5. Теория бесконечности
Наверное, я выдохнул слишком шумно, потому что на его лице скользнула едва заметная холодная усмешка.
- Полагаю, обойдемся без знакомства? - спросил он, шагая мне настречу.
Мне хотелось убежать как можно дальше, спрятаться и закрыться на семь засовов. Но в то же время бежать не хотелось, и отчаянное, болезненное желание узнать все саднило в голове навязчивой мыслью.
- Как это возможно? - пробормотал я, окидывая взглядом его.
Если мы чем-то и отличались, то разве что одеждой. Этот человек был одного со мной возраста, даже одинаковой мышечной массы - как будто мой брат-близнец стоял напротив и улыбался, хотя радоваться явно было нечему.
- Долгая история. Послушаешь? - прежде, чем я открыл рот, он кивнул, будто говорил сам с собой. - Конечно, послушаешь. Ты всегда так делаешь. Мы оба так делаем.
Из всех вертящихся в голове вопросов я задал самый очевидный и животрепещущий.
- Я - это ты? Или ты - это я...
- Проще говоря, мы - один человек.
- Но нас двое.
- Однажды кое-кто рассказал мне одну очень интересную историю, - сказал он, возвращаясь к разбитому окну. - Присядешь?
Я молча повиновался и подошел к нему, остановившись возле двух расположенных напротив друг друга кресел. Те, собственно, ничем не отличались от наших, Земных. Я сел в свободное и приготовился к сложному разговору.
- Сначала скажи, где я.
Он покачал головой, как будто я задал самый глупый вопрос на свете.
- Как бы странно это ни звучало, меня зовут Дмитрий, а ты - на Земле.
Меня отчего-то пробрал смех. Я верил этому человеку, которого звали так же, как меня, который говорил как я и рассуждал, видимо, тоже. Мы преодолели такой огромный путь, столько миллионов световых лет, рисковали жизнями ради... Ради того, чтобы снова оказаться на Земле?
- Так вот, однажды один человек рассказал мне историю, которая перевернула мое сознание. Мое мировосприятие, мироощущение, даже понятие нерушимой, казалось бы, логики. Он рассказал мне свою теорию бесконечности. Ее основным принципом является осознание объема бесконечности.
- Целая бесконечность? - саркастично предположил я, не особо понимая, о чем говорил Дмитрий.
- Никто из людей не понимает, не осознает настоящий масштаб бесконечности. В общем-то теория гласит, что во Вселенной существует бесконечное количество вариаций различных форм, материй и энергий. Соответственно, существует бесконечное количество галактик, планет и живых существ, их населяющих. Существует стопроцентная вероятность, что где-то во Вселенной есть реальность, в которой разворачивается действие любой из существующих книг, причем количество этих реальностей так же бесконечно.
- И даже фантастических?
- Не все законы физики мы знаем. Вполне возможно, что где-то есть то, что мы называем волшебством. И, кроме того, теория подразумевает, что во Вселенной есть бесконечное число нас самих.
- То есть мы с тобой - один человек, но при этом разные?
Я нахмурился. Верилось с трудом: и хотя напротив меня сидела моя абсолютная копия, мне отчаянно хотелось считать, что я единственный в целом мире.
- И помимо нас есть еще неисчислимое количество... Нас же.
- И мы все одинаковые?
- Разумеется, сколько нас-одинаковых, столько же и нас-разных. В какой-то части Вселенной ты отказался лететь сюда. Где-то ты погиб еще во время своего первого полета. Где-то тебя в десять лет сбил автобус. Где-то ты сидишь в тюрьме, а где-то уже умер от старости. Меняется не только локация, но и время. Например, нас с тобой разделяет примерно полгода, а с кем-то у тебя разница в миллионы лет. Вариаций множество, но смысл один.
- Это ты послал нам сигнал?
- Я знал, что вы его не пропустите.
- Что тебе нужно?
- У нас произошла беда. Нашу планету обокрали. Украли кислород, можешь себе представить? Если точнее, то сняли озоновый слой. Сейчас он катастрофически истончен, к тому же имеет множество разрывов. Растения непременно сделают новый кислород и новый озоновый слой, но это произойдет не скоро. До этого времени человечество вымрет. Понимаешь, слишком сложно найти нас абсолютно идентичных. И я выбрал тебя, потому что твоя Земля расположена ближе всего к моей.
- Я не умею восстанавливать озоновый слой.
- Нет. Но ты знаешь код для доступа к координатам твоей Земли.
- Зачем тебе?
- Конечно же, мне нужен ваш озоновый слой. На других планетах его нет, а Земля - ближайшая и пока единственная планета, на которой так много кислорода.
Из моего горла вылетел вдавленный смешок - слишком нервный, чтобы Дмитрий воспринял меня всерьез. Но он не поменялся в лице, он не был ни ожесточенным, ни самодовольным. И хотя я смутно понимал, что происходит, моему сознанию определенно нужно было время, чтобы «переварить» услышанное.
- Думаешь, я так просто скажу тебе код? - выдавил из себя я наконец.
- Думаю, да.
- Неужели потому, что ты - это я?
Дмитрий отрывисто пожал плечами.
- Не знаю. Я, ты... Это не имеет совершенно значения. Ничто не имеет значения, только мы.
- Но не мы.
- Все слишком переплетено. Ты здесь, потому что однажды я тоже был на твоем месте. И я сказал код, но не потому, что был ублюдком без царя в голове.
- Ты обрек землян на смерть.
- Не будет никакой смерти, если ты скажешь код.
- Теперь перекладываешь ответственность на меня?
- У меня нет других вариантов. И у тебя не будет.
Я молчал, не зная, что ответить. К подобному разговору невозможно подготовиться, я даже не мог предположить, что он когда-нибудь произойдет. Но то, что сказал он, многое проясняло. И схожесть, и различия наших планет.
Получается, с этой Земли уже украли озоновый слой. Может, украли что-то ещё, но он не скажет мне об этом - ведь тогда я не скажу код. Поверить ему на слово? Или поверить себе?
Тишина этого места наводила дрему. Где-то за окном по верхушкам деревьев гулял ветер, раскачивая их ветки и провода. Редкие пожелтевшие листья сделали на землю, но я не знал, из-за чего они желтые - из-за радиации или осени, которая тут наверняка только начиналась. Спрашивать не стал.
- Хочешь сказать, я в любом случае назову код, потому что какая-то другая наша версия тебя обокрала, а значит, узнала код?
Он нахмурился. Я и сам с трудом понимал, о чем говорил, но он-то должен был меня понять.
- Мы не связаны с другими нашими версиями. Ты можешь ничего не говорить. Можешь сейчас попытаться сбежать. Это не поможет. Мне нужен код, и я его узнаю любой ценой.
- Зачем тебе сейчас меня забалтывать, если здесь есть все необходимые инструменты для взлома?
- Их нет. У нас мало что осталось. Наши ученые только нашли способ собрать озон.
- То есть ты прямо говоришь мне, что я - единственный ключ к спасению твоей планеты?
- Ты ведь прибыл не один. Но вообще... Да, ты - один из немногих ключей.
Ситуация складывалась довольно неприятная. Вполне очевидно, что он меня не отпустит, по крайней мере до тех пор, пока я не скажу этот самый пресловутый код. Но точно так же совершенно очевидно, что код я не скажу даже под пытками - на Земле осталась моя семья, и натравить на миллиарды людей грабителей я просто не мог.
Я очень надеялся, что конструкторы предусмотрели все случаи, и код доступа взломать не удастся. Насколько мне известно, при попытке взлома коробка взрывалась, но в этом случае мы тоже не сможем вернуться.
- Куда вы отправили моих товарищей? - перевел тему я, внезапно вспомнив про них.
- Они под надзором, чтобы не сделали глупости.
- Но ты же понимаешь, что я не скажу тебе код?
Дмитрий кивнул. Теперь я совсем его не понимал и не был уверен, что он понимает себя тоже.
- Получается, мы в тупике, - заключил я.
- Если ты выхода не видишь, это не значит, что его нет.
- И где-то через миллион галактик отсюда я сейчас убиваю тебя, сбегаю на Землю, и ничего не происходит?
- Определенно.
- В это слишком сложно поверить.
- Но в меня же ты веришь.
- Если честно, я даже самому себе теперь не верю. Может, ты как-то обманул мое сознание? Принял знакомый мне образ и теперь пытаешься запутать?
Дмитрий посмотрел на меня отчего-то весело.
- Я тоже читал «Марсианские хроники».
Он встал и направился к выходу из комнаты. Обернувшись на ходу, позвал меня.
- Идем, покажу тебе кое-что.
Чувствуя подкрадывающийся ужас, я на ватных ногах поднялся и пошел следом за ним. Не нужно было мне лететь. Не нужно было вызываться. Если бы прилетел кто-то вместо меня, то для него у Дмитрия не оказалось бы рассказов. Это виноват я, я, я.
И я молча шел за ним, зная, что у меня не оставалось выбора. Только Дмитрий вел свою, весьма странную игру, правил которых я никак не мог разобрать. Зачем он говорил мне все это? Неужели надеялся, что я скажу ему этот код? Может быть, так он пытался завоевать мое расположение, что было весьма логичным решением в его положении. Но. в общем-то, все равно безуспешным.
- Понимаешь, Дима, времени нет, - на ходу заговорил Дмитрий, опережая меня на пролет лестница. - На самом деле нет. Существует то, что имеет и начало, и конец, но у времени нет ни того, ни другого.
- У Вселенной тоже нет конца. И что же, она не существует?
- А мы?
- Никогда не любил философию.
- Какое совпадение, я тоже. И все же. Мы называем временем промежуток между рождением и смертью, не более того. Но есть ли на самом деле смерть, вот что меня давно беспокоит.
Он остановился в пролете и взглянул на меня так серьёзно, как будто от моего ответа зависело все существование этого мира. А я смотрел на него в ответ и все яснее чувствовал, что никогда отсюда не выберусь.
И в тот же момент я вдруг осознал, что совершенно себя не знаю. Я не знал, что ожидать от него даже приблизительно, и это пугало больше всего остального вместе взятого.
- И смерть, по-моему, далеко не самое страшное в этом мире, - продолжил Дмитрий, и пока он говорил, я боялся дышать. - Люди почему-то часто ее боятся. Наверное, не знают, что может произойти кое-что и похуже. Не так давно я наблюдал за тем, как рушится мой дом. Сейчас умирает моя жена, и я уже ничем не могу ей помочь. Я стал тем, кого ненавидел до мозга костей, кому с превеликим удовольствием и с огромной болью всадил пулю в лоб. Но самое страшное, знаешь, не это. Самое страшное - это мое бесконечное чувство вины, от которого я не могу спать, не могу есть, не могу смотреть на своих детей. Я чувствую боль каждого, кто умирает сейчас по моей вине, но знаю, что это скоро закончится. Я буду ждать тебя.
С этими словами Дмитрий как ни в чем не бывало продолжил путь, а я так и остался стоять на лестничной площадке. В конце концов догнал его уже на первом этаже, когда он дожидался меня для того, чтобы вместе выйти из подъезда.
Я все ещё не решался снять скафандр, боясь микробов, которые могли отличаться от наших. В конце концов эти планеты не были идентичными, что оставляло простор для воображения судьбы-злодейки.
- Как думаешь, у нас была возможность этого не допустить? - вдруг спросил Дмитрий, когда мы отошли метров на сто от заброшенного дома.
- Не встретиться, не разрушить и не попытаться возродить Землю? - на всякий случай уточнил я, хотя прекрасно понял его вопрос.
- Только первое. Всему причиной является наша встреча. Не будь ее, Земля осталась бы цела, не было бы этого сообщения в космосе, ты не стоял бы здесь... Ну, ты понял.
- Может, это наша судьба?
- Веришь в судьбу.
- И ты.
- С недавних уже не верю.
И в самом деле, существовала ли судьба? Может, случай? Или вся череда моих выборов, ошибок и правильных решений была логичной и вполне закономерной? Не это ли у нас принято называть судьбой?
- Куда мы идем? - спросил я.
- Покажу тебе настоящее будущее. Может, ты придумаешь, как быть. Но, скорее всего, нет. Из раза в раз мы уничтожаем Землю, возрождаем ее и снова уничтожаем - и в этом, должно быть, смысл существования нас с тобой. У меня и у тех, кто был до меня, есть только одна надежда.
- Остановить колесо.
- У меня не хватило на это сил.
Мы вышли из района, до краев застроенного пустыми серыми многоэтажками. Небо над головой висело глубоко-синее, как в знойный июльский полдень. Но, судя по тому, как Дмитрий запахнул куртку, ветер дул холодный. Силу его порывов я едва мог ощущать через скафандр.
- Говоришь, между нами полгода, - задумчиво произнес я, ступая по твердому растрескавшемуся асфальту. - То есть все, что здесь происходит, случится и на Земле через полгода?
- Да, если ты не изменишь будущее, - ответил Дмитрий почему-то совсем спокойно и буднично, как будто говорил о погоде или каких-то других разумеющихся вещах. - Но проблема состоит в том, что твоя психика всегда поступает определенным образом, тем самым вызывая этот неизбежный конец. К счастью, цикл может остановиться, если ты, к примеру, умрешь. Ведь это зависит не только от тебя. Тогда твоя Земля почти наверняка останется цела, а мне придется искать другую, все равно продолжая цикл.
Дмитрий остановился посреди дороги, метрах в пятнадцати впереди меня. Я нагнал его и тут же замер, пораженный открывшемся мне видом.
Дорога по крутому склону уходила вниз, являя мне стоящий в руинах город. Дома, почерневшие от пожаров, частично разрушенные взрывами, с вывалившимися оконными проемами поднимались вверх скорбными памятниками жизни. Между ними струились ровные ленты дорог, представляющих собой свалку из машин, мусора и обрушенных из домов кирпичей и бетонных блоков. кое-где из расщелин асфальта прорастали травинки, которые своим ярким зеленым цветом только сильнее напоминали о произошедшей трагедии.
Я не мог поверить, что все это совсем скоро произойдет на Земле по моей вине. Нет, я отказывался верить, хотя сознание твердило, что это правда. Я не мог, не мог это признать. Не мог осознать масштаба всего ужаса, пронесшегося по этой умирающей планете. Дмитрий молчал; я обернулся и заглянул в его глаза, но в них отражалось только серость вперемешку с бездной. Он смотрел на мертвый город с таким равнодушием, с такими застывшим и каменным лицом, что на миг я задумался - жив ли он вообще?
Он был жив. И, возможно, именно поэтому этот город теперь разрушен. И я тоже был жив, я дышал и ступал по этой планете, а это значило, что Землю ждёт эта участь.
Но, может быть, если я умру здесь, то ничего страшного не произойдет? Моя семья останется жива, пусть никогда и не узнает, почему я не вернулся из космоса.
В последний момент перед тем, как мое сердце со всего размаху ухнуло вниз, я почувствовал, как Дмитрий молниеносно разрезал ремни на моем шлеме и скинул его с моей головы.