Глава 2
Сухонький аптекарь-бета сразу узнал вошедшего Кэрта и тревожно замер за прилавком. Трое молоденьких омег, хихикавших у стойки с ароматными маслами, притихли и бросили на пришлого альфу любопытные взгляды, но тут же их отвели под грозное шиканье четвёртого омеги постарше. Кэрт положил монеты на прилавок и многозначительно посмотрел на аптекаря:
— Повтори последний заказ.
Бета понятливо кивнул и, ненадолго скрывшись за дверью, вынес небольшой кулёк. Подвинув к нему монеты, Кэрт пригнулся ближе:
— А есть что-нибудь типа зеленицы?
Аптекарь вздохнул:
— Тис ягодный. Всё настолько плохо?
— Можете зайти посмотреть, — невесело хмыкнул альфа. — Плохо обработанная культя, заражение... Ему недолго осталось.
Омеги зашушукались и подобрались ближе к прилавку. Бета сходил за вторым кульком и вручил Кэрту, вроде искренне опечаленный:
— Бедный мальчик. Что с ним будет?
— Вы про Еся? — не выдержал уже старший омега. — А вы боевой товарищ его отца? В городе говорят про троих...
— А в городе не говорят про голодного парня, у которого умер один родитель и умирает от боли другой? — предельно вежливо спросил Кэрт: он терпеть не мог досужих сплетников.
— Мы его кормили! И травы у него покупали, — тихо и сбивчиво выдохнул самый младший омежка: видно, волнение, сдавило ему горло, но в глазах сверкало возмущение.
Старший омега кинул на подопечного строгий взгляд, заставивший того замолчать, а сам повернулся к альфе:
— В городе помогали ему — с едой, одёжкой... папку похоронить. Но в последнее время ему нужны только деньги на дурман для непутёвого отца — тут сами понимаете: давать на такое...
И Кэрт действительно понимал: он сам сейчас это делал и было ему весьма не по себе. Он уже более мягко продолжил расспросы:
— Отчего папка-то его помер?
— Да кто ж знает? — старший омега вопросительно посмотрел на сухонького аптекаря. — Вроде вот ходил — травки продавал, потом Есь продавать стал. А однажды зашли к ним за обещанным сбором, а рыжак уже остывает и Есь над ним рыдает...
— Возможно, сердце прихватило, — под взглядами собеседников пожал плечами аптекарь, — или ещё что. Переживал он сильно за мужа своего — тот на войну отправился и даже весточек ему с сыном особо не присылал.
— А может, и хорошо, что помер до возвращения мужа, — вздохнул омега. — Не застал этой беды с ранением и дурманом. Ему и так тут тяжко было: рыжаку среди чёрнобуров. А после смерти мужа непутёвого куда бы он — чужой омега с мальчишкой?
— Почему чужой? — Кэрта прям покоробило. — Он же супруг вашего местного альфы, какая разница — рыжий, чёрнобур или серый? Неужели никто не помог бы омеге с мальцом?
Собеседники неловко отвели глаза, а сухонький бета и губы поджал:
— Рыжак своим стать не пытался — сам себя вёл как чужой.
— Так что будет с Ийеси? — вновь не выдержал младший омега, подняв на альфу взволнованный взгляд.
О, он знал полное имя Еся? Кэрт тоже теперь знал: пришедший в себя горе-отец, движимый, видимо, виной перед умершим мужем, звал Еся только полным рыжаковским именем. А этот молоденький омега, похоже, действительно дружил с мелким и искренне переживал за него. Кэрт успокаивающе ему кивнул:
— Нас попросил позаботиться о Есе его отец. После похорон мы поедем дальше и возьмём мелкого с собой. В моей стае всегда найдётся кров и пища для честных омег и детей, попавших в тяжёлое положение.
— И где ж вы с такой хорошей стаей живёте? — недоверчиво посмотрел старший омега, и альфа усмехнулся:
— Хорошую стаю я только собираю, но земля у нас уже есть: в предгорьях, у старого перевала через Узкий хребет.
— Это из тех земель, что после войны вернули? — Омега посмотрел на альфу уже совершенно по-другому: в его глазах тот из непонятного чужака как-то очень быстро превратился в молодого перспективного вожака из хорошей сильной семьи, отстоявшей право на расширение своей территории.
Кэрт прекрасно знал, что́ следует за такими оценивающими взглядами, и, кивнув аптекарю, быстро направился к выходу. Он не удивился, когда младший омега поспешил за ним, а старший в этот раз и не подумал того останавливать.
— Можете, пожалуйста, передать Ийеси, чтобы он... ну... хорошо подумал, прежде чем ехать с вами? — догнав его на крыльце, попросил омежка, запинаясь от волнения. — Возможно, господин Мерк возьмёт его в лавку... и жить там? Или вот сюда, — он кивнул на аптеку, — тут хозяин тоже бета.
— У нас свой бета есть, — озадаченно посмотрел на него Кэрт: не таких вопросов он ожидал.
— Но вы же альфа, — всё так же тревожно смотрел омежка. — И второй — нервный такой — тоже альфа.
— И? — Кэрт по-прежнему не понимал, почему нахождение Еся рядом с двумя альфами настолько беспокоило его приятеля. Он шагнул обратно на узкое крылечко, нависнув над смятенным омежкой, и мягко улыбнулся: — Мы его не обидим. Или я чего-то не знаю?
Тот нервно затеребил подол расшитой рубахи, но, взглянув в глаза Кэрта, всё же решился и выпалил:
— Ийеси — омега! Так его папа говорил...
— Нет. Я бы учуял, — покачал головой альфа. — У Еся не было метаморфоза и течек. Омеги проявляются обычно в более раннем возрасте, альфы и тем более беты — позже. Скорее всего Есь — бета. Так что общение с нами вообще ничем ему не грозит.
— Но его папа был уверен...
— Он мог ошибиться. Обмануться — нечаянно. Омеги часто хотят, чтобы их мелкие дети стали милыми омежками, а не худыми бетами или хлипкими альфами. Я понимаю, что ты волнуешься за него, но поверь: мы позаботимся о Есе, кем бы он ни был.
Кэрт с удовлетворением отметил, что тревога и обречённое отчаяние постепенно исчезали из глаз юного омежки, сменяясь робкой надеждой. Альфа мягко улыбнулся и, стараясь передать взволнованному собеседнику свою уверенность, легонько погладил его по плечам, успокаивая и убеждая:
— У Еся теперь всё будет хорошо.
— Ты, чужак! — внезапно выкрикнули за его спиной. — Не лезь к нашим омегам!
Кэрт, резко развернувшись, машинально задвинул испугавшегося омежку себе за спину и настороженно замер у ступенек на крылечко аптеки. По запаху он уже учуял с полдюжины молодых альф, год-два назад прошедших метаморфоз. Ну да, на него с разных сторон заходили, скалясь и несдержанно фоня феромонами, шестеро дёрганых чёрнобуров — молодые, борзые, неуравновешенные и явно жизни не нюхавшие.
— У меня нет видов на омег из вашего города, — ровным тоном произнёс Кэрт: спутники молодого омежки тоже вышли на крылечко и сейчас любое неосторожное слово могло быть трактовано ими как определённое обязательство. А Кэрт не собирался разбрасываться обязательствами, которые не хотел бы выполнять. — Но остальное не ваше дело. Если бы я как-то обидел или оскорбил моего собеседника, он бы сказал мне об этом и я бы извинился перед ним.
— Ещё перед нами извинись! — вновь выкрикнул один из парней к лёгкому удивлению Кэрта: они что, не видели, кто перед ними?
— Да, перед нами первыми! Это наш город и наши омеги. И наше дело! — остальные шумно поддержали горлопана, а тот, воодушевлённый, видимо, численным превосходством, даже попытался додавить чужака, с натугой выпустив облачко альфа-феромонов.
Похоже, молодёжь действительно ещё не понимала, с кем попыталась связаться. Возможно, этот пшик мог бы сработать на ком-то вроде сверстников этого нахалёнка, а вот на созревшего опытного альфу это действовало разве что как отпугиватель комаров... и лёгкий раздражитель. Кэрт клыкасто ухмыльнулся и с удовольствием поддался этому раздражению: сейчас ему не грозили ни подколки Суоха, ни нервные срывы Таби — те были далеко...
От выпущенных уже Кэртом альфа-феромонов опешивших парней аж к земле пригнуло, а он, подойдя ближе, ещё и рявкнул сверху вниз в перепуганные рожи:
— Ну так извиняйтесь передо мной! Первыми! Раз это ваше дело!
К его удовлетворению, до струхнувших мальчишек, бормочущих сбивчивые извинения, наконец дошло, что не стоит задирать лапку на незнакомых альф, которые могут оказаться, например, мощными вожаками. Кэрт встречал и таких, которые на его месте без напряга и особых переживаний просто покалечили бы или убили этих пятерых глупцов.
— Вам бы, дуракам, поучиться хорошим манерам у гостя нашего города, — морально добил земляков старший омега, аккуратно прижимавший своих подопечных к перилам, чтобы те не свалились с крылечка, ослабнув ногами от срикошетившей на них альфа-феромоновой атаки. — Он-то с нами общался намного любезней, чем вы, олухи неотёсанные! И радуйтесь, что уважаемый господин не повырывал трепливые языки из ваших глупых голов!
Ох, такая поддержка от омег гораздо опаснее, чем угрозы нервных юнцов. Обернувшись, Кэрт вежливо кивнул и быстро, но стараясь не демонстрировать поспешности, направился в сторону торговой площади. У Бодяка, отца Еся, всё было очень плохо, новой дозы макового молочка ему хватит до ночи — пусть спокойно пообщается с сыном последний вечер за вкусным ужином. На ночь Суох даст несчастному тиса, и утром тот уже не проснётся.
Но в общем, несмотря на печальный повод, Кэрт был рад выбраться на небольшую прогулку до аптеки и продуктовой лавки. В доме Еся атмосфера была достаточно тяжёлой: его отец, получив дозу и избавившись хоть на время от боли и ломки, начал осознавать окружающее и наконец вменяемо пообщался с гостями. Альфой сам по себе он вроде был хорошим, но каким-то безалаберным и действительно непутёвым. Кэрт до сих пор не мог понять, как можно было оставить своих омегу и ребёнка одних в чужом для них городе? Без поддержки окружающих, не присылая ни денег на жизнь, ни даже весточки о себе. А Бодяк на вопрос гостя лишь виновато пробормотал, что «об этом как-то не думал». Ну, он хотя бы понимал, что умирает, и поддержал идею добровольного ухода из жизни в выбранное время рядом с надёжными оборотнями, которым доверил судьбу сына. Тут Кэрт ему искренне сочувствовал: он бы и сам в таком положении выбрал безболезненную смерть во сне.
Благо хоть Таби, пусть и по-прежнему нервный и дёрганый, при Есе изо всех сил держал себя в руках, чтобы не пугать. Агрессию их недоберсерк удачно спустил на здоровенную сухую берёзу в лесу: свалил, приволок вместе с мелким во двор и порубил едва не в щепу. В последнее время у Таби пробудилась какая-то непонятная неприязнь к берёзам — хотелось надеяться, что в этот раз он основательно выплеснул раздражение и этого хватит надолго. Альфа улыбнулся, вспомнив, как в обед каждый из этих двоих дровосеков съел едва не больше, чем Кэрт с Суохом вместе взятые. Ладно Таби — у него берсерковый жор, но вот то, что тощий парень смог как-то уместить в себя столько еды, невольно удивляло. Причём он бы съел и больше, если б Суох не остановил: бета смог деликатно донести до мелочи опасность переедания после длительного голодания.
Кэртову готовку оценил даже отец Еся, хотя поначалу сомневался в кулинаных способностях гостя и даже подтрунивал над ним. Сам Кэрт обратил больше внимания на восхищенные взгляды мелкого, уплетавшего жаркое за обе щеки, чем на насмешки его отца. А кому ещё готовить? Суох занимался болезным наркоманом и стратегическим знакомством с соседями, а заодно деловито проводил ревизию приютившего их дома. Таби вообще лучше не отвлекать от общения с потенциальным оберегом. И от рубилова с берёзой. А Кэрт ещё с детства не стеснялся при необходимости заниматься готовкой, пусть некоторые альфы и считали это делом исключительно омег и бет. Самым назойливым зубоскалам Кэрт не стеснялся и морду набить, потому насмешки его особо не беспокоили.
Сегодня вечером Кэрт собирался порадовать мелкого печёным мясом. Ну, не только мелкого, конечно, но и Таби с Суохом. И отец Еся насладится последним ужином. Подходящие пряности Кэрт видел в прошлый раз в лавке рядом с продуктовой. А пока мясо будет мариноваться, он успеет заменить половицу: Суох хотел подлатать дом Еся — так будет выгоднее его продать. Если мелкий вдруг решит последовать совету обеспокоенного приятеля и останется здесь жить, ремонт тоже лишним не будет. Очень жаль, но тогда, скорее всего, Таби также останется здесь — рядом с оберегом. Хотя говорят, некоторые берсерки могли нормально жить и без оберега. Но в любом случае, будет неплохо если Ийеси лишний раз вспомнит его... и Суоха добрым словом. Надо ещё извести купить, чтобы побелить стены.