Глава 10. Евсей

Глава 10

Евсей

-Вы знакомы?

Голос Марьяны доносится словно издалека. Я же, не моргая, смотрю на Евсея, пока глаза не начинают болеть. Нескончаемая дрожь вновь и вновь проходит по телу. Слова будто потерялись в потоке мыслей.

Обеспокоенный Глеб подходит ко мне, встав за спиной и положив руки мне на плечи. Чувствуя неловкость перед друзьями, медленно выдыхаю, зарываясь в объятия Глеба. Мне необходимо успокоиться. Голос из динамика говорил, что я столкнусь со своим страхом лицом к лицу. Ублюдки. Игра заходит слишком далеко.

-Кто бы мог подумать, да?

Евсей. Его голос, такой родной и знакомый, звучит слабо и хрипло. Три года я не слышала и не видела своего бывшего друга. Спокойная жизнь, к которой я так стремилась, явно решила сыграть со мною в злую шутку. Кто угодно мог оказаться на его месте. Усмехаюсь. В моей жизни не может быть все просто.

Мой бывший одноклассник сидит передо мной на грязном полу. Лицо покрыто мелкими ссадинами. На руках гематомы и порезы. Спортивные штаны местами порваны. Жалкий, но пугающий. Как такое возможно. Неужели, страх перед ним остался прежним?

-Лучше бы тебя оставили гнить в той чертовой клетке – поворачиваясь, с ненавистью говорю Евсею, пока его ледяной взгляд прожигает меня. – Если бы я только знала, кого мы идем спасать. С удовольствием оставила бы тебя в качестве подопытного кролика.

-Все это время я молил, чтобы меня прикончили, ягодка. А ты, оказывается, была совсем рядом. Думала обо мне? Или забыла нашу любовь?

Ненависть доходит до предела, накрывая меня волной. Тихонько рычу, занося ладонь. Звук пощечины. Второй раз в жизни я ударила Евсея. Злость на этом не проходит. Покрывая его тело ударами, понимаю, как теряю самообладание. Как он смеет вести себя так, будто не наложил кучку дерьма в моей жизни? Пытаясь схватить парня за футболку, чувствую, как кто-то оттаскивает меня.

Усмехающийся Евсей по-прежнему сидит в углу, даже не попытавшись остановить меня. А я хочу кричать, бить кулаками о стену. Но вместо этого заставляю себя отвернуться и закрыть глаза. Истерика бушует внутри меня. Ее нельзя выпускать, иначе нас обнаружат. Он не стоит того, чтобы подставлять друзей. Черт, да за такое короткое время они стали для меня роднее, чем бывший лучший друг.

Золотисто-карие глаза Глеба становятся темными от гнева. Теперь он по-другому смотрит на Евсея. Отводя меня в сторону, не пытается обнять, но стоит рядом, готовый в любой момент защитить.

Марк помогает новенькому, не пытаясь разобраться, что только что между нами произошло. Злюсь, но в то же время понимаю, что Марк здесь совсем не при чем. Но он слишком добрый. Когда-нибудь, это его погубит.

-Думал, сдохну в этой клетке – тихо говорит Евсей, ни к кому не обращаясь. – Знаете, чем меня кормили? Насыпали в собачью миску еду для птиц. А после думали, где еще у меня нет синяков. Искали место для новых. Ржавыми гвоздями царапали руки. А потом случилось чудо. Психопаты исчезли. Остался один. Подкармливал меня остатками своей еды, после которой я блевал и ходил в туалет по углам клетки.

-Как ты сюда попал? – с любопытством спрашивает Марьяна.

Я же стараюсь не смотреть на Евсея, уставившись в одну точку на стене. Но все-таки с интересом слушаю их разговор. То, что это не совпадение, я поняла, как только вникла в суть слов голоса из динамика.

-Возвращался домой после того, как пару дней провел с друзьями на даче. Особо не соображал, так как много выпил. Услышал, как подъехала машина и кто-то схватил меня. Думал, что друзья решили подшутить. Ну а после очнулся уже в клетке. Дикое похмелье и подвал. Неплохое начало. Такого у меня еще не было.

-Как ты выжил? – Глеб с интересом вглядывается в моего бывшего одноклассника. – Они особо не церемонятся. Стараются сразу с нами разобраться при первой возможности.

-В смысле, почему меня не прикончили? Без понятия, чувак. Возможно, был неплохой игрушкой для них.

Игрушкой. Ты был игрушкой, как когда-то я в твоих руках. Я помню все. Каждое слово и взгляд. Каждую грязную шуточку и толчок. Каждый синяк, оставшийся после того, как ты меня хватал за руки, не выпуская из школы, чтобы поглумиться. Заслужил ли ты все это, Евсей? Нет. Но я не могу тебя жалеть. Это неправильно.

-Или же им не разрешили трогать тебя – усмехается Марьяна. – В отличии от меня, да, ребят? Ты нужен. Таков план. Интересное шоу они затеяли. Теперь мы будем разбираться не только с угрозой от посторонних. Мы будем конфликтовать между собой.

-Никто ни с кем конфликтовать не должен – грубо отрезает Глеб. – Иначе, станет одиночным игроком. Лика, идем отдыхать.

Краем глаза замечаю, как Евсей с любопытством смотрит на меня. Потом переводит взгляд на Глеба и обратно. Грязная ухмылка на его лице злит меня. Я прекрасно понимаю, о чем он думает. Но теперь не позволю вмешиваться в мою судьбу.

Марк делится остатками хлеба с Евсеем. Тот благодарно принимает еду и с жадностью накидывается на нее. Пересилив себя, в упор смотрю на бывшего одноклассника. Мой главный страх рядом. И, да. Я, черт возьми, в ужасе. Не зная, что ожидать, прикидываю самые худшие варианты.

Спустя время Евсей засыпает, свернувшись в углу, словно бродяжка. Рядом посапывают Глеб и Марк. Наконец-то парни отдохнут. Нужно набраться сил.

Сижу, облокотившись на Марьяну. Глаза закрыты, но сон не идет. Думаю о том, что нас ожидает в ближайшем времени. Есть ли еще игроки или более уютное укрытие. А может, мы скоро выберемся и каждый пойдет своей дорогой.

-Не спится?

Шепот Марьяны приятно вырывает из мыслей. Улыбаюсь, ерзая на ее плече.

-Я в шоке. Какой может быть сон? – усмехаюсь, косясь на Евсея.

-Твой бывший? Плохо расстались?

-Нет – отвечаю, возможно, слишком быстро. – Мы с Евсеем учились в одном классе. У нас взаимная неприязнь друг к другу, не более.

-В книгах такие отношения обычно заканчиваются жестким сексом – хихикает Марьяна, целуя меня в щеку. В ответ шутливо хлопаю ее по колену. – Но, на то это и книги, что в них все по-другому. В жизни происходит иначе. Ответишь на вопрос, пока парни спят? Он издевался над тобой, верно? Не бойся рассказать. Я не стану осуждать, но хочу быть в курсе событий. Тебе нужно выговориться, пока ты не свернула шею новенькому.

Как же сложно начать говорить о том, что скрывала долгое время. В глубине души я понимаю, что Марьяна права. Но страх раскрыться перед кем-либо надежно сидит во мне, держа рот на замке.

-Да – отвечаю, закрывглаза и сжав руки в кулаки. – Я ненавижу Евсея. Он предатель и трус, которому не место в моей жизни. Прости, я не готова рассказать все сразу. Это слишком тяжело. Знай, что я благодарна за твою поддержку. Но это дикость, что нас решили столкнуть таким способом.

-Знаешь, для кого-то я также ненавистна – рассуждает Марьяна. – Сейчас я думаю, какой же дерьмовой была. Списывала все на гормоны и не думала о последствиях. Ругалась с матерью, крала алкоголь у братьев. Тяжело представить, как они терпели меня все это время и не сдали в детский дом. Лично бы я так и поступила.

-Почему? – недоуменно спрашиваю. – Почему так происходило в вашей семье?

-Родители удивлялись моей непокорности, хотя сами пустили на самотек мое воспитание. Наплодили детей, как кролики и дали свободу. Опомнились, когда было уже поздно что-то предпринимать. Меня растила школа и улица. Я была сама по себе, как бродячая кошка. Выживала, как могла, без права на слабость. Дралась, чтобы никто не смел трогать. А все школьные подружки оказались гадюками. Трусливые подлизы. Знали, что могла подправить их лица.

Слушая Марьяну, замечаю, как ее речь становится все более тихой и вскоре подруга засыпает. Провожу ладонью по ее волосам, вкладывая всю нежность и заботу в этот жест.

Уже с неким спокойствием и безнадежностью смотрю на серые стены, покрытые паутиной в углах. Камера по-прежнему мигает, сообщая, что наблюдение не прекращается. Думаю, все же стоит попытаться ее сбить.

Интересно, как долго нас ищут? Сколько прошло с момента похищения? Мы перестали ориентироваться во времени. Не знаем, какое время суток на данный момент. Но когда становится невыносимо холодно, предполагаем, что могла наступить ночь.

Время будто застыло для нас. Спим и раздумываем о возможности выбраться из этого здания. Иногда мечтаем о еде, когда желудок скручивается в комочек от боли. Страх перед психами держит нас в укрытии долгое время.

Возможно, стоит выйти на разведку. Поблуждать по зданию. Может и к лучшему, что Евсей теперь с нами. Мы станем сильнее и сможет достичь большего, чем добыча куска хлеба из рук психа.

С этими мыслями покидаю укрытие. Туалет и обратно. Ничего опасного. Но все же, озираюсь по сторонам, боясь постороннего шума. Может, стоило разбудить Марьяну и вместе пойти? Нет, хватит бояться, Лика.

Возвращаясь обратно, подпрыгиваю от внезапно раздавшегося сигнала. Новая сказка? Не может быть. Я еще от предыдущей не отошла.

Присев у ближайшего угла, обхватываю колени руками.

-Я решил, что вам многое нужно обсудить. И для этого, птички, послушайте сказку. Тем более, что времени остается все меньше и меньше.

Детская дружба, хрупкаяи чистая, живет в сердце каждого. У кого-то, она ассоциируется с тарзанкой ипоходом в лес. Игрой в куклы или догонялки. Но мне понравилась другая история.Холодная, как зима и эскимо. 

Интересная, как шутливые записи в школьной тетради. Трогательная, как друзья, сидящие за одной партой в начальной школе.

Чем же провинилась столь трогательная дружба, не перешедшая в нечто большее? Я дам время подумать. Но, не много.

Мальчик Евсей. Ты не случайно оказался здесь. Тебе также отведена определенная роль. Интересно, не правда ли?

Внешность ангела, а душа чертенка. Мальчик Евсей пал жертвой подросткового влияния. Стараясь казаться лучше, он продал дружбу со своей девочкой, взамен на мнимый авторитет друзей. Как и многие на районе, пригубился к бутылке. Дрался, а на следующий день заявлялся в школу с гематомами, шокировав учителей. Все, что его окружало, проникло в душу, вытесняя понимание хорошего. Нельзя было выбиваться из строя, да, Евсей? Иначе, сам станешь жертвой.

Частые пререкания с родителями не заботили мальчики. Или же он старательно делал вид, что все в порядке.

Евсей, проснувшись в клетке, ты был неприятно удивлен. Все пошло не по плану. Теперь уже ты оказался загнанным в угол, без шанса на спасение. К моему разочарованию, тебя освободили раньше, чем планировалось. Ты должен был на своей шкуре испытать все то, что делал в школе. Получится ли заработать авторитет, будучи никчемной птичкой? От чьих рук погибнешь: моих зверьков или бывшего друга? Потому как в живых оставлять тебя я не планировал.

Мурашки по коже. Откуда, черт возьми, этот голос знает о нас столько личной информации. Не хочу возвращаться в укрытие. Если Марьяна будет стараться не спрашивать о наших с Евсеем отношениях, то с Глебом дела обстоят куда более сложно. У нас возникла непонятная для меня связь. Не дружба и тем более не любовь. Чувствую, что доверила бы Глебу жизнь. Разве такое возможно? Притяжение к нему вытесняет способность адекватно мыслить. Определенно, секс - это не то, что нас связывает. В чем же тогда дело.

Слишком тяжело находиться здесь. Много мыслей лезут в голову. Невольно занимаешься самокопанием. А мы вроде как должны выбираться. Странные игры затеяли с нами. Кому могло понадобиться искать на нас информацию, копаться в прошлом и в итоге натравить кучку психопатов.

Погруженная в свои мысли слишком поздно слышу звук приближающихся шагов. Растерянно останавливаюсь, в панике забыв, куда идти. Поворот должен быть где-то близко. Я не могла далеко уйти.

Пячусь назад и тут же холодная ладонь зажимает мне рот. Не мычу, боясь сделать себе еще хуже.

Чья-то сильная рука обхватывает меня за талию и затаскивает за угол, не разжимая рот. И только оказавшись лицом к лицу с неизвестным, оставляю вялые попытки сопротивляться.

Прижатая к стене, смотрю в светло-голубые глаза. Дыхание перехватывает от необъяснимого чувства. Я все еще не верю, что Евсей здесь, рядом со мной. И кажется, он только что спас меня.

Мы молчим, смотря друг на друга одним понятным для нас взглядом. Пугающий шум остается на заднем плане. Напряжение становится все более ощутимым. Еще немного и нас ударит током.

Я не убираю руку Евсея со своей талии. Я не хочу, чтобы он ее убирал. Холодная ладонь медленно опускается на щеку. Сдерживаю подступившие слезы. Нельзя так много плакать. Слезы только для Марьяны.

Вдох-выдох. В наших глазах отражается дружба и ненависть. Тоска друг по другу и в то же время желание никогда не пересекаться. Я будто забываю, как дышать. Как думать. Как быть дальше. Я скучала, мой Евсей. Я ненавижу тебя.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем мы смогли пошевелиться. Парень неспеша убрал руки, не прерывая зрительного контакта. Я же, вдыхая полной грудью, облизываю пересохшие губы. Твою мать, как же тяжело быть рядом с ним.

Евсей, такой серьезный, но видно, что также растерян, находясь пугающе близко. Тяжелых шагов давно не слышно. Но мы по-прежнему не покидаем темный закуток, боясь разрушить нашу атмосферу.

-Лика – шепчет Евсей. Его губы дрожат.

-Евсей – мой ответ слышен только нам.

К черту все.

Неожиданно для себя обнимаю бывшего друга, прижимаясь щекой к его груди. Пара слезинок все-таки проскальзывает из глаз, но впитывается в футболку парня. Он, в свою очередь, растерянно стоит, не пошевелив даже пальцем. Чувствуя себя полной дурой. Думаю, что это было.

Быстро отстранившись, отворачиваюсь, медленно моргая. Закрыв лицо руками, мотаю головой. Привожу мысли в порядок и выглядываю из-за угла.

Рука Евсея ложится на мое плечо, но я стряхиваю ее. Я поддалась минутной слабости. Больше такого допускать нельзя.

-Мы не виделись после выпускного. А теперь, оказавшись здесь, ты спускаешь на меня всех собак. То, что было в школе, давно прошло. Пора забыть детские обиды. Неужели, ты такая обидчивая? Лика, давно ты здесь? Не молчи, черт возьми. Отвечай. Или ты игнорируешь меня? – спрашивает Евсей, стоя позади.

Понимаю, что он на взводе и ухмыляюсь про себя. Неужели, я смогла довести его? Но, пожалуйста, помолчи. Я не должна видеть в тебе ничего хорошего. Иначе, сдамся.

-Не смей требовать от меня пустой болтовни – цежу сквозь зубы, стараясь сохранить спокойствие. – Я тебе не подружка, не союзник. Никто, Евсей. Пожалуйста, сделай вид, что мы не знакомы. Так будет проще.

-Так не интересно. Боишься, что твой парень начнет ревновать?

-У меня нет парня – срываюсь на громкий шепот и тут же одергиваю себя. – Я сама по себе. Чем раньше ты это поймешь, тем быстрее прекратишь лезть с ненужными расспросами.

Выхожу из небольшого помещения, не задумываясь о том, идет ли Евсей за мной. Прислушиваюсь. Закатываю глаза и ускоряю шаг. Он все-таки пошел следом. Но вместе с его шагами отчетливо раздаются и другие. Черт, мы не удостоверились в безопасности.

Евсей на ходу берет меня за руку и ведет прочь от психов. Быстрее. Нужно бежать. Но только не в укрытие. Иначе ребят обнаружат.

Мы бежим вперед, а позади раздается дикий смех. Звуки биты, постукивающей о стены. Сердце бешено стучит. Дыхание сбивается. Не успеваю понять, куда мы все-таки направляемся. Быстрее. Еще быстрее.

Впереди маячит широкий холл. А дальше длинная лестница, ведущая на второй этаж. Не сговариваясь, направляемся к ней, пролезая под бело-красной лентой, предупреждающей об опасности. Забавно. Они бы еще повесили табличку: «Осторожно, злые психи».

Оборачиваясь на ходу, вижу приближающихся мужчин. Их двое. Свирепые, но веселые. Таких не проведешь, сказав, что мы в одной команде. Твою мать. Когда же это закончится.

Ступени проваливаются под ногами, но мы упорно следуем на верх. В какой-то момент, когда Евсей уже поднялся, чувствую, как земля уходит из-под ног. Хлипкие ступени, давно находящиеся в аварийном состоянии, с грохотом проваливаются вниз. Поднимается пыль, оседая на волосах и попадая в глаза. Цепляясь за край передних ступеней, царапаю подбородок. Больше не ощущаю опоры под собой. Руки царапают холодный бетон. Мелкие камни забиваются под ногти. Ноги болтаются, словно у тряпичной куклы.

Крик вырывается из груди, привлекая внимание Евсея. Позади гогочут наши преследователи, обдумывая, как добраться до птичек.

Я слишком слаба. Руки потеют и начинают соскальзывать. Нож падает вниз, теряясь в мусоре и камнях. Кричу, понимая, что не в силах сделать что-либо. Зажмуриваюсь. Я не удержусь. Как тяжело сдаваться.