Глава 7

На улице легче не стало. Наоборот, холодный воздух резко ожёг воспалённо-пылающую кожу лица, в паху горело напряжённо и болезненно-твёрдо, клыки сами лезли наружу, словно пытаясь начать оборот в волка против воли. Но почему?! Несчастный юный омега с испуганными глазами, замордованный тупым насильником, не вызывал у Кэрта никакой похоти — только жалость! Он был милым, приятно пах, но это был не омега Кэрта — и вовсе не из-за рассказов Дуборука: его слова о Розане вызывали гадливость и омерзение лишь по отношению к самому́ мурластому пентюху. Кэрт точно знал, что не вожделел беднягу — Розан был последним омегой, какого он захотел бы видеть в своей постели. Даже Есь на его взгляд и то был намного привлекательнее — так почему же внутренний альфа рьяно рвался волком наружу и жаждал немедля овладеть умопомрачительно пахнущим омегой?

Глубоко вдохнув морозный воздух, чтобы прочистить мозги, Кэрт оглянулся на спутников, вышедших вслед за ним. Подвесной фонарь на крыльце хорошо освещал напряжённое лицо Еся, который что-то успокаивающе шептал Розану, мягко обнимая того за плечи. Таби шёл замыкающим, прикрывая их маленький отряд сзади от всех возможных неприятностей. Но если Кэрта так накрыло омега-феромонами, каково же Таби? Видно было, как ноздри их недоберсерка яро раздувались, а зрачки расширились настолько, что глаза казались чёрными и блестели почти по-звериному. Но тем не менее, вёл он себя невероятно сдержанно, тихим голосом и осторожными жестами направляя Еся и Розана.

Учуяв недавние следы Суоха и старого Выжиги, Кэрт первым направился к большому сараю, стоявшему в дальнем углу двора. Выжиговские домочадцы предпочитали не попадаться гостям на глаза, только иногда можно было услышать опасливое шушуканье и заметить любопытные лица, мигом исчезавшие под внимательным взглядом чужака. Ну вот пусть и дальше не лезут не в свое дело.

Вокруг сарая уютно разливался запах сухих трав. Вроде, Суох говорил, что снял им сеновал? Ну и хорошо — нюхать сухую траву явно приятнее, чем находиться в доме, пропахшем болезнью старого Выжиги и тупой похотью Дуборука. Настороженно обойдя просторный сарай, Кэрт убедился, что посторонних обитателей и ещё каких-либо опасностей там не было, переставил все вилы и прочие инструменты в удобные ему места и встретил у дверей своих спутников. Суох всё такими же большими и выразительными глазами наблюдал за чрезвычайно деликатным и вежливым Таби, который заботливо опекал Еся и Розана. Нет, всё-таки как удивительно влияет на берсерка его оберег...

— Розан, — мягко позвал Кэрт перепуганного омегу, решив сразу развеять все его... конечно, только его тревоги, — не бойся. Клянусь, я тебя пальцем не трону.

— Это уж точно, — фыркнул Суох, пытаясь за привычной насмешкой скрыть нервозность и озадаченность. — Наш вожак на омег не бросается, он ждёт своего сказочного принца...

Заметив, как испуганно дёрнулся Есь, Кэрт встревоженно шагнул к нему:

— Что случилось?

И тут его накрыло: сногсшибательный запах словно кузнечным молотом ударил по голове и за шумом в ушах он с трудом расслышал робкую просьбу мелкого:

— Мы можем поговорить? Наедине?

Кэрт протянул руку в сторону Еся и замер, сдерживая взбесившегося волка внутри и пытаясь дождаться, когда развеется тёмная пелена в глазах. Маленькая горячая ладонь, обхватившая пальцы Кэрта, спокойствия ну вот никак не добавила, и альфа, тратя все силы на то, чтобы держать себя в руках, просто куда-то пошёл за мелким. И застыл, когда Есь прижался к нему всем телом и тихо захныкал с непонятным страхом в голосе:

— Прошу, пожалуйста, хотя бы первый раз с вами...

«А потом он куда собрался, после первого раза?!» — успел возмутиться про себя Кэрт, пока его руки абсолютно самостоятельно снимали обёртку с самой вкусной и горячей сладости во всей его жизни. А затем все посторонние мысли улетучились из головы. От безумного восторга ноги ослабли, и он упал на колени перед сосредоточием того самого запаха, который искал всю жизнь. Тёплая влага словно живительный эликсир текла по пальцам Кэрта, даруя силы на все героические подвиги, какие когда-либо свершались в их мире. Чудесные медовые глаза смотрели на него сверху с искренним благоговением, самый прекрасный голос в мире что-то шептал...

— Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста...

Почему столько страдания в этой мольбе? Кэрт и так сделал бы всё, о чём бы ни попросил его... Есь? Это же его Ийеси так зовуще смотрит и так дурманяще пахнет? Он тёк, он прижимался обнажённым телом, он отчаянно боролся с завязками на одежде... Рвак! С последним Кэрт легко помог и мигом снял с себя всё, мешающее Есю.

— О-ох, пожалуйста! — Как же красиво застонал мелкий, когда альфа тесно притянул его к себе, кожа к коже, жар к жару. Их сердца бешено колотились, словно пытаясь проломить рёбра. Но что Есь продолжал так настойчиво просить?

Кэрт опустил своё сокровище на свою же одежду — вот так правильно: запах правильного альфы должен окружать его омегу со всех сторон...

— Ах! — вот тут от стона не удержался сам Кэрт, когда тонкие пальцы обхватили его возбуждённый член.

Головку настойчиво уткнули во влажное и горячее, стройные ноги обхватили мощные бёдра альфы, мелкий приник к нему всем телом, отчаянно рыдая:

— Пожалуйста, прошу...

В затуманенной голове лесным пожаром вспыхнула тревога: почему Есь плачет? Ему плохо? Ох, это же его первый раз — ему больно! Чудовищным усилием воли Кэрт остановился, войдя лишь наполовину.

— Потерпи, малыш. Чуть-чуть потерпи, сейчас привыкнешь и станет легче, — шептал он, обнимая мелкого как можно крепче, а тот прижимался лицом к широкой груди и рыдал в голос:

— Не останавливайтесь, пожалуйста!

Вот это указание было уже более простым для исполнения, хотя причина горестей Еся стала ещё непонятнее. Но всё потом — сначала выполнить просьбу омеги! И Кэрт не останавливался, двигался — мелкими осторожными толчками, не давая Есю самому нанизаться до упора и ненароком пораниться. С каждым мгновением он всё глубже погружался в горячее, влажное и одуряюще пахнущее, всё полнее ощущал малейшие движения Еся, каждый вздох и стон — и всё больше терялся в пространстве. Но одно помнил крепко: нужно быть нежным и внимательным. У его омеги первая течка — и сразу с альфой, которого первый раз увидел-то несколько дней назад. Ийеси и так смущён, растерян и напуган новыми ощущениями тела, нельзя ранить его ещё больше.

Когда Кэрт вошёл полностью и почувствовал, с какой небывалой скоростью начал наливаться узел, мелкий обхватил его руками и ногами, вжался мокрым лицом в шею и заскулил:

— Не выходите! Пусть с узлом — чтобы только мой!

От такого омежьего заявления Кэрт даже опешил и машинально уточнил:

— Разве с узлом — не после свадьбы?

— С узлом — сейчас! — панически вцепился в него Есь с силой, какую не от всякого альфы можно ожидать.

«Но это же неприлично для омеги — ты же на меня обидишься!» — хотела пискнуть самая правильная и воспитанная часть Кэрта, но, набрав воздуха для ответа, он вдохнул столько дивного аромата, что внутренний хуястый альфа полностью перехватил контроль над телом и задвигал бёдрами, чтобы ещё сильнее стимулировать узел и как можно добротнее запечатать своего омегу! Судя по счастливым стонам, Еся это вполне устраивало — Кэрт со спокойной совестью отдался накатившему безумию. Никогда и ни в ком ему не было так хорошо — член с узлом истинно находились в раю: жарком, сочном и нереально вкусно пахнущем...

Когда Кэрт надрывно рыкнул и рвано задёргался, Есь даже чуть притих, но, осознав, что это так альфа кончил, мелкий восторженно заскулил и залил горячей влагой животы им обоим. Кэрт, движимый последними остатками сил и сознательности, крепче прижал к себе Еся и аккуратно перевернулся на спину. Мелкий, ощущая под собой большое горячее тело альфы, смущённо заёрзал на разбухшем узле, но слезть, понятное дело, не смог.

— Может, на бок? — отводя глаза, шёпотом предложил Есь. — Если тяжело...

— Ты не тяжёлый, — расслабленно хмыкнул Кэрт и медленно огладил своего омегу по спине: от шеи до самых приятных на ощупь булочек.

Пальцы скользнули ниже и провели по тонкой коже, до предела растянутой вокруг члена: Есь сладко охнул и тут же стыдливо спрятал лицо на груди Кэрта. Видимо, больно ему не было — значит, альфа, охваченный безумием внезапного гона, ничего ему не порвал. Это прекрасно, хоть и слегка удивительно: мелкий отдавался страстно и самозабвенно, не обращая внимание на то, что мог поранить себя неаккуратным или слишком резким движением. При взгляде на такую близкую шею клыки опять начали дико чесаться: они тоже хотели погрузиться в тёплое, нежное, чтобы пометить и навсегда обозначить принадлежность самого вкусного омеги... Благо, пока удавалось сдержать этот порыв: для начала надо было узнать мнение самого Еся.

Кэрт вновь провёл ладонями по нежной коже, с тревогой отмечая излишнюю ребристость боков, и в некотором смятении обнял мелкого, вжимая в себя:

— Надо тебя кормить.

— Сейчас? — искренне изумился Есь, приподняв голову, и, чуть запинаясь, напомнил робко и виновато: — Сейчас я... мы не сможем.

Прямо-таки умилившись, какой у него чудесный исполнительный омежка, Кэрт тихо рассмеялся:

— Позже.

От движений мощного тела под ним Есь сладко вздохнул. Похоже, малыш устал и реагировал уже не так возбуждённо. Хуястый внутренний альфа, впервые в жизни так ярко себя проявивший, лениво сворачивался клубком в глубинах души: омега был крепко зафиксирован руками и узлом, а значит, никто сейчас их не разлучит. Заметив взволнованные, но нерешительные взгляды Еся, Кэрт постарался отогнать расслабленную негу и как можно мягче произнёс:

— Что такое?

Благо, мелкий ему доверял и решился почти сразу:

— А позже — это после того, как мы расцепимся? Или, может, мы ещё раз?..

— Я бы очень хотел ещё раз, — улыбнулся приятно удивлённый альфа. — Буду рад, если ты тоже захочешь.

— Очень хочу! — вскинулся Есь, резким движением вызвав совместный стон у обоих.

— Ты в течке так же ненасытен, как я — в гоне, — довольно оскалился Кэрт и тут же крепко сжал губы: клыки вновь навязчиво заныли.

Мелкий аж с лица спал:

— Вам не нравится, что я вызвал у вас гон?

— Мне нравится всё, кроме твоего выканья, — вдруг понял Кэрт и повёл бедрами, проверяя, насколько спал узел. — Не одному же мне в тебя тыкать. А после такого вызывания гона ты просто обязан взять меня замуж и больше не выкать.

Есь нервно хихикнул. Видимо, ему показалось смешным, что альфа просится замуж. Но было приятно: наконец кто-то по достоинству оценил тонкий юмор Кэрта! И толстый член: ещё никто из омег так сладко не стонал, когда он мягко качал бёдрами, чувствуя, как много внутри смазки, вытекавшей наружу от каждого толчка. Мокрыми были и яйца альфы, и сено под ними, а уж этот дивный аромат...

Кэрт согнул ноги в коленях в поисках упора для пяток и начал двигаться всё резче. Есь блаженно всхлипнул, когда опавший узел наконец вышел наружу, но альфа, вскинув бёдра, тут же загнал затвердевший член обратно. Значит, омега точно не против второго захода.

— Скажи, если устанешь или будет что-то не так, — на всякий случай попросил Кэрт, но после нетерпеливого хныканья Еся перестал отвлекаться на формальности.

Тем более, его омега так сладко тёк, так порывисто пытался сам себя трахать альфой, так чудесно стонал от каждого толчка, стиснутый в крепких объятьях, так упрямо ёрзал, потираясь аккуратным членом об их животы... Затуманенные медово-жёлтые глаза с зелёными крапинками — рыжаково наследие — смотрели на Кэрта непривычно смело и требовательно, чуть округлившиеся щёчки заметно покраснели, юркий язычок то и дело облизывал искусанные губы, воспламеняя кровь альфы, а возбуждённо заострившиеся розовые сосочки каждым прикосновением к широкой груди, казалось, пронизывали сердце дрожью умиления и блаженства. Уловив сквозь шум своего дыхания и стук крови в ушах сегодня уже слышанный скулёж, Кэрт ускорил движения и, дождавшись, когда на его живот вновь плеснуло тёплым и вязким, застонал сквозь стиснутые зубы, кончая следом. Как здорово, что он с первого раза запомнил, как именно нравится его омеге!

Есь бессильно растёкся на груди Кэрта, улыбаясь ему устало, но удовлетворённо и благодарно. Это выглядело и ощущалось так правильно, что внутри Кэрта разлилось неведомое ранее чувство абсолютного умиротворения, словно он после долгих поисков и блужданий наконец вернулся в полузабытый уютный дом из далёкого-далёкого детства... Кажется, Кэрт уже понимал, что для него это значит как для альфы.

— Мои братья — и омеги, и альфы — всегда говорили, что с узлом — только после свадьбы, — тихо прошептал Кэрт, заметив взгляд Еся. — Ты точно не обиделся?

— Вам можно и до свадьбы, и с узлом, — отвёл глаза погрустневший мелкий.

Ох, его это всё-таки задело? Поэтому он продолжает «выкать»? Или Кэрт был неосторожен и мелкому сейчас где-то неприятно или даже больно? А вдруг Есю по итогу не понравился его первый раз и он напрочь разочаровался в Кэрте? И поэтому он не хочет свадьбу и вообще связывать с ним свою судьбу?!

— Ты не против свадьбы? — напрягся альфа. — Между нами — тобой и мной — всё по-прежнему же?

— Всё по-прежнему, — тихо подтвердил Есь. — Я буду в вашей стае, пока не выгоните...

Кэрт с облегчением рассмеялся: юмор у его омеги был своеобразным — под стать альфе. Он ткнулся носом в густые вихры, вдыхая самый вкусный в мире аромат, и умиротворённо выдохнул:

— Справим свадьбу на Узком хребте. Там ещё не всё обустроено и большой многолюдный праздник не проведёшь, но зато будут только свои...

Есь вздрогнул и, нервно вскинув голову, впился взглядом в лицо Кэрта — с отчаянной надеждой:

— Но я же «свой»? Пусть Хромоножка сказал, что омегу примет, но я не хочу с ними!.. Вы же не оставите меня здесь?

— В смысле — «оставите здесь»? — даже опешил Кэрт. — Без тебя — какая свадьба?

— Без меня-то что... — тихо вздохнул Есь. — Я же не родственник, не друг детства, не важный гость — просто член вашей стаи...

— В смысле — не важный гость? На нашей с тобой свадьбе?! Или ты не хочешь быть со мной? Но ты же сказал, что между нами всё по-прежнему, нам же хорошо вместе...

Несколько долгих мгновений они непонимающе смотрели друг на друга. И тут наконец до Еся дошло: его лицо осветила счастливая улыбка... сменившись недоверчивым испугом:

— Вы со мной?! Но вы же такой... такой... вы самый лучший! Продолжать вашу кровь достойны самые лучшие омеги! И как же принц — вы же его ждёте? А те красавцы из богатой стаи, которые с глазами, губами и вишнями?

Вспомнив восхваления, которыми Суох осыпал своего вожака и омег, прочимых ему в супружники, Кэрт смущённо потёр затылок:

— Я всегда думал про одного супруга — можно, им будешь только ты? Не хочу я других принцев и красавцев с вишнями.

Есь, опустив взгляд и запинаясь на каждом слове, тихо уточнил:

— А вы уверены, что никто из ваших... не будет против?

Из его кого?.. Ох, Таби!!! Таби же учуял Еся первым! И сказал, что мелкий очень важен для него, о-ох... Но почему Кэрт тогда не почуял? Ведь сейчас он понимает, что Есь для него исключительно важен и необходим! Проклятье, что же делать? Проситься к ним третьим? Кэрт чувствовал себя как никогда растерянным... и потерянным. Он должен быть рядом с Есем, но делить его с другим альфой?.. Пусть даже с другом детства Таби...

Глядя на лицо альфы, Есь отчаянно зажмурился и весь съёжился. Обмякший член выскользнул наружу, и Кэрт инстинктивно сжал своего омегу в объятьях, словно опасаясь, что тот, более не удерживаемый узлом, сразу же от него сбежит.

— Я поговорю с Таби. Объясню ему, что ты для меня — единственный. Он мой друг — он должен понять. А ты сам? — Внезапная мысль встревожила Кэрта: — Ты хочешь быть со мной или с Таби?

— С вами, — тихо признался Есь.

У Кэрта всё упало. Заметив, что изменившееся выражение его лица реально напугало омегу, альфа мужественно растянул губы в улыбке и тяжело вздохнул:

— Я постараюсь уговорить Таби, если ты хочешь быть с нами.

— Нет! — растерянно дёрнулся Есь. — С вами — это с... тобой. Только с тобой, Кэрт! Если можно.

У Кэрта вновь всё попадало — но на этот раз камни с души.

— Не зря мне твоё «выканье» не нравилось, — с облегчением буркнул он. — Чуть до групповухи не довёл. Нет, надо скорее уезжать из этой странной деревни... Но сначала поговорить с Таби: скажу, что мы с тобой пара. Даже, думаю, истинная пара.

— Мне тоже так кажется, — скромно закивал Есь, безуспешно пытаясь сдержать сияющую улыбку.

Ох, клыки заныли просто невыносимо! Мелкий вновь напрягся, углядев, как Кэрт поморщился и стиснул зубы, но на этот раз Есь даже осмелился спросить:

— Что-то не так?

— Клыки дико зудят — так хочется метку тебе поставить, — смущённо признался альфа. — Но ты не думай: после разговора с Таби я обязательно спросил бы у тебя разрешения, прежде чем...

Мелкий собрал в кучку ослабевшие руки-ноги, подполз выше по груди Кэрта и, отклонив голову, почти ткнулся шеей в лицо альфы:

— Сейчас. Если хоти... если хочешь, поставь метку сейчас. Я точно никогда об этом не пожалею.

Кэрт глубоко вздохнул, впитывая аромат своего омеги и снаружи, и внутри... и внезапно обнаружил, что зубы уже впились в нежную тонкую кожу. Ой! Он не сильно прикусил? Хотя мелкий даже не пикнул, только улыбался блаженно, но всё-таки это клыки альфы. Кэрт начал виновато зализывать ранки — Есь застонал, так мучительно, жалобно... и вдруг потёрся о живот альфы вполне крепким таким членом. Ах, вон оно как!

— Ещё раз? — счастливо оскалился Кэрт и после торопливых кивков Еся, радостно подхватил его и уложил на спину.

Теперь он, как полагается альфе, хорошенько расцелует и заласкает своего чудесного омегу: и прекрасные глаза, и сочные алые губы, и лебяжью шейку с правильной меткой, и розовые сосочки, и каждую мелкую родинку... особенно те, которые на попке — как зёрнышки мака на румяных булочках — будто стрелками указывают на дырочку с вытекающей сладкой начинкой, которой Кэрт готов наслаждаться всю оставшуюся жизнь.