Волчонок

Лара медленно поднялась по ступеням к входной двери. Спина прямая, взгляд твёрдый — привычная маска старшей сестры, на чьи плечи с момента гибели родителей легли все заботы о младших. Она глубоко вдохнула, толкнула дверь и переступила порог.

В гостиной царило напряжённое ожидание. Елена и Джереми вскочили при её появлении.

— Лара! — Елена бросилась к ней, голос дрожал. — Где ты была? Мы звонили, писали… Ты хоть представляешь, как мы переживали? Ты ушла посреди дня, не явилась ночью и даже не предупредила!

— Представляю, — перебила Лара, стараясь говорить ровно. — Я в порядке. Всё под контролем.

Джереми шагнул ближе, всматриваясь в её лицо:

— Под контролем? Ты сначала исчезла, а потом явилась сюда.. С этим недоумком, — Джер косо посмотрел на Деймона, — Ты серьёзно?

Лара уже открыла рот для отповеди, но за спиной раздался ленивый, насмешливый голос:

— О, неужели семейные разборки в самом разгаре? А я только вошёл. — Голубоглазый насмешливо приложил руку к сердцу, — «Недоумок»?, младший Гилберт, да ты почти сразил мое самолюбие.

Деймон неспешно переступил порог, небрежно прикрыв за собой дверь. Его появление ударило по нервам, как разряд тока.

Елена побледнела, отступила на шаг:

— Деймон... Какого черта ты тут..

— Охраняю ваше семейное счастье, — он ухмыльнулся, перебивая брюнетку, скрещивая руки на груди. — Привёз вашу старшую сестру в целости и сохранности. Можете выписать мне медаль, или успокоительное. Знаете, ночь с ней это..

— Заткнись, — резко бросила Лара, не глядя на него. Затем повернулась к брату и сестре: — Я сама попросила его меня привезти. Это моё решение.

— Твоё решение? — Джереми сжал кулаки. — После всего, что он натворил? После Марка?

В комнате повисла тяжёлая тишина. Лара почувствовала, как внутри всё сжалось. Она мысленно прокрутила события минувшей ночи — сбивчивое дыхание, жар прикосновений, адреналин, пульсирующий в крови. Сглотнула и подняла взгляд:

— Я знаю, что он сделал. И я сама разберусь, как с этим жить.

— Разберёшься? — Елена шагнула вперёд, глаза полны боли. — Лара, ты всегда всё решала за нас. Всегда брала на себя. Но сейчас… Ты хоть понимаешь, во что втягиваешься?

— Я понимаю больше, чем ты думаешь, — оборвала её Лара, чувствуя, как горят щёки. — И я не собираюсь отчитываться за каждый свой шаг.

Деймон, до этого лениво прислонившийся к стене, вдруг вмешался:

— Семейство Гилбертов, я вообще то еще здесь, — Он бросил мимолетный взгляд на Джереми, в голосе зазвучала едкая насмешка: — А ты, Джереми, как всегда в своём репертуаре — сразу в бой, да? Может, тебе ещё плащ супергероя выдать? Ну так, чтоб наверняка.

— Не смей издеваться! — рявкнул Джереми, шагнув вперёд. — Ты…

— Тише-тише, а то, я в обморок упаду, — Деймон демонстративно поднял руки. — Ладно, не буду мешать семейному воссоединению. Просто напомню: Лара сама решила, что ей нужно. Не ты, не Елена. Так что… расслабься, младший Гилберт.

Лара почувствовала, как в груди закипает ярость — на Деймона за его слова, на брата и сестру за их беспокойство, на себя за то, что не может найти правильные слова.

— Хватит! — её голос прозвучал резче, чем она хотела. — Я не ребёнок, которого нужно опекать. Я ваша старшая сестра, и я всегда заботилась о вас. Но сейчас мне нужно… — она запнулась, подбирая слова, — мне нужно разобраться в себе. В том, что происходит. И я прошу вас — просто поверьте мне.

Елена посмотрела на неё долгим, пронзительным взглядом, затем тихо спросила:

— Ты уверена, что это не он говорит за тебя?

Лара перевела взгляд на Деймона. Он смотрел на неё без привычной насмешки — серьёзно, почти внимательно. В его глазах мелькнуло что‑то неуловимое, и он едва заметно приподнял бровь, словно говоря: «Ну что, волчонок, выпутаешься сама или позволишь мне тебя выручить?»

Она отвернулась, чувствуя, как внутри разгорается борьба.

— Я уверена, — сказала она твёрдо. — Это мои слова. Моя жизнь, и мои решения.

Деймон оттолкнулся от стены, направился к двери. На полпути обернулся, окинул взглядом напряжённую троицу и с кривой усмешкой бросил:

— Ну, развлекайтесь дальше. Только без меня не начинайте делить мою долю славы — я ещё вернусь, чтобы испортить всё по‑крупному.

Он распахнул дверь, шагнул наружу и, уже выходя, словно невзначай обронил, глядя на Лару:

— Кстати, твои сережки где‑то затерялись… Наверное, выпали, когда мы… — он сделал паузу, многозначительно приподняв бровь, — спешили сюда.

Дверь за ним закрылась. В комнате повисла тягостная тишина. Елена и Джереми переглянулись, в их взглядах читалось недоумение и растущее подозрение.

— Лара… — начала Елена, но старшая сестра подняла руку:

— Елена, нет. Просто… дайте мне время.

Она развернулась и направилась к лестнице. Шаги звучали глухо, но спина оставалась прямой — как всегда, когда на неё ложилась тяжесть мира. Внутри же бушевала буря: воспоминания о минувшей ночи смешивались с чувством вины, а где‑то на краю сознания пульсировала мысль — что бы ни случилось, она должна разобраться в этом сама.

Лара поднялась по лестнице, стараясь не обращать внимания на взгляды Елены и Джереми, пригвоздившие её к полу. Каждый шаг отдавался глухим эхом в напряжённой тишине дома. Она знала: стоит ей исчезнуть из поля зрения — и брат с сестрой тут же начнут обсуждать то, что только что услышали.

Добравшись до своей комнаты, она тихо прикрыла дверь, словно это могло отгородиться от реальности. Оперлась спиной о прохладное дерево, закрыла глаза. В голове крутились обрывки фраз, взгляды, интонации — всё сливалось в хаотичный вихрь.

«Твои серёжки где‑то затерялись…»

Слова Деймона эхом отдавались в сознании, заставляя кровь приливать к щекам. Она машинально коснулась мочки уха — пусто. Паника на миг сжала сердце, но тут же растворилась в раздражении.

— Дьявол… — прошептала она, отходя от двери.

Она прошлась по комнате, машинально поправив смятую простынь, словно порядок вокруг мог навести порядок в мыслях. Остановилась у зеркала. Отражение встретило её покрасневшими глазами и растрёпанными волосами. Лара провела рукой по прядям, пытаясь собрать их в хвост, но пальцы дрожали.

Внизу послышались приглушённые голоса — Елена и Джереми наконец‑то заговорили. Лара напряглась, пытаясь разобрать слова, но доносились лишь обрывки:

— …не может быть… — голос Елены звучал растерянно.
— …он же мудак, убивший ее друга… — Джереми говорил резко, с нажимом.

Лара отвернулась от двери, подошла к окну. За стеклом простирался привычный двор — качели, на которых они когда‑то играли втроём, клумба с давно увядшими цветами, дорожка, усыпанная опавшими листьями. Всё такое знакомое, такое безопасное… и такое далёкое от той реальности, в которой она оказалась.

Она опустилась на подоконник, обхватив колени руками. Перед глазами вновь всплыли картины минувшей ночи: жар его прикосновений, сбивчивое дыхание, адреналин, смешивающийся с чем‑то более глубоким, почти пугающим. Она тряхнула головой, пытаясь отогнать воспоминания, но они цеплялись за сознание, как колючки.

— Почему именно он? — прошептала она, обращаясь к отражению в стекле.

Ответа не было. Только эхо собственных мыслей да далёкий шум улицы, напоминающий, что мир за пределами этого дома продолжает жить своей жизнью.

Тишина длилась недолго.

— Ну и поза, — раздался за спиной знакомый насмешливый голос. — Волчонок, ты выглядишь так, будто готовишься к роли в мелодраме.