2. Либо бежать, либо сдаться

От лица Лили:

Холод пробирался под кожу медленно, но неотвратимо, вытесняя из тела последние капли тепла. Весенняя ночь в этом глухом лесу оказалась безжалостной. Еще пару часов назад, когда солнце только садилось за макушки вековых сосен, мне казалось, что я справлюсь. Что старый седан, который я в спешке одолжила у единственного человека, готового мне помочь, дотянет до границы. Но мотор издал глухой, предсмертный хруст прямо посреди пустынного хайвея, и машина, чихнув облаком пара, заглохла намертво.

Я застряла здесь. Одна. Без связи. Надеяться было не на кого.

Я сидела в ледяном салоне седана, тесно прижав колени к груди, и молилась. Молилась, чтобы на этой забытой богом дороге показался хоть кто-нибудь. Но время шло, стрелка на приборной панели замерла, а вокруг расстилалась лишь непроглядная, чернильная тьма. За несколько часов мимо пронеслись всего две машины. На полной скорости, обдав мой заглохший транспорт волной презрительного безразличия, они исчезли в темноте.

А потом начался дождь. Тяжелый, ледяной ливень застучал по крыше, превращая лобовое стекло в сплошную стену из водяных потоков. Внутри машины стало так холодно, что мое дыхание превратилось в густой белый пар. Пальцы рук и ног начали стремительно неметь. Потеря чувствительности в конечностях - первый признак замерзания. Мое лингвистическое образование приучило меня к точности определений, но сейчас эти знания никак не помогали согреться.

Голова раскалывалась. В висках стучала тяжелая, тошнотворная пульсация, а перед глазами то и дело возникали смазанные цветные круги. Это из-за таблеток. Точнее, из-за того, что я перестала их принимать. Тело ломало, мысли путались, а разум играл со мной в прятки, то погружая в апатию, то взрываясь вспышками паранойи. Из-за этого химического тумана я едва соображала, сколько времени нахожусь в пути и сколько мне еще нужно бежать.

Главное - бежать. Назад пути не было. Либо я пересеку границу, либо меня найдут, и тогда все закончится.

Вдруг сквозь пелену дождя и подступающий бред я заметила две далекие желтые точки. Фары. Настоящие, движущиеся фары.

Сердце пропустило удар. Наплевав на осторожность, я судорожно схватила с пассажирского сиденья свой кожаный рюкзак - единственное, что я успела спасти, - и буквально вывалилась из машины на улицу. Острый весенний ветер тут же хлестнул по лицу ледяной крупой. Я сделала шаг к дороге, но левая нога резко подогнулась. Послышался сухой треск - тонкий каблук туфли не выдержал натиска размытой глины и отвалился. Чертыхаясь, я кое-как удержала равновесие и, припадая на одну ногу, выбежала на край асфальта.

Я отчаянно вытянула руку вперед, подставляя лицо хлещущему ливню.

- Пожалуйста... остановись. Пожалуйста, - шептала я пересохшими губами.

Огромный, грязный пикап промчался мимо. Вспышка фар на секунду ослепила меня, а затем тяжелая машина обдала меня с ног до головы грязными весенними брызгами. Красные габаритные огни быстро растворились в дождевом мареве.

Силы покинули меня мгновенно. Рука безнадежно опустилась. Я обессиленно опустилась прямо на грязную мокрую траву возле колеса своего седана, сжавшись в крошечный комок. Это был конец. Из этого леса я уже не выберусь.

Разум, отравленный остатками лекарств, начал медленно погружаться в липкую, серую бездну.

Но тут сквозь шум ливня до меня донесся резкий скрежет тормозов. В миле от меня пикап занесло, он тяжело развернулся на узкой трассе и медленно, словно хищник, выслеживающий добычу, поехал обратно.

Машина остановилась прямо напротив меня. Пассажирская дверь с тяжелым стуком распахнулась, являя мне спасительное, теплое нутро кабины.

Я не думала ни секунды. Цепляясь за последний шанс выжить, я поднялась, хромая на одну ногу, и буквально ввалилась на сиденье. В нос тут же ударил запах старой кожи, дешевого табака и машинного масла.

- Спасибо... - мой голос напоминал жалкий, хриплый писк, зубы выстукивали безумную чечетку. Я изо всех сил старалась говорить максимально четко, контролируя каждую интонацию, как нас учили на парах по фонетике. Мой голос должен был звучать естественно, ведь паспорт в моем кармане принадлежал совсем другой девушке. - Пожалуйста, просто везите вперед. Я заплачу, у меня есть деньги... Пожалуйста.

Я с силой захлопнула дверь и намертво вцепилась в лямки рюкзака, прижимая его к груди.

Меня до сих пор трясло мелкой, неконтролируемой дрожью, а взгляд инстинктивно метнулся к правому боковому зеркалу. Я ждала погони. Каждую секунду мне казалось, что из темноты выскочат те, от кого я так отчаянно скрывалась.

- Куда едем? - раздался низкий, хриплый голос водителя.

Я вздрогнула и повернула голову. Мужчина не глушил мотор. В тусклом свете приборной панели я смогла рассмотреть его профиль. Он был огромным. Широкие плечи, обтянутые темной ветровкой, жесткие, словно высеченные из гранита черты лица и густая темная щетина. Но больше всего меня поразили его глаза - холодные, стальные, с пронзительным, сканирующим взглядом. Он не просто смотрел на меня, он изучал. От этого человека за версту веяло опасностью. Каждой клеточкой своего тела я ощущала его дикое, пружинистое напряжение.

- К границе, - выдохнула я, заставляя себя натянуть фальшивую, глуповатую улыбку невинной студентки. - Меня зовут Эмили. Эмили Картер.

Он помедлил. Его взгляд скользнул по моим рукам, рюкзаку, а затем он неуловимым движением поправил старую куртку, лежащую между нами на сиденье. Под ней явно угадывался тяжелый, угловатый силуэт оружия. Но по-настоящему мое сердце ушло в пятки, когда он перехватил руль. Манжета его ветровки задралась, обнажая массивные часы с разбитым стеклом. Из-под ремешка на его запястье сочилась свежая, темная кровь. Кожа была содрана до мяса глубокими багровыми бороздами. Такие следы остаются только от одного - от наручников.

«О боже, - закричал внутренний голос, а голова закружилась с новой силой. - Куда я села? Кто он такой?»

- Коул, - коротко бросил он, даже не моргнув. - Коул Кларк. Пристегнись, Эмили. Дорога будет очень долгой.

Машина тронулась. Мы ехали в полном молчании около получаса. Атмосфера в салоне была настолько острой, что её, казалось, можно было резать ножом.

Мужчина по имени «Коул» вел пикап уверенно, но его пальцы на руле были напряжены. Я сидела тише мыши, боясь сделать лишний вдох и продолжая судорожно всматриваться в зеркало заднего вида. Два лжеца на ночном хайвее.

Наконец, впереди показались тусклые огни. Старая, полузаброшенная заправка на обочине леса. Одинокий полуразрушенный навес и одна работающая колонка. Коул плавно притормозил.

- Сиди здесь, - приказал он жестким, не терпящим возражений тоном. - Я оплачу бензин.

Он вышел из машины, громко хлопнув дверью, и его высокая фигура скрылась в пелене дождя, направляясь к ночному стеклянному павильону.

Я осталась одна. Голова гудела, а перед глазами все еще плыли серые пятна. Пытаясь отвлечься и заглушить этот нарастающий гул в ушах, я протянула дрожащую руку к радиоприемнику и крутанула круглую ручку. Динамики старого «Форда» зашипели, выдавая волну помех, но затем сквозь треск прорвался четкий, механический голос диктора новостей:

«...повторяем экстренное сообщение. Вниманию всех водителей, находящихся на северной трассе. Продолжается розыск особо опасного преступника Джеймса Блэквуда. Бывший судебно-медицинский эксперт обвиняется в жестоком убийстве своего коллеги. Блэквуд вооружен, обучен навыкам выживания и крайне опасен. Приметы: рост около шести футов трех дюймов, темные волосы, спортивное телосложение. Одет в черную куртку и темные джинсы. Особая примета: на левом запястье могут быть следы от металлических наручников...»

Радио испустило протяжный писк и снова затихло в помехах.

Весь воздух разом вылетел из моих легких. Спортивное телосложение. Рост. И содранная кожа под разбитыми часами.

Мой спаситель не был простым работягой. Рядом со мной в машине сидел хладнокровный убийца, за которым охотилась вся полиция.

В этот же момент раздался резкий щелчок. Дверь пикапа распахнулась, впуская порцию холодного воздуха. Джеймс Блэквуд - или Коул Кларк - вернулся. Он тяжело опустился на водительское сиденье, отряхивая воду с коротких темных волос. На мгновение его серые глаза встретились с моими, и мне показалось, что он заглянул мне прямо в душу, считывая мой первобытный, сковывающий ужас. Успел ли он заметить, что я трогала радио? Понял ли, что я всё знаю?

Прежде чем я успела закричать или рвануть ручку двери, мужчина протянул мне большой картонный стакан, от которого валил густой, ароматный пар, и завернутый в фольгу сэндвич.

- Выпей, Эмили, - тихо, но удивительно мягко произнес он, и в его голосе впервые проскользнула странная, почти человеческая нотка. - Тебе нужно согреться. Иначе до границы ты просто не доедешь.

Я посмотрела на горячий чай, затем на его жесткое лицо с небольшой щетиной. Ручка двери была всего в тридцати сантиметрах от меня. За дверью был ледяной дождь, глухой лес и неизвестная, но смертельная опасность позади. А в салоне - вооруженный убийца, который почему-то протягивал мне горячую еду.

Я сглотнула подступивший к горлу ком, медленно протянула дрожащие руки и забрала стакан.