3. Свидетель

Мерзкий хлюпающий звук раздался за спиной, перерастая в утробное, почти животное рычание.

На несколько миллисекунд мозг Рене закоротил, отказываясь принимать реальность и тот факт, что он крупно проебался. Не проверить дальнюю часть коридора перед тем, как повернуться к ней спиной, – тупость высшего разряда.

Он застыл на месте, стыдясь кома, вставшего в горле. Боковое зрение уловило шатающийся худой силуэт с судорожно изгибающимися конечностями, которые дёргались в стороны резкими, но короткими движениями, словно их обладатель страдал от нервного тика. Впрочем, возможно, так и было.

Рене боялся шевелиться, боялся дышать. Оно его ещё не услышало, но если он издаст хоть один звук, существо бросится в его сторону, он и моргнуть не успеет.

Вытянутая фигура, когда-то принадлежавшая мужчине лет тридцати, медленно и неуклюже переступала с ноги на ногу, плетясь в его сторону. Теперь от человека осталась лишь масса гниющих мышц и рваной, местами обвисшей кожи.

Двигаться однозначно нельзя.

Судя по плачевному состоянию тела, паразит уже успел изменить его слух – выкрутить чувствительность на максимум. И даже звук трения ткани одежды о кожу при движении его спровоцирует.

Но и оставаться на месте опасно. Если расстояние между ним и заражённым сократится ещё хоть на метр, тот услышит колотящееся от страха сердце парня.

Повезло ещё, что Рене уже несколько дней нормально не мылся, а одежда была вся в крови заражённых и дорожной пыли. Не специально, конечно, просто возможность такая редко выпадала. По крайней мере, ходячий труп не почувствует запах его плоти под этой грязью - если только не приблизится вплотную.

Тело парализовало от ужаса, хотя мозг активно искал способы увеличить шанс выживания в схватке, которую избежать не получится.
Рене не любил применять силу, как бы смешно и наивно это ни звучало в нынешних реалиях.

Успокаивая себя мыслями, что это всё равно уже не человек, он заставил собственные руки слушаться.
Сжав деревянную перекладину, он бесшумно выдохнул, готовясь к тому, чтобы нарушить тишину.

Дождался, когда зомби приблизится ещё немного. Чтобы наверняка размажить его череп с одного удара.

А когда заражённый оказался в зоне досягаемости, резко замахнулся.

Практически неуловимый для человеческого слуха звук рассечения воздуха заставил до этого отрешённого мертвеца громко взреветь.
Он бросился на живого человека перед собой.

Рене ударил. Целился прямо в голову мужчине, хотя тот оказался вблизи выше, чем ожидалось.

Шея заражённого хрустнула, словно механизм шарнирной куклы, сломавшийся от резкого поворота.

Балка не смогла пробить череп, как ожидал этого Рене. Она лишь раздробила размягчившиеся от разложения кости скул и носа, превратив их в кашу.

С нечеловеческой силой челюсти вцепились в дерево, мутная слюна вспенилась в уголках губ, словно у бешеного пса. Глухое скрежетание вырвалось из самой грудной клетки, теряясь в недрах сломанной гортани.

Глаза, красные от полопавшихся капилляров, посмотрели прямо на Рене пустым взглядом. Зрачок был расширенным, почти полностью поглощая собой радужку.

Рене побледнел, снова замерев. Больше неудачного удара по голове его испугало то, что оно тоже замерло.
То, что он считал лишь ходячим трупом, выжидало удачный момент для нападения. Словно дикий хищник на охоте.

Надо снова замахнуться. В этот раз точно нужно попасть в голову.

Конечности на этот раз протестовали активнее.

Заражённый среагировал первым.
Он снова издал крик, режущий по ушным перепонкам, словно нож.
Позвоночник изогнулся, словно кроме него в этом теле не было костей.
Оно бросилось на Рене, двигаясь на одних импульсах.

– А!

Короткий испуганный вопль вырвался изо рта Рене.
Пользуясь тем, что зубы мертвеца отпустили импровизированное оружие, он рефлекторно обхватил балку двумя руками и резко дал ею по шее заражённого прямо под подбородком. Это заставило противника потерять равновесие, лишило его единственного преимущества – роста.

Затем снова замахнулся. На этот раз ему точно конец.

Фигура снова неестественно изгибается, словно змея, на полу, раскрывая рот так широко, что уголки губ рвутся, но оттуда не брызжет кровь: плоть сгнила.

Рене поднимает ногу и со всей дури пинает его в лицо.

Челюсти щёлкнули на ноге, и Рене со всепоглощающим ужасом понимает: он проебался во второй раз.

Подошва кроссовки лопается под натиском пожелтевших зубов.

Он пытается вырвать ногу. Не получается.

Опять утробный рык.
Оно раскрыло пасть ещё шире, намереваясь укусить выше, прямо за лодыжку.
А Рене ничего не может сделать. Его всего сковало от осознания, насколько близко он подошёл к грани. Тело словно забыло, как двигаться.

В мыслях ничего.
Он видит отражение собственного побелевшего лица в стеклянных глазах трупа.

Свист пули рядом с ухом.
А затем ощущение тёплой жидкости, растекающейся по кроссовкам и пропитывающей низ джинсов.
Металлический запах въедается в нос.
У ног бесформенной грудой лежит окровавленная гора человеческих останков.
От черепа – лишь ошмётки.

За спиной раздаётся щелчок перезарядки ружья. Затем хриплый, низкий мужской голос:

– Эй, как ты там? Порядок?