в магазин, я забыла купить. А пока ты будешь там, мне придется оплатить штраф, но обещаю, что не буду сильно злиться, если ты сходишь, конечно...
-Хорошо!
Марк вышел на улицу, холодный морской ветер пробирал до костей, до магазина было всего ничего, но тут живот мальчика немого скрутило, очевидно, молоко, стоило прокипятить, а не просто нагреть в микроволновке. Слегка нагнувшись, Марк добежал до магазина, схватил первую попавшуюся ему под руку бутылку и побежал обратно. Он возвращался маленькими улочками, в которых отстаивался и скапливался весь зловонный запах большого города.
Когда Марк вернулся, он был еще бледнее своей матери, которую в последнее время мучила анемия. Его несколько раз вырвало и вместо хлопьев с молоком мать с сыном отужинали чаем и тостами из белого хлеба.