Ночной спаситель

Первый учебный день пролетел как одно мгновение. Профессор Даниэль Эванс безупречно провел все свои лекции, заставив студентов уважать свой предмет с первых же минут. Но теперь замок погрузился в глубокий ночной сон. Стены древней школы окутала звенящая, таинственная тишина, нарушаемая лишь редким шорохом призраков.
Часы на Астрономической башне начали мерно отбивать полночь.
Гарри, накинув на плечи свою безупречно чистую черную мантию, плавным, бесшумным шагом мракоборца вышел на дежурство. Он спустился по движущимся лестницам к стыку коридоров третьего этажа - месту, где прохладный воздух из подземелий Слизерина встречался с теплом замка. Из темноты дальнего пролета, соткавшись из глубоких теней, ему навстречу медленно и грациозно вышла высокая фигура Северуса Снейпа. Они остались абсолютно одни в тусклом сиянии одинокого факела.
- Добрый вечер, профессор, - негромко произнес Гарри. Его низкий, бархатистый голос, обретший в ночной тишине замка особую, интимную глубину, мягким эхом разнесся под старинными каменными сводами коридора.
Поттер остановился у подножия массивной лестницы, переводя на приближающегося зельевара прямой, кристально чистый взгляд своих изумрудных глаз. Несмотря на то что в этой части замка из-за близости к подземельям было достаточно холодно и промозгло, а из темных переходов тянуло ледяным сквозняком, Гарри оделся на удивление легко. На нем была лишь тонкая черная рубашка, наглухо застегнутая на все пуговицы, и мантию он накинул небрежно, оставив её распахнутой на груди. Но, как мы знаем, этот взрослый, опаленный битвами маг был невероятно горячим мужчиной. Его внутреннее пламя, скрытое за обсидиановыми щитами разума, согревало тело сильнее любых согревающих чар, и в тусклом, колеблющемся свете настенного факела его бледная кожа казалась живой и дышащей силой.
Гарри медленно повернул голову, заставив растрепанные темные пряди волос небрежно упасть на лоб, и принялся внимательно оглядываться по сторонам. Он скользил цепким, профессиональным взглядом мракоборца по глубоким теням, затаившимся между доспехами, проверял темные ниши за гобеленами и прислушивался к каждому шороху спящего Хогвартса. Он упрямо делал вид, что полностью поглощен патрулированием, отчаянно пытаясь заглушить участившийся стук собственного сердца, вызванный появлением Снейпа.
Северус остановился в трех шагах от него, соткавшись из ночного полумрака, точно ожившее привидение. Его длинная черная мантия плавно опала у ног, а из-под завесы прямых вороновых волос на Гарри уставились темные, бездонные глаза шпиона. Снейп медленно затаил дыхание, улавливая, как от легко одетого, мужественного тела Даниэля в этот холодный коридор волнами исходит осязаемое, почти физическое тепло. Этот контраст между ледяным камнем школы и обжигающей энергетикой Поттера заставил зельевара внутренне содрогнуться, а его бархатистый голос прозвучал неожиданно глубже и тише, чем обычно.
- Доброй ночи, Даниэль, - вкрадчиво, с едва заметной, манящей хрипотой отозвался Снейп, делая медленный, плавный шаг вперед и сокращая их выверенную дистанцию. На его бледных губах появилась едва уловимая, лукавая усмешка. - Вижу, вы так... самоотверженно бросились на защиту замка, что даже забыли утеплиться. Или хваленая беспалочковая магия вашего будущего способна согревать не только пергаменты, но и... тех, кто решит составить вам компанию в этом холодном патруле?
Северус чуть склонил голову набок, и его испытывающий взгляд шпиона медленно, не скрываясь, скользнул по широким плечам Гарри и линии его шеи, где в вырезе рубашки судорожно забилась жилка ускоренного пульса. Они остались абсолютно одни в спящем замке, и эта долгая ночь только начиналась.
Гарри внешне оставался образцом абсолютного, невозмутимого спокойствия, перед которым спасовал бы даже самый опытный легилимент. Он лишь едва заметно, с ленивым изяществом приподнял одну бровь, смерив Снейпа непонимающим, подчеркнуто отстраненным взглядом зеленых глаз, словно чужая вкрадчивая шпилька его совершенно не задела.
Но это была лишь искусная, безупречная броня. Внутри взрослого Поттера в этот миг бушевал самый настоящий, всепоглощающий пожар. Кровь в жилах закипела, а сердце колотилось в грудную клетку так яростно, что эхо ударов, казалось, отдавалось в висках, заглушая тихий треск факела.
«Господи... Всё-таки нужно было спать ночью! - в панике, задыхаясь от собственной слабости, взмолился он про себя, возводя вокруг своих чувств новые, монолитные обсидиановые щиты. - У меня точно начались дикие галлюцинации на почве переутомления! Это просто Снейп. Обычный, невыносимый Снейп. Соберись, Поттер, или этот морок тебя погубит!»
Судорожно, но незаметно выдохнув сквозь плотно сжатые зубы, Гарри заставил свой низкий, бархатистый голос звучать кристально чисто и профессионально, напрочь выжигая из него любые намеки на волнение.
- Моя магия согревает ровно тех, кто в этом нуждается, профессор Снейп, - спокойно, с легкой долей деловой иронии отозвался Гарри, упрямо удерживая этот обжигающий, пронзительный взгляд черных омутов шпиона. - А замок, как вы верно заметили, достаточно прохладный. Рад видеть, что вы, в отличие от меня, утеплились по всем правилам школьного устава. Если вы закончили инспекцию моего внешнего вида, предлагаю разделиться: вы берете левое крыло коридора, я - правое. Так мы завершим обход в два раза быстрее.
Поттер сделал плавное, уверенное движение, собираясь пройти мимо Северуса и разорвать эту душную, гипнотическую близость, от которой в легких физически не хватало кислорода. Однако то, как небрежно распахнутая на его груди мантия едва заметно задела черную ткань сюртука зельевара, заставило воздух между ними буквально заискриться от колоссального, раскаленного напряжения. Гарри шел вперед, ведомый одной лишь чистой дисциплиной, даже не подозревая, насколько сильно его горячая энергетика притягивает шпиона.
Северус Снейп не двинулся с места, но стоило Гарри поравняться с ним, как подол его длинной мантии взметнулся, точно крыло ночной птицы. Зельевар медленно повернул голову вслед за уходящим коллегой, и в его потемневших глазах промелькнул опасный, хищный блеск. Чужая безмятежность и эта поспешная попытка сбежать под предлогом патрулирования лишь подтвердили его догадки: Эванс защищается из последних сил, пряча под сухими правилами свою уязвимость.
- Разделиться?.. Какая... нерациональная трата ресурсов, Даниэль, - тихо, глубоким бархатным полушепотом бросил Снейп ему в спину, заставляя Гарри инстинктивно замедлить шаг. В низком тембре шпиона прорезалась вкрадчивая, манящая хрипота. - Директор ясно выразился: патрули должны быть парными. На случай, если кто-то из нас столкнется с угрозой, которую не сможет... просчитать в одиночку. Я иду с вами.
Северус неторопливо зашагал рядом, удерживая ту самую опасную дистанцию в два шага, но его прохладные пальцы, скрытые в складках мантии, едва заметно дрожали от странного, будоражащего предвкушения.
Гарри продолжал идти вперед размеренным, уверенным шагом, внешне оставаясь воплощением ледяного спокойствия и абсолютной, непоколебимой безмятежности. Его профиль в тусклом свете редких факелов казался высеченным из камня, а руки были небрежно заложены за спину. Но если бы Снейп мог заглянуть за обсидиановые щиты его разума, он бы услышал, как взрослый Поттер внутри себя уже буквально кричал от ярости и глухого бессилия:
«Какая, к черту, опасность, с которой мы не сможем справиться?! Он вообще думает, о чем говорит?! Во-первых, какая тут в начале сентября может быть опасность в мирном замке?! Гуляющие по ночам перепуганные первокурсники, которые заблудились в трех соснах?! А во-вторых, какая вообще в этом мире должна существовать угроза, чтобы мы с ней не совладали в одиночку?! Волан-де-Морт собственной персоной решил ворваться на третий этаж?! Да я - лучший мракоборец будущего, прошедший через ад, а он - сильнейший боевой маг и зельевар этого времени! Какого, Мерлин дери, черта он несёт?!»
От этого внутреннего бунта кровь в жилах Гарри закипела еще сильнее, и его горячее тело, казалось, начало излучать почти осязаемые волны тепла в этом сыром, холодном коридоре. Он резко остановился прямо посреди темного пролета, разворачиваясь к Снейпу всем корпусом. Его идеально чистая черная мантия взметнулась, а зеленые глаза в полумраке вспыхнули таким яростным, концентрированным изумрудным пламенем, что Северус инстинктивно замер, завороженный этим зрелищем.
- Парными, значит? - тихо, но поразительно веско произнес Гарри. Его низкий, бархатистый голос вибрировал от едва сдерживаемого, тактического раздражения, эхом отражаясь от каменных стен. Он чуть наклонился вперед, заставляя растрепанные темные волосы упасть на лоб. - Что ж, профессор Снейп. Раз вы так... трепетно относитесь к безопасности и букве директорского указа, я не стану лишать вас своего общества. Но уверяю вас: если мы столкнемся с «угрозой» в виде нарушающего правила первокурсника, я вполне способен ликвидировать её без вашей... неоценимой поддержки.
Гарри приподнял бровь, бросив на Снейпа быстрый, изучающий и чертовски дразнящий взгляд, задерживаясь на его растрепанных вороновых прядях, а затем снова зашагал вперед, удерживая дистанцию, но всем своим видом показывая, что его так просто не сломать.
Северус Снейп остался стоять на месте еще секунду, чувствуя, как внутри него от этого яростного отпора и чужой обжигающей энергетики разливается сладкий, будоражащий триумф. Шпион видел, что Эванс закипает, а значит - его обсидиановые щиты снова дали трещину. Он двинулся следом за Гарри, и его бархатистый полушепот нагнал Поттера в темноте:
- Какая... самоуверенность, Даниэль. Но Хогвартс умеет удивлять даже самых опытных... мастеров. Рад, что вы приняли мои условия. Ночь обещает быть долгой.
Прошло всего несколько минут, наполненных лишь звуками их размеренных шагов и тяжелым, звенящим молчанием ночного замка. Гарри упорно смотрел прямо перед собой, сканируя взглядом темноту коридора, но его обострившиеся до предела мракоборческие рефлексы контролировали каждый дюйм пространства.
Внезапно он отчетливо зафиксировал едва заметное изменение в их траектории. Северус, чья черная мантия бесшумно скользила по каменным плитам, начал помалу, дюйм за дюймом, сокращать расстояние между ними. Снейп двигался плавно, словно хищник в ночи, умышленно прижимаясь ближе к правому боку Поттера, будто его непреодолимо тянуло к источнику того обжигающего тепла, которое Гарри так щедро излучал в этом холодном переходе.
Взрослый Поттер мгновенно напрягся. Его крепкие плечи под тонкой рубашкой окаменели, а дыхание на секунду перехватило. Внутренний пожар, который он так отчаянно пытался потушить, вспыхнул с новой, сокрушительной силой, заставляя кровь шуметь в ушах. Пытаясь спасти остатки своего хваленого самоконтроля и не понимая, почему близость этого человека выбивает его из колеи, Гарри начал чуть отодвигаться в сторону от него. Он сделал плавный, аккуратный шаг вправо, увеличивая дистанцию и прижимаясь ближе к холодной каменной стене, лишь бы не допустить случайного соприкосновения их плеч.
Но Снейпа это, казалось, только подстегнуло. В тусклом, умирающем свете факелов было видно, как черные глаза зельевара потемнели до глубины безлунной ночи. Он уловил это испуганное, поспешное бегство Даниэля и снова сделал едва заметный шаг в его сторону, упрямо преследуя чужое тепло. Прохладный подол его мантии мазнул по ноге Гарри, заставляя воздух между ними окончательно раскалиться.
- Что, коридор кажется вам слишком... узким, профессор Эванс? - вкрадчиво, глубоким бархатистым полушепотом нарушил тишину Снейп, и его низкий голос, прозвучавший совсем рядом с ухом Гарри, заставил волоски на шее Поттера встать дыбом. Северус чуть замедлил ход, заставляя и Гарри остановиться прямо у растрескавшейся каменной кладки стены. - Или вы так усердно патрулируете стены Хогвартса, что боитесь упустить из виду хотя бы один кирпич?
Зельевар замер в полушаге, нависая над Гарри своей высокой черной тенью и не сводя с его взволнованного лица своего пронзительного, торжествующего взгляда.
Гарри напрягся всем телом, чувствуя, как под тонкой тканью рубашки каменные мускулы окончательно превратились в монолит. Ситуация становилась критической: он отступал вправо до тех пор, пока спиной и лопатками буквально не впечатался в холодную, шершавую кладку стены. Дальше бежать было некуда. Прохлада древнего камня Хогвартса овеяла его спину, но даже она не могла потушить тот дикий, бушующий пожар, который полыхал у него в груди.
В этот миг взрослый, непобедимый мракоборец будущего мысленно, со всей отчаянной искренностью молил Мерлина, Основателей и всю магическую Британию, чтобы в конце этого темного коридора прямо сейчас появился хоть какой-нибудь нарушитель. Будь то заблудившийся первокурсник, Пивз со своими тухлыми яйцами или сам Филч - Гарри был готов расцеловать любого, кто прервет это удушающее, интимное оцепенение и отвлечет Снейпа. Но замок хранил мертвую, издевательскую тишину.
Понимая, что пауза затягивается, а Северус нависает над ним слишком близко, улавливая каждый удар его сердца, Гарри судорожно, рвано вдохнул побольше прохладного воздуха. Пытаясь силой воли вернуть мыслям кристальную ясность, он сделал резкое, но вынужденно плавное движение вперед - попытался пойти дальше по коридору, буквально соприкасаясь плечом со стеной и скользя мантией по кирпичам, лишь бы обогнуть застывшего перед ним шпиона.
- Всё нормально... Я просто... Наверное, я просто немного клонюсь в сторону от усталости, - негромко, с легкой хрипотой в бархатистом голосе произнес Гарри.
Он попытался придать своим словам тон обычной, бытовой неловкости, но рваное дыхание и то, как его зеленые глаза на долю секунды взволнованно метнулись к губам Снейпа, выдавали его с потрохами. Поттер злился на себя до умопомрачения: он по-прежнему упрямо твердил себе, что это обычные галлюцинации и недосып, напрочь отказываясь признавать, насколько сильно его тянет к этому невыносимому мужчине.
Северус Снейп даже не подумал отступить. Напротив, когда Гарри попытался протиснуться мимо него вдоль стены, подол черной мантии зельевара тяжело взметнулся, накрывая их обоих единым темным коконом. Снейп уперся ладонью в растрескавшийся камень прямо над плечом Поттера, перекрывая ему путь и заставляя снова остановиться в полудюйме от себя. Из-под черной завесы растрепанных вороновых волос на Гарри уставились бездонные, потемневшие от нахлынувшего азарта глаза шпиона.
- Клонитесь в сторону, Даниэль? От усталости? - вкрадчиво, глубоким бархатным полушепотом выдохнул Снейп прямо в приоткрытые губы Гарри, ловя его горячее, сбивчивое дыхание. В его низком тембре сквозила опасная, торжествующая хрипота мага, который загнал свою жертву в безупречную ловушку. - Какое... неубедительное оправдание для лучшего специалиста по защите. Вы так отчаянно жметесь к камням, словно эта стена - единственное, что удерживает вас от падения. Может быть, профессору ЗОТИ всё-таки нужна... поддержка коллеги, чтобы перестать терять равновесие?
Северус наклонился еще на дюйм ниже, и его прохладные пальцы на стене едва заметно дрогнули от колоссального напряжения, вибрирующего между ними в ночной тишине.
Гарри ощутимо вздрогнул, когда прохладное дыхание Северуса коснулось его губ, а обжигающее тепло собственного тела окончательно заперло его в ловушке между каменной стеной и высокой фигурой зельевара. Его безупречные зеленые глаза, обычно полные кристальной мракоборческой уверенности, сейчас испуганно и взволнованно заметались по темному коридору в отчаянных поисках спасения. Обсидиановые щиты разума трещали по швам от этой невыносимой, гипнотической близости.
И в этот критический миг Мерлин словно услышал его безмолвные ночные молитвы. Гарри действительно нашел то, что искал.
Чуть дальше по коридору, в глубокой тени у массивных рыцарских доспехов, воздух едва заметно, зыбко дрогнул, искажая очертания каменной кладки. Опытный взгляд мракоборца мгновенно распознал это едва уловимое колыхание - пространственный след от наложенного дезин иллюминационного заклинания или... мантии-невидимки. Кто-то из студентов действительно пробрался на третий этаж под покровом ночи.
- С... смотрите! - с облегчением выдохнул Гарри, и его низкий голос от внезапного выброса адреналина слегка сорвался, прозвучав неожиданно хрипло и взволнованно. Он резко, но аккуратно уперся одной горячей ладонью в грудь Снейпа, сквозь тонкую ткань сюртука чувствуя сильный, ускоренный стук чужого сердца. - Мне кажется... и... или там воздух как-то странно колышется?..
Поттер ухватился за эту соломинку как за величайшее спасение, мгновенно переключая всё своё внимание на дальний конец коридора. Внутри него всё еще бушевал пожар, а разум упрямо твердил, что это обычные галлюцинации от недосыпа, но профессиональный инстинкт заставил его тело подобраться.
Северус Снейп, ощутив на своей груди обжигающее прикосновение горячей ладони Гарри, на секунду затаил дыхание. Его черные глаза потемнели до предела, фиксируя рваный выдох Даниэля, но стоило Эвансу заговорить о странном колыхании воздуха, как шпионские рефлексы зельевара сработали мгновенно. Снейп резко повернул голову в сторону доспехов, и его лицо вновь превратилось в каменную, ледяную маску строгого декана Слизерина. Мелкое пространство между рыцарскими латами действительно подозрительно искажалось. Кто-то очень неумело пытался спрятаться в темноте.
- Похоже, кто-то из ваших гриффиндорских неженок всё-таки решил проверить моё терпение в эту ночь, - опасно низким, вибрирующим бархатным полушепотом процедил Снейп, медленно отпуская стену и вытаскивая из рукава волшебную палочку. Однако он не поспешил отойти - его плечо по-прежнему осязаемо и горячо касалось плеча Гарри. - Что ж, профессор Эванс... Давайте проверим, насколько ваша хваленая строгость применима к реальным нарушителям.
Северус сделал плавный шаг вперед, увлекая Гарри за собой вглубь темноты, к затаившейся фигуре. Их общая ночная тайна была на мгновение скрыта, но раскаленное напряжение между ними никуда не исчезло.
Гарри, почувствовав, как невидимые тиски Снейпа наконец ослабли, совершил молниеносный тактический маневр. Пользуясь моментом, он резко и заметно отошел от зельевара сразу на несколько метров, разрывая эту удушающую, гипнотическую близость. Мракоборческий инстинкт заставил его двигаться плавно, по широкому полукругу, чтобы не упускать Снейпа из виду и одновременно заблокировать нарушителю путь к бегству.
Но даже на безопасном расстоянии в три метра внутренний пожар Поттера не утихал. Он судорожно взглотнул, пытаясь протолкнуть застрявший в горле комок и унять бешеный стук сердца. Мысли всё еще хаотично путались, упрямо списывая секундную слабость у стены на изматывающий недосып, но тело требовало действий.
Гарри резко вскинул руку, и его горячая ладонь раскрылась навстречу колеблющемуся воздуху у рыцарских доспехов. Без всякой палочки, на одной лишь чистой воле, он зацепил невидимую магическую ткань. Его пальцы плотно сжались, словно наткнувшись на осязаемую материю, и Гарри уверенным, сильным движением потянул невидимый воздух вверх.
С тихим, шелковистым шорохом серебристая, струящаяся ткань взметнулась над каменным полом, открывая затаившуюся фигуру. Под легендарной мантией-невидимкой, испуганно вжав голову в плечи, стоял одиннадцатилетний Гарри Поттер. В его руках была зажата старинная, исписанная тонкими линиями Карта Мародеров, а огромные круглые очки сползли на самый кончик носа. Мальчик застыл от ужаса, во все глаза глядя на своего сурового, но такого надежного профессора Эванса, который только что буквально лишил его главного семейного артефакта.
Северус Снейп, стоявший чуть поодаль, в одно мгновение лишился своего привычного вкрадчивого спокойствия. Стоило серебристой мантии соскользнуть, как его черные глаза округлились от шока, а лицо превратилось в ледяную, бледную маску чистейшей ярости [travel]. Взгляд шпиона намертво приковался сначала к лицу маленького Поттера, а затем переместился на струящуюся ткань в руках взрослого Гарри.
- Мантия-невидимка... - опасно низким, вибрирующим от злости бархатным шепотом процедил Снейп, и его черная мантия взметнулась, когда он сделал два широких шага, нависая над испуганным ребенком грозовой тучей. Его пальцы на волшебной палочке побелели от напряжения. - Какая... поразительная, фамильная наглость, мистер Поттер. Не успел начаться учебный год, а вы уже вышагиваете по запретным коридорам под покровом темноты, упиваясь своим гриффиндорским высокомерием?
Маленький Гарри испуганно отступил на шаг назад, прижимая карту к груди и с мольбой во взгляде посмотрев на взрослого Поттера. В детских глазах стояли слезы страха, ведь Снейп сейчас выглядел по-настоящему пугающе.
Взрослый Гарри крепко сжал в руках прохладную материю своей собственной мантии из будущего, чувствуя, как внутри него поднимается мощная, защищающая волна мягкости к этому хрупкому ребенку. Отрезанный от Снейпа тремя метрами дистанции, он снова полностью контролировал себя и был готов оборонять мальчика до конца.
Маленький Гарри испуганно вжал голову в плечи, судорожно прижимая к груди пустые, подрагивающие ладошки. Слезы страха уже вовсю блестели на его ресницах под круглыми очками. Северус Снейп нависал над ним разъяренной ночной птицей, и его палочка была готова выписать самый суровый приговор, который только мог придумать декан Слизерина для ненавистного отпрыска Поттеров. Воздух в коридоре буквально зазвенел от ядовитой, удушающей злости зельевара.
Но договорить Снейпу не дали.
Взрослый Гарри, удерживая выверенную дистанцию в три метра, сделал резкий, уверенный шаг вперед. Его низкий, бархатистый голос, напрочь лишенный утренней хрипоты, прозвучал подобно удару колокола, безжалостно перебивая Снейпа на полуслове и заставляя того осечься от неожиданности.
- Два балла с Гриффиндора, - четко, веско и абсолютно непреклонно отрезал Гарри.
В его зеленых глазах, устремленных на испуганного малыша, не было холода - в них читалась монолитная, защищающая стена взрослого мужчины, который готов закрыть этого хрупкого ребенка от любого удара судьбы. Профессор Эванс плавно опустил руку, возвращая серебристую, струящуюся ткань плаща в руки одиннадцатилетнего Поттера.
- Бери свой плащ и бегом марш в башню, - добавил Гарри, и в его строгом тоне проскользнула едва заметная, понятная только ему одному отеческая мягкость. - Живее, мистер Поттер, пока я не передумал и не удвоил штраф. Чтобы через три минуты вы были в своей постели.
Маленький Гарри, не веря своему внезапному спасению, судорожно схватил фамильную реликвию, скомкал её в охапку и, бросив на профессора Эванса взгляд, полный бесконечной, безграничной благодарности, со всех ног припустил по темному коридору. Топот его крошечных детских ног быстро затих на повороте лестницы, ведущей к гриффиндорской башне.
Северус Снейп медленно, со скрипом повернул голову к Гарри. Его лицо в тусклом свете факела побледнело от ярости еще сильнее, став похожим на мертвенно-белую маску. Черные глаза шпиона опасно сузились, впиваясь в лицо Эванса с глухим, вибрирующим бешенством. Никто в этой школе не смел перебивать его и отпускать нарушителей прямо у него из-под носа.
- Два... балла?! - процедил Снейп сквозь плотно сжатые зубы, и его бархатистый голос упал до опасного, змеиного шипения. Он сделал стремительный шаг в сторону Гарри, сокращая те самые три метра расстояния. Подол его мантии взметнулся, поднимая волну холодного воздуха. - Вы издеваетесь надо мной, Даниэль? Поттер нарушил комендантский час, проник на запретную территорию под скрывающими чарами, а вы... вы отпускаете его, погрозив пальчиком?! Это не просто гриффиндорское панибратство, это - чистейшее безумие!
- Да ладно вам. Два балла - это хотя бы что-то... - спокойно и на редкость невозмутимо отозвался Гарри.
Его низкий, бархатистый голос прозвучал удивительно мягко, словно он пытался сбить эту волну ледяного гнева, затопившую ночной коридор [travel]. При этом взрослый Поттер не сделал ни единого лишнего движения. Как только Снейп шагнул к нему, взметнув полы черной мантии, Гарри тут же плавно и технично отступил назад, скользя подошвами сапог по каменным плитам. Он упрямо и хладнокровно возвращал между ними ту самую безопасную дистанцию в три метра, которую зельевар так настойчиво пытался разрушить.
Внутри Гарри всё еще тлели угли ночного хаоса, а сердце упрямо напоминало о недавней близости у стены, но сейчас, защитив маленького себя, он чувствовал, как мракоборческий контроль окончательно берет верх над эмоциями. Он снова списывал участившийся пульс на обычную усталость от затянувшегося патруля, стараясь не думать о том, насколько сильно его на самом деле будоражит этот невыносимый шпион.
- Мальчишка всего второй день в школе, Северус, - добавил Гарри, и его зеленые глаза хитро и дразняще сверкнули в тусклом свете факела. Он заложил руки за спину, принимая безупречно строгую позу. - Не стоит устраивать международный скандал из-за того, что ребенок заблудился по дороге в туалет и накинул отцовский плащ. Дисциплина должна быть разумной. Если бы мы сняли с него пятьдесят баллов в первый же вечер, мы бы просто ожесточили его. А сейчас он вернется в спальню и будет спать, зная, что профессор ЗОТИ следит за каждым его шагом. Как думаете, разве это не лучший педагогический маневр?
Северус Снейп замер на месте, так и не преодолев разделявшие их три метра. Его бледная челюсть упрямо сжалась, а черные глаза, полные глухого, вибрирующего возмущения, неотрывно сканировали лицо Эванса. Эта спокойная, ироничная манера Гарри держать оборону и его нежелание подпускать шпиона ближе заставляли зельевара внутренне свирепеть, но одновременно с этим - чувствовать колоссальный, почти физический азарт. Поттер переиграл его, защитил ребенка и снова выстроил между ними невидимую стену.
- Педагогический маневр? Какое... изощренное оправдание для банальной гриффиндорской жалости, Даниэль, - опасно низким, бархатным полушепотом процедил Снейп, и в его темном взгляде промелькнуло нечто, похожее на предвкушение. Он медленно убрал палочку в рукав сюртука. - Вы слишком мягки к этому мальчику. Учтите: если ваша «разумная дисциплина» даст сбой и Поттер попадется мне в подземельях, я не стану ограничиваться парой баллов. И тогда уже вам придется объяснять директору, почему ваш главный проект отбывает отработки в моей лаборатории до самого рассвета.
Северус резко развернулся, и его черная мантия взметнулась, точно крыло ночной птицы, когда он зашагал в сторону лестниц, продолжая патруль, но уже не пытаясь сократить расстояние.
Гарри шел позади Снейпа, упрямо отмеряя шагами эти спасительные три метра, и внутри него медленно оседала пыль от недавней ментальной бури. В тишине коридора, где теперь слышался только шелест их собственных мантий, взрослый Поттер готов был мысленно воздвигнуть невидимый алтарь своей одиннадцатилетней копии. Мальчишка в слишком большой форме не просто избавил его от удушающего плена у стены - он его буквально воскресил. Появление первокурсника выдернуло Гарри из опасного ментального тупика, вернув ему способность дышать и трезво мыслить. Этот ребенок разорвал гипнотический, раскаленный кокон, в котором Гарри едва не лишился рассудка под вкрадчивым, слишком близким взглядом Снейпа.
И пока Северус продолжал изливать свой привычный шпионский яд, в глубине души Поттера начали медленно, со скрипом проворачиваться совершенно новые, пугающие шестеренки. Списывать всё на банальное переутомление, прыжок во времени или недосып становилось всё труднее. Версия о «галлюцинациях» трещала по швам под напором фактов. Где-то на самой периферии сознания - пускай всего на какие-то крошечные, едва уловимые пять процентов - Гарри начал смутно догадываться, что дело вовсе не в усталости. Это странное, магнетическое притяжение, заставлявшее его сердце совершать безумные кульбиты при каждом шорохе чужой мантии, было реальным. Оно уже пустило корни глубоко под его обсидиановыми щитами. Он еще отчаянно, изо всех сил гнал от себя эту мысль, не желая признавать очевидное, но тонкая трещина в его броне уже появилась. И заделала её не логика боевого мага, а чистая интуиция.
Удерживая выверенную дистанцию, Гарри чуть приподнял подбородок. Его зеленые eyes дразняще блеснули в полумраке, когда он посмотрел на прямую спину зельевара.
- Что ж, профессор Снейп, ловлю вас на слове, - спокойно, с легкой долей своей привычной мракоборческой иронии отозвался Гарри. Его низкий, бархатистый голос прозвучал удивительно чисто и веско в пустом переходе. - Если мистер Поттер попадется вам в подземельях - вы вольны наказывать его по всей строгости слизеринского регламента. Но сегодня коридоры третьего этажа чисты. Предлагаю завершить наш патруль без лишних... драматических пророчеств и угроз.
Снейп ничего не ответил, лишь на секунду замедлил шаг и мазнул по нему тяжелым, нечитаемым взглядом черных глаз из-под вороновых прядей. В этом взгляде уже не было чистой злости - скорее мрачное, глубокое изучение соперника, который снова умудрился выстроить между ними стену.
Оставшиеся два часа дежурства они провели в абсолютном, звенящем молчании. Они шли бок о бок через погруженный во тьму замок, мимо застывших портретов и спящих доспехов. Гарри упрямо, с хирургической точностью удерживал между ними расстояние в три метра, не позволяя Снейпу приблизиться ни на дюйм. И всё же, несмотря на этот холодный барьер, в тишине спящего Хогвартса воздух между ними продолжал едва заметно вибрировать от невысказанных слов. Каждый из них уносил из этого ночного патруля тяжелые, раскаленные мысли, понимая, что этот учебный год станет для них обоих самой сложной проверкой на прочность.
Наконец, когда часы на Астрономической башне пробили два часа ночи, они остановились у развилки. Путь Снейпа лежал вниз, в прохладные подземелья, а Гарри нужно было подниматься к себе на третий этаж.
Тот не стал тратить время на пустые формальности и даже не попрощался. Стоило им дойти до развилки, как он стремительно, почти хищно развернулся и в мгновение ока скрылся из виду, растворившись в густых тенях ведущей наверх винтовой лестницы. Подол его распахнутой мантии взметнулся, подняв легкий, пахнущий озоном вихрь, который на секунду коснулся лица Снейпа, оставляя после себя лишь шлейф обжигающего тепла [travel].
Взрослый Поттер буквально сбежал, ведомый одной лишь чистой дисциплиной. Ему жизненно необходимо было остаться одному, в глухой тишине своих покоев, чтобы переварить те самые пугающие пять процентов зародившейся догадки.
Северус Снейп остался стоять на развилке в абсолютном одиночестве. Он замер, закинув руку за спину, и его черные глаза неотрывно смотрели на пустую лестницу, где только что исчез Даниэль. В ночной прохладе замка зельевар медленно, глубоко вдохнул этот оставшийся в воздухе чужой, горячий аромат, и на его бледных губах появилась едва заметная, торжествующая и вкрадчивая усмешка.
Шпион внутри него ликовал: этот поспешный, резкий уход без единого слова был красноречивее любых признаний. Эванс бежал, потому что его обсидиановые щиты больше не справлялись с давлением. Борьба характеров переходила на совершенно иной, куда более опасный и интимный уровень, и Северус был готов играть в эту игру до самого конца.