8. Крона

- Цилла. Ты вернулась.

На лице женщины расцвела теплая, добродушная улыбка.
Она раскрыла объятия, и девушка поплелась в них, немного неуверенно сжавшись перед этим.

Эта дама выглядела намного опрятнее самой Циллы.
Рене был уверен, что выглядела она куда моложе, чем есть её истинный возраст.
Несмотря на полное отсутствие макияжа её кожа казалась очень чистой, серое платье, немногим отличавшееся от платья Циллы, было точно по размеру, облегая грациозную фигуру. Ткань тщательно выглажена, рукава облегали распрямлённые в ровной осанке плечи, спускаясь к ухоженным рукам.
Каштановые волосы цвета горького шоколада были собраны в аккуратный пучок на затылке, ни одна прядь не выбивалась.
Красивая, - подумал Рене.

Руки женщины легко, даже осторожно легли Цилле на спину, голова склонилась, а губы оставили на лбу девушки материнский поцелуй, со стороны казавшийся Рене таким тёплым и любящим.
Он почувствовал предательский укол зависти.
Его мать никогда встречала так.

Старшая монахиня обратила внимание на новые лица. Её улыбка не дрогнула, даже при виде ружья в руках мужчины, лишь слегка изменила настроение на приветственное. Она обошла стоящую столбом Циллу, закрыв её за своей спиной. Правая рука легла на собственную грудь под белым воротником платья.

- Приветствую Вас в доме Господа. Я - Эсфирь, глава «Древа», готова предоставить вам приют невзирая на то, насколько вы останетесь здесь.

Элиас фыркнул, смотря на раритетный на вид витраж в боковом окне так, словно он был намного интереснее всего, что говорит Эсфирь.
Рене стянул вниз респиратор, откашлялся и улыбнулся ей.
- Добрый вечер, эм...

- Просто Эсфирь. Мы все дети Бога, ни к чему формальности в этих стенах.

- Да...Эсфирь...Цилла сказала, что мы можем ненадолго остановиться здесь...

- В самом деле? - она повернула голову на три четверти, словно вспоминая о безмолвно стоящей за ней девушке.

Её мягкая улыбка стала ещё шире.

- Она права. «Древо» создано для помощи нуждающимся. Здесь есть еда, чистая вода, лекарства... всё, что нужно для восстановления человеческой души.

Элиас молчал и не вмешивался. Хотя по его скривившемуся лицу было видно, как высокопарные реплики Эсфирь, насквозь пропитанные духовностью, скребут по его нервам как наждачная бумага по коже.

- Кхм. - Рене опустил взгляд, благодарственно кивнув, - Тогда, если позволите...

Эсфирь кивнула в ответ.

В эхе молитвенного зала послышались шаги ещё одного человека.
Эсфирь расцвела ещё больше, оживившись.

- Ах, вот и мой дорогой сын Натан. Он проводит вас в свободное для отдыха место.

Рене растерялся. Этого человека Эсфирь даже не звала. Он просто появился вовремя. Слишком вовремя, словно актёр вышел на сцену во время сотой по счёту репетиции спектакля.

Он перевёл взгляд на другого парня.
Натан был полной противоположностью своей матери.
Угольно-чёрные волосы, не слишком короткие, но аккуратно подстриженные. Голубые, немного скрытые за отдельными прядями чёлки, глаза.
Даже его кожа казалась холодной на ощупь.
На его лице были усталость и какое-то отрешение.
Казалось, что единственное, в чём они походили с Эсфирь - аккуратность.
Рене давно не видел настолько выбеленной и чистой рубашки, на которой не было ни единого залома. Брюки хоть и были простыми - серыми, тоже были чистыми. Ни одного пятна грязи или крови.

Рене стало стыдно за собственный потрёпанный вид. Он потёр свой затылок ребром ладони.

Натан не смотрел на кого-то слишком долго, он лишь скользнул взглядом по прибывшим выжившим.
Кивнул на наставление матери.

- Туда. - он указал на непримечательную дверь в дальнем углу.

Его приятный голос напрочь разрушил первое впечатление Рене о высокомерном и холодном выскочке.
В нём не проскальзывало почти никаких эмоций.
Но несмотря на скупость эмоции на контрасте с дружелюбностью Эсфирь сам по себе тон и звучание голоса были бархатными, низкими.

Рене и Элиас проследовали вслед за Натаном в коридор.
Рене удивляло, насколько большим было здание внутри. Снаружи часовня казалась совсем маленькой. Кажется, коридор и целое крыло достроили уже при «Древе».
Натан остановился у двух расположенных рядом комнат.

- Здесь.

Рене зашёл в одну из комнат. Она была весьма небольшой.
Узкая кровать с деревянной рамой, маленький, явно самодельный деревянный стол, на котором стояла жестяное блюдце с восковой свечой, аккуратно поставленной в середине.
Рене нахмурился. Свеча уже была зажжена. Её приготовили заранее?

Он мотнул головой. Думать абсолютно не хотелось.

Он сел на тонкое одеяло, кровать под ним тихо скрипнула.
Снова вдохнул тёплый аромат плавленого воска полной грудью, прикрывая глаза.
На плечи навалилась неожиданная усталость. Ноги ныли от пройденных километров.
Хотелось просто упасть и уснуть. И проснуться где-нибудь пару лет назад, когда всё было хорошо и спокойно.

Стук в дверь.

Рене встал с постели и подошёл к двери.
За ней стоял Натан.
Он протянул металлическое ведро с чистой водой, от которой шёл пар, и сложенные аккуратно чистые вещи.

- Вы прибыли поздно, поэтому осталось только это на сегодня. По размеру должны подойти.

- Эм...Благодарю...
Кривая, неловкая улыбка натянула уголки губ Рене вверх. Он взял то, что предложили. На секунду его костяшки пальцев коснулись тыльной стороны ладони Натана. Действительно холодные.

Натан тут же развернулся и пошёл по коридору обратно. Рене ещё пару минут стоял и смотрел ему вслед. Зачем? Он не знает.

Вернулся в комнату. Поставил ведро с водой на стол.
В одолженной одежде были завёрнуты средства личной гигиены: одноразовые зубная щётка и паста, кусочек мыла в бумажной обёртке...А ещё там был крошечный клочок газетного листа, где смазанными чернилами наспех было написано:

«В 5:30 принесу поесть. - Н.»