Послевкусие страсти

Воздух между ними дрожал от напряжения — каждый вздох обжигал, каждый взгляд пронзал, как раскалённая игла. Деймон прижал Лару к стене с такой силой, что она почувствовала, как кирпичная кладка впивается в спину сквозь остатки одежды. Но эта боль лишь усиливала остроту ощущений.

Его губы обрушились на её рот — не целуя, а пожирая. Лара вскрикнула, но звук тут же утонул в этом неистовом натиске. Её пальцы вцепились в его плечи, ногти царапали ткань рубашки, будто пытались добраться до самой кожи.

Деймон рванул край ее кофточки. Тонкая материя затрещала, поддаваясь его силе. Холодный воздух коснулся обнажённой груди, и Лара вздрогнула — не от холода, а от пронзительного всплеска возбуждения, прокатившегося по всему телу.

Она ответила с той же необузданной жаждой. Её руки метнулись к его рубашке, дёргая пуговицы, разрывая ткань. Когда её ладони наконец коснулись горячей, гладкой кожи его груди, она издала низкий стон удовольствия. Мышцы под её пальцами напряглись, и это только подстегнуло её.

Деймон издал глухой, почти звериный рык. Одной рукой он сжал её запястье, пригвоздив к стене, другой скользнул вниз по боку, зацепился за массивный ремень на бёдрах. Металл холодно блеснул в тусклом свете. С резким движением он расстегнул пряжку — ремень со стуком упал на пол.

Теперь его ладони беспрепятственно скользнули под край капроновых колготок. Ткань затрещала, поддаваясь его настойчивым пальцам. Лара выгнулась, прижимаясь к нему всем телом, чувствуя, как его возбуждение упирается в её бедро. Её дыхание стало прерывистым, почти всхлипывающим.

— Посмотри на меня, — потребовал он, отстраняясь ровно настолько, чтобы поймать её взгляд.

Лара подняла глаза. В них не было ни тени сомнений, ни намёка на нерешительность. Только чистое, всепоглощающее желание, от которого у Деймона потемнело в глазах.

Это стало последней каплей.

Он одним движением избавил её от остатков одежды, отбросив их в сторону. Его собственные брюки уже были спущены до бёдер, и теперь он прижался к ней вплотную, давая почувствовать всю силу своего возбуждения. Лара обхватила его талию ногами, цепляясь за него, как за последний островок реальности в этом вихре страсти. Её пальцы впились в его плечи, оставляя следы, которые, возможно, останутся до утра.

— Теперь… — прошептала она, и её голос дрожал не от страха, а от нетерпения, от жажды, от потребности почувствовать его целиком.

Деймон не стал ждать. Он вошёл в неё резко, без предупреждения, и оба замерли на мгновение, впитывая это ощущение — полное, абсолютное единение. Время остановилось, мир вокруг растворился. Остались только они, только их кожа, их дыхание, их сердца, бьющиеся в унисон.

Затем началось движение — сначала медленное, почти мучительное, словно они пытались растянуть каждое мгновение. Но с каждым толчком ритм ускорялся, становился всё более неистовым, всё более отчаянным. Их тела двигались в едином порыве, словно давно знали эту мелодию, словно были созданы друг для друга.

Лара зарылась пальцами в его волосы, притягивая его ближе, её губы нашли его шею, плечи, оставляя на коже следы своих поцелуев. Деймон ответил низким стоном, его руки сжали её бёдра, направляя движения, углубляя каждый толчок.

Каждый вздох, каждый стон сливались в единую симфонию страсти. Стены вокруг растворились, время остановилось — остались только они, только это безумие, только эта всепоглощающая близость.

Её ногти впивались в его спину, оставляя тонкие красные полосы, но он не чувствовал боли — только ещё большее возбуждение, ещё большую потребность быть с ней, внутри неё, частью её.

Их движения становились всё более хаотичными, всё более отчаянными. Лара чувствовала, как внутри нарастает волна, как каждая клеточка её тела пульсирует в ожидании кульминации. Она прижалась к нему ещё теснее, её пальцы впились в его плечи, а губы прильнули к его шее, оставляя на ней следы своих поцелуев.

Деймон почувствовал, как её тело напряглось, как она замерла на мгновение перед тем, как волна наслаждения накрыла её с головой. Её крик — негромкий, но полный экстаза — эхом отразился от стен. И этого было достаточно, чтобы и он потерял контроль.

С последним, особенно глубоким толчком, он замер, его мышцы напряглись, а из горла вырвался низкий, протяжный стон. Время словно остановилось, а затем взорвалось миллионами осколков удовольствия.

Они застыли, прижавшись друг к другу, их тела дрожали от отголосков наслаждения. Дыхание было тяжёлым, прерывистым, а сердца всё ещё бешено колотились в унисон.

Лара медленно опустила ноги, её колени дрожали, но Деймон держал её крепко, не позволяя упасть. Его руки скользили по её спине, по плечам, словно он пытался запомнить каждую линию её тела.

В тишине комнаты было слышно только их дыхание — прерывистое, но постепенно выравнивающееся. Мир вокруг медленно возвращался, но ни один из них не спешил разорвать эту хрупкую близость.

***

Рассвет робко пробивался сквозь тяжёлые шторы, рисуя на полу спальни золотистые узоры. Лара приоткрыла глаза, ощущая непривычную тяжесть в груди. Она лежала на боку, прижавшись к Деймону, но теперь каждое его прикосновение, ещё недавно такое желанное, вдруг показалось ей… чужим.

Она медленно приподнялась, осторожно высвобождаясь из его объятий. Он, казалось, спал — лицо расслаблено, дыхание ровное. Лара замерла на мгновение, разглядывая его, пытаясь уловить то чувство, что переполняло её прошлой ночью. Но вместо жара страсти в душе разрасталась холодная пустота.

«Это была просто вспышка, — подумала она, сжимая пальцами край простыни. — Адреналин, эмоции, ночь… Ничего больше».

Бесшумно поднявшись с кровати, она осталась обнажённой — не из кокетства, а из какого‑то отчаянного безразличия. Шагнула к разбросанным вещам, подняла свою кофточку‑«летучую мышь» и натянула её на себя. Ткань едва прикрывала бёдра, но Ларе было всё равно.

Её взгляд упал на телефон, лежащий на тумбочке. Экран светился, сигнализируя о десятках пропущенных звонков и сообщений. Она взяла его в руки — и сердце сжалось. Все уведомления от Елены. И ещё — куча сообщений от Джереми. Никто из них не знал, где она.

Лара поджала губы, чувствуя, как внутри нарастает тревога. Она сделала шаг к двери, но телефон выскользнул из пальцев и с глухим стуком упал на пол.

— Чёрт… — прошептала она, наклоняясь, чтобы поднять его.

В этот момент она почувствовала: что‑то изменилось. Воздух стал гуще, тяжелее. Лара выпрямилась — и замерла.

Перед ней стоял Деймон. Обнажённый, с растрёпанными после сна волосами, с глазами, ещё полными дремоты, но уже горящими тем самым знакомым огнём. Его взгляд скользнул по её фигуре — от обнажённых бёдер к едва прикрытой кофточкой груди — и на губах заиграла та самая ухмылка, от которой у Лары всегда подкашивались колени.

— Даже не попрощаешься?, — протянул он, и в голосе звучали привычные насмешливые нотки, приправленные явным возбуждением. — Или ты решила, что одна ночь со мной — это уже слишком много для твоей безупречной репутации?

Лара сглотнула, чувствуя, как его взгляд прожигает её насквозь. Она попыталась сделать шаг назад, но он двинулся следом — плавно, почти хищно.

— Знаешь, — продолжил он, делая ещё один шаг ближе, — глядя на тебя сейчас… в этой кофточке, которая едва держится... Я вспоминаю, как она трещала под моими руками прошлой ночью.

Его голос опустился до низкого шёпота, от которого по её спине пробежала дрожь.

— Ты была такой… ненасытной. Кричала моё имя, впивалась ногтями в плечи. А теперь вдруг решила сбежать, пока я сплю? Нечестно, Лара.

Он протянул руку, но не коснулся её — лишь провёл кончиками пальцев по краю кофточки, заставляя ткань чуть сползти с плеча. Лара вздрогнула, но не отстранилась.

— Что, уже передумала? — усмехнулся он, заметив её реакцию. — Или просто ждёшь, чтобы я тебя остановил?

В его глазах плясали озорные огоньки, но за ними скрывалось нечто большее — то самое необузданное влечение, которое он даже не пытался скрыть.

— Говори прямо, — потребовал он, и в тоне прорезалась сталь. — Ты уходишь? Или наконец признаешь, что хочешь остаться? И не просто остаться — а продолжить то, что мы начали. Потому что я, например, ещё не закончил.

Он сделал паузу, позволяя ей прочувствовать каждое слово, а затем добавил с издёвкой:

— Хотя, если ты настаиваешь на уходе… могу даже помочь собраться. Но предупреждаю: потом буду преследовать. У меня, знаешь ли, пунктик — не отпускать то, что мне нравится.

Лара открыла рот, чтобы ответить, но он приложил палец к её губам.

— Только не надо красивых речей про «это ошибка» и «нам нельзя». Я уже слышал это миллион раз. Скажи просто: готова ли ты остаться с.. Красивым, сексуальным, и..

— Старым, — перебила Лара, — ты забыл упомянуть это.