4. Выбор

- Эй, как ты там? Порядок?

Хриплый голос прорезал звеневшее напряжение в ушах Рене.
Он обернулся.
Первым, на что упал ошалелый взгляд серых глаз, было ружьё.
Глаза почти с болезненной резкостью метнулись вверх, когда незнакомец сделал пару шагов навстречу.

- Не подходи!

Голос молодого человека дрогнул, он казался самому Рене непривычно высоким.

На него смотрел мужчина средних лет - спокойно и снисходительно, прямо в его широко распахнутые от шока глаза.

Он остановился, но на вытянутом лице, испещрённом глубокими морщинами вокруг карих, почти чёрных глаз, отобразилось хмурое недовольство - словно поведение парня казалось ему не более чем капризной детской истерикой и знатно так подбешивало.

- И ружьё опусти.

- Оно уже опущено. - в голосе мужчины сквозило раздражение.

Рене посмотрел на ствол охотничьего ружья, который незнакомец сжимал одной рукой. Взбодрённый адреналином мозг заметил на костяшках его пальцев старые мелкие шрамы. Ногти были коротко острижены - почти до болезненного, непривычного блеска ногтевого ложа. На указательном пальце блеснуло платиновое кольцо. Слишком свободное - оно едва заметно сдвинулось ближе к основанию пальца, когда мужчина перехватил ружьё.

- Ещё ниже. На пол положи.

- Дурак или притворяешься? А если здесь ещё есть эти твари? Чушь не неси. - без тени вежливости бросил мужчина.

Рене замолчал, не находя разумного аргумента.

Не спрашивая разрешения, мужчина подошёл ближе. Теперь Рене смог рассмотреть его лучше: высокий, широкоплечий, с коротко остриженными тёмно-русыми волосами, в которых уже пробивалась отдельными прядями седина.
Он опустился на корточки, пиля взглядом ошмётки светлой подошвы во рту убитой нечисти. Затем перевёл взгляд на кроссовку на ноге Рене.

- Тебя укусили?

Рене тоже опускает взгляд на свою правую ногу.
Благослови Господь кроссы с огромной подошвой, которые его мать считала уродством. Знала бы она, что её сына спас его дурной вкус в одежде.

Ноги теперь ощущаются как желе, дрожат, как будто Рене пробежал марафон.

- Нет...

- Покажи.

- Я сказал, что нет!

Паника сдавила горло вновь. Неуверенность в голосе была слишком заметной.

Мужчина раздражённо цыкнул, положил оружие на пол рядом с собой и твёрдо схватил парня за лодыжку. Приподняв её, одним движением стянул обувь вместе с носком.

Рене кое-как удержал равновесие, комично взмахнув руками в стороны, в одной из которых всё ещё была деревянная балка.

- Не двигайся.

Молодой человек сглотнул, боясь, что если даже попытается вырваться, этот тип просто его пристрелит.

- Я...я не ребёнок. - в мыслях Рене это звучало намного лучше. А не как жалкая попытка школьника оправдаться перед строгим взрослым.

- Я заметил.

Он поднял край штанины джинсов Рене до середины голени.

- Кожа цела. - равнодушно констатировал мужчина.

Рене не сдержал облегчённого вздоха, но изо рта вырвалось немного высокомерное:

- Я же сказал...

- Ты просто сказал. Надо было убедиться.

Он поднялся на ноги, беря в руки ружьё с пола. Посмотрел прямо в лицо Рене, который натягивал обратно на ногу кроссовку, оценивающим взглядом, засовывая руки в карманы коричневой кожаной куртки.

- Сопли вытри.

Рене аж зарделся от стыда. Он и не понял, что его глаза на мокром месте от случившегося.
Он со слишком большим энтузиазмом начал тереть собственные веки тыльной стороной ладони, пытаясь избавиться от следов своего позора.

- Имя? - коротко спрашивает мужчина.

Рене на секунду растерялся.

- Рене...

- Элиас.

Рене ожидал следующего вопроса, выпрямившись, как солдат перед старшим по званию, но на этом диалог исчерпал себя.

Элиас повернулся. И направился к лестнице, ведущему на верхний этаж гостиницы.

Рене растерялся вновь. С губ сорвалось:

- Ты куда?

- Наверх. Проверить третий этаж.

- А я?

Элиас повернул голову, посмотрел на парня так, словно он сказал что-то настолько нелепое, что это даже смеха не вызывает.

- А ты можешь идти, куда хочешь. - словно преподнося ценный совет, отвечает он.

А затем поднимается по скрипучим половицам лестницы наверх, оставляя Рене, лицо которого от стыда снова становится горячим.

Ощущать себя бродячим псом, которого только что спасли от верной смерти, но после не удосужились взять к себе под ответственность, совсем ему не нравилось.

Он стоял, замерев, наверное, секунд десять, слушая удаляющиеся тяжёлые шаги по лестнице.
А затем бросился к ним, спотыкаясь на первом же шагу.

- Эй! Подожди!

Рене стыдно, что он ведёт себя как неразумный ребёнок, но было бы глупо упускать возможность прикрыться чьей-то спиной.
По крайней мере, пока Элиас не наставит на него ружьё и не потребует убраться прочь.