9. Мы слышим вас
Я остановился в центре ангара. Повсюду кипела работа; я чувствовал себя неуютно, как будто пришел в чужой дом и собираюсь что-то требовать. Но другого выхода не было, поэтому я терпеливо дожидался главного конструктора и калибровщика пластин, которые где-то пропадали с самого утра.
После вчерашнего взрыва на космодроме меня, однако, не стали привлекать к ответственности. Может, за меня замолвил слово один из генералов, но так или иначе я отделался легким испугом и серьезным выговором. Меня это, собственно, не особенно волновало сейчас. И несмотря на огромное желание увидеть семью, жене я настрого запретил даже на пушечный выстрел приближаться к Байконуру, хотя ещё вчера она порывалась бросить все дела и приехать. Но я надеялся, что в Подмосковье все же будет безопаснее, чем здесь.
Поэтому теперь я в гордом одиночестве осматривал огромные станки, на которых производили необходимые для космических кораблей детали - в основном корпуса и другие крупные части. В соседнем цехе изготавливали пластины для генерации отрицательной энергии.
Из боковой двери донесся торопливый стук каблуков. К моему удивлению, в ангар зашли мужчина и женщина. Оба средних лет - не старые, но и явно не молодые.
- Главный конструктор Соболев, - представил мужчина и пожал мне руку. - Чертеж мне передали. Наладить производство можно довольно быстро. Детали вполне универсальные. Два-три месяца, и несколько таких труб будет готово. Дальше дело за пластинами.
Я кивнул и повернулся к женщине. Та протянула мне стопку документов, которые я просмотрел краем глаза, но вчитываться не стал.
- Калибровщик пластин Ковалева. Изготовим в срок.
- Они чем-то отличаются от тех, что на кораблях?
- Почти ничем. Я немного скорректировала их исходя из задачи трубы.
- Все должно быть готово через два месяца.
Мои собеседники переглянулись, но не стали возражать. К счастью, я убедил трибунал в том, что не имею отношения к захвату ресурсов Земли. Более того, мне даже удалось доказать, что я хочу лишь помочь - а в их положении никто не стал бы разбрасываться помощью и опытом, который у меня, к счастью, имелся в достатке.
Поэтому теперь я стал одним из руководителей проекта по восстановлению Земли. Проблема оказалась серьезнее, чем мне казалось сначала, поскольку с тем минимальным количеством оставленных нам ресурсов Земля могла высохнуть и погибнуть раньше, чем мы бы нашли другую планету. Кроме того, людям скоро начнет не хватать еды и воды, а о том, что на производство космических кораблей и пластин с отрицательной энергией требовалось много ресурсов, вообще лучше не говорить.
Я покинул ангар и снова начал задыхаться. Кондиционеры худо-бедно контролировали температуру внутри помещения, однако снаружи от жары дышать было труднее с каждым днем. В воздухе стояла пыль, а дожди не шли с тех пор, как Землю ограбили. Мне было больно видеть мир таким, но вариантов оставалось не так много.
Вернувшись в штаб, я поднялся в командный отсек и перекинулся парой слов со снующими туда-сюда инженерами и координаторами.
Счет шел, возможно, на недели или даже дни. Усевшись в мягкое кресло, я почувствовал некоторое волнение, которое неприятно щекотало нервы. Страх липким сиропом приклеивал к грудине сердце, изнутри стягивал легкие, не позволяя им раскрыться полностью.
Я несколько раз собирался нажать на кнопку записи, но никак не мог решиться. В конце концов слегка дрожащим пальцем вдавил кнопку записи на клавиатуре и, пропустив пару томительных секунд и собрав в кулак всю свою волю, спокойно продиктовал в микрофон:
- Мы слышим вас, но не можем найти.