1. Попутчица из тумана

От лица Джеймса:

- Лицом в капот! Руки за спину, живо! - этот крик до сих пор стоял у меня в ушах, заглушая ровный гул мотора.

Все произошло четыре часа назад прямо в центральном бюро. Меня скрутили жестко, профессионально, словно я был террористом, а не ведущим судебно-медицинским экспертом. Мое лицо вдавили в холодный металл служебного автомобиля, а стальные браслеты наручников с сухим щелчком въелись в запястья. Шеф полиции лично контролировал арест.

Мой коллега по лаборатории, патологоанатом Колин Вэнс, был мертв - его нашли с проломленной головой. И все улики, от отпечатков пальцев до записей с камер, технично указывали на меня.

Меня везли в закрытом конвойном фургоне. Двое вооруженных конвоиров в кабине, я - в темном стальном отсеке, скованный по рукам и ногам.

Они совершили глупость, решив срезать путь через провинциальное шоссе в объезд камер. Когда фургон подпрыгнул на выбоине, я пошел на безумный риск. Изловчившись, я рванул на себя стальной трос аварийного выхода, блокирующий задние двери, и одновременно навалился всем весом на перегородку. Один из конвоиров открыл смотровое окошко, затем дверь... Секундная драка в полутьме, глухой удар, скрежет тормозов. Фургон занесло на мокрой дороге, и он на полной скорости влетел в кювет.

Я помнил, как вывалился из покореженной машины на сырую землю. Конвоиры были без сознания, но ключи от наручников потерялись в траве. Времени не было. Отрезая себе путь назад, я засунул руки под сорванный стальной лист обшивки фургона и с силой дернул. Металл наручников сдирал кожу, рвал сухожилия, боль была такой, что темнело в глазах. С хрустом разорвав плоть, я освободил правую руку, оставив половину браслета болтаться на левом запястье. Пришлось туго затянуть ремешок массивных армейских часов, чтобы скрыть этот рваный кровавый след. На приборной панели разбитого фургона лежал пистолет конвоира. Я забрал его.

Через милю бега по ночному лесу я наткнулся на лесопилку. Возле забора стоял старый, полуржавый фермерский пикап «Форд». Хозяин опрометчиво оставил ключи под козырьком. Через минуту я уже выжимал газ, молясь, чтобы этот кусок железа не заглох в ближайшие пару часов.

Теперь я ехал по пустой трассе, и весенний проливной дождь методично уничтожал остатки видимости. Тяжелые капли с силой лупили по лобовому стеклу, превращая мир за бортом в сплошное размытое марево. Дворники бешено мотались из стороны в сторону, со свистом размазывая воду.

За окном стояла глухая, чернильная темень. Дорога петляла через бесконечный лесной массив где-то в паре сотен миль от границы. Весна в этих краях была обманчивой: днем солнце лениво пригревало, но едва наступала ночь, как температура стремительно падала почти до нуля. Из дефлекторов старой машины слабо тянуло сухим, едва теплым воздухом.

Я потянулся к радиоприемнику угнанной тачки и крутанул ручку громкости. Сквозь треск статики и шипение помех прорвался плоский, официальный голос ведущего ночных новостей:
«...продолжаются поиски тридцатиоднолетнего Джеймса Блэквуда, главного судебно-медицинского эксперта центрального бюро. Блэквуд подозревается в жестоком и хладнокровном убийстве своего коллеги, патологоанатома Колина Вэнса. По предварительным данным, подозреваемый совершил дерзкий побег при конвоировании. Напоминаем, что беглец вооружен и крайне опасен. Всех, кто обладает какой-либо информацией...»

Я с силой ударил ладонью по панели, вырубая приемник. В салоне снова воцарился тяжелый шум старого мотора и шлепки дождя по крыше.

- Убийца, значит, - процедил я сквозь зубы, глядя на пустую ночную трассу.

Моя правая ладонь крепче сжала руль, а левая инстинктивно скользнула к внутреннему карману куртки. Там лежала небольшая зашифрованная флешка, которую я забрал из лаборатории Колина. Мой единственный трофей. Мой единственный шанс выжить. Если меня поймают до того, как я пересеку границу и спрячу её, меня просто пристрелят на месте. Без суда и следствия.

Внезапно дальний свет фар выхватил из темноты странное пятно на обочине.

Я мгновенно подобрался, подсознательно потянувшись к украленному у конвоира пистолету, который лежал на пассажирском сиденье под старой курткой. Нога сама дернулась к педали тормоза.

На обочине, прямо под проливным ледяным дождем, стояла девушка.

Вспышка фар ослепила её, и она инстинктивно вскинула руку, закрывая лицо. На ней был легкий, совершенно не подходящий по погоде светлый плащ, который сейчас потемнел от воды и тяжело облепил её хрупкую фигуру. Темные волосы мокрыми прядями прилипли к бледным щекам. Чуть позади неё, съехав колесами в размытый кювет, стоял старый седан с поднятым капотом. Машина заглохла давно и намертво.

«Едем мимо», - холодный, расчетливый голос в моей голове сработал мгновенно.

Мне не нужны попутчики. Попутчик - это лишний свидетель. Лишние глаза, которые увидят мои содранные запястья, дерганый взгляд или тяжелый силуэт оружия под курткой. К тому же, это могла быть банальная засада. Подставная девчонка, а в кустах караулит полиция.

Я прибавил газу. Пикап с ревом пронесся мимо нее, обдав брызгами грязной воды из-под колес. В зеркало заднего вида я успел заметить, как её хрупкая фигурка дернулась назад, а рука безнадежно опустилась. Она даже не закричала вслед. Просто осталась стоять там, посреди глухого, черного леса, замерзая под ледяным весенним ливнем.

Я проехал около мили. Сердце ровно отстукивало привычный ритм, но перед глазами упорно стояла эта мимолетная картинка.

Одинокий мужчина в угнанной машине на пустой ночной трассе - это идеальная мишень для любого патруля. Объявлен план «Перехват», копы будут проверять каждый одиночный транспорт. А вот пара в салоне? Парень и девушка, путешествующие ночью, вызовут куда меньше подозрений. Она - мой идеальный камуфляж. Живой щит, который поможет мне добраться до границы.

- Черт бы тебя побрал, Блэквуд, - вслух выругался я.

Я резко ударил по тормозам. Тяжелый пикап повело на скользкой дороге, задние колеса со свистом полоснули по гравию, но я удержал машину. Развернувшись на узком шоссе, я нажал на газ и поехал обратно. Чистый расчет. Никакой жалости. Только холодная логика выживания.

Через пару минут фары снова выхватили её силуэт. Она сидела на корточках возле колеса своей заглохшей машины, сжавшись в комок и пытаясь укрыться от шквального ветра. Один её туфель валялся чуть в стороне - каблук был сломан. Она прижимала к себе небольшой кожаный рюкзак, словно в нем была заперта вся её жизнь.

Я жестко затормозил прямо напротив неё. Дверь со стороны пассажира с натужным скрипом расмахнулась, и в салон ворвался резкий запах озона, сырости и пронзительный весенний холод.

Девушка вскинула голову. В её огромных карих глазах, расширенных от подступающей паники, отразился свет приборной панели. На её лице читался дикий, первобытный страх, но вместе с тем - отчаянная решимость. Она поднялась, едва заметно припадая на левую ногу из-за сломанного каблука, и в два шага преодолела расстояние до пикапа.

Она буквально ввалилась на пассажирское сиденье, тяжело дыша и принося с собой шлейф дорогого, утонченного парфюма, который никак не вязался с этой старой развалюхой в кювете и глухой трассой. От нее пахло изысканными цветами, хорошей кожей и... адреналином.

- Спасибо... - её голос сильно дрожал, зубы стучали от холода, но дикция оставалась поразительно четкой и правильной. - Пожалуйста, просто везите вперед. Я заплачу, у меня есть деньги... Пожалуйста.

Она судорожно захлопнула за собой тяжелую дверь и тут же вцепилась в свой промокший рюкзак, прижимая его к груди как щит.

Я не стал глушить мотор, но и не трогался с места. Повернувшись к ней, я включил свой привычный профессиональный взгляд эксперта. Лицо бледное, почти синюшное вокруг губ - явный признак замерзания. Зрачки неестественно расширены, пальцы рук мелко и судорожно подрагивают. Девица была на грани сильнейшего шока или нервного срыва. Но что-то в её поведении настораживало. Она слишком часто косилась на боковое зеркало, всматриваясь в пустую темноту позади нас, словно ждала, что из леса сейчас выскочит погоня.

«Что ты прячешь, куколка?» - подумал я, отмечая, как побелели её костяшки на ремнях рюкзака. Она явно бежала. И бежала не от сломанной машины.

- Куда едем? - хмуро спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально обыденно.

Я незаметно поправил старую куртку на соседнем сиденье, полностью скрывая рукоять пистолета от её взгляда, и слегка повернул руку, чтобы манжета надежно прикрывала разбитые часы и содранное запястье.

- К границе, - выдохнула она, повернувшись ко мне.

Она попыталась выдавить из себя вежливую, успокаивающую улыбку, но её губы заметно дрожали.

- Меня зовут Эмили. Эмили Картер.

Я смотрел на неё еще несколько секунд, фиксируя в памяти каждую деталь. Слишком дорогие духи, слишком правильная речь для провинциальной автостопщицы, фальшивая улыбка и дикий страх в глазах. Эта девчонка врала. Врала с первого же слова, начиная со своего имени. Но сейчас мне было плевать, какие грехи водятся за этой «Эмили». Главное, что теперь у меня есть попутчица. Моя идеальная маскировка.

- Коул, - коротко ответил я, переключая передачу и выжимая сцепление. - Коул Кларк. Пристегнись, Эмили. Дорога будет очень долгой.

Пикап плавно тронулся с места, унося нас вглубь черного леса, навстречу ледяному весеннему дождю.

Два лжеца в одной запертой машине. И у каждого из нас за спиной был свой собственный ад.