Кровь и Биокремний

Последствия встречи с Чимином пришли не от самого Чимина. Они пришли через Юнги.

Через два дня Чонгук, мониторящий все каналы, обнаружил на одном из мелких, но упрямых новостных порталов статью. Заголовок: «Тень в Секторе 7: свидетельства незаконных биологических сбросов и странная активность». Статья не называла имён, но там были расплывчатые, но узнаваемые фотографии насосной станции, описание «охраняемой территории с подозрительно техничным оснащением» и самое главное — слова «источник, близкий к одному из пропавших студентов-медиков».

Юнги не спал. Он сложил два и два, получив не четыре, а апокалипсис.

Чонгук прочитал статью, его лицо оставалось каменным, но Тэхен почувствовал через их связь резкий, холодный всплеск раздражения.
— Сентиментальность — это слабость, Тэхен. А слабость имеет последствия. Теперь у Юнги есть ниточка. Он будет тянуть за неё. И приведёт прямо к нам. Или к Чимину, что в конечном счёте одно и то же.

— Что мы будем делать? — спросил Тэхен, стараясь, чтобы его голос звучал так же бесстрастно, как у учителя. Внутри всё сжалось в комок от страха — не за себя, а за Чимина. Его грубое обращение, должно быть, только подстегнуло любопытство и беспокойство друга.

— Мы действуем на опережение, — сказал Чонгук, вставая. — Юнги ищет правду? Мы дадим ему её. Такую, от которой он захочет отвернуться. И обеспечим его молчание.

Он повернулся к Тэхену, и в его глазах горел холодный, расчётливый огонь.
— Меня вызывает Намджун. Через Хосока. Он хочет встретиться. Лично. Он говорит, что устал от игр и хочет «договориться».

— Это ловушка.
— Конечно, ловушка. Но и возможность. Намджун думает, что может меня контролировать, напугать или купить. Он ошибся. А мы используем его самоуверенность. — Чонгук подошёл к сейфу, встроенному в стену, и ввёл код. Внутри лежали не образцы, а оружие. Не огнестрельное. Биологическое. Шприцы с жидкостями, которые мерцали зловещим внутренним светом. — Ты пойдёшь со мной. Твоя задача — обеспечить отход и нейтрализовать «санитаров», если они решат проявить инициативу. А я… я поговорю с Намджуном. На языке, который он поймёт.

Он взял два шприца, один вколол себе в шею, не моргнув глазом. Второй протянул Тэхену.
— Усилитель. Кратковременный. Он повысит твою скорость, реакцию и плотность биомассы. Хватит на двадцать минут. Не больше.

Тэхен взял шприц. Жидкость внутри была цвета тёмной крови с золотыми искрами. Он без колебаний ввёл её себе в вену. Волна немедленного, огненного усиления прокатилась по телу. Мир стал острее, ярче, медленнее. Он чувствовал каждую пылинку в воздухе, каждый скрип здания. Сила пульсировала в его кулаках, требуя выхода.

— Где встреча? — спросил он, и его голос звучал глубже, с металлическим отзвуком.
— На его территории. Исследовательский комплекс «Ариадна». Пятнадцатый этаж. — Чонгук улыбнулся. Это была улыбка хищника, идущего в логово другого хищника. — Он хочет показать свою власть. Мы покажем ему нашу.

***

Комплекс «Ариадна» был стерильным кошмаром из стекла и стали. Войти было просто — Хосок, улыбаясь своей пластиковой улыбкой, ждал их у служебного входа, как дорогого гостя. Он провёл их через лабиринт пустых коридоров, мимо камер и датчиков, которые, как знал Тэхен, сейчас фиксировали каждый их шаг, каждый биометрический показатель.

— Доктор, как приятно видеть вас снова в стенах, которые вы когда-то называли домом, — болтал Хосок. — И ваш юный протеже! Растёт не по дням, а по часам. Чувствуется потенциал.

Тэхен игнорировал его, концентрируясь на окружающей обстановке. Он чувствовал присутствие других — много других. Спрятанных за стенами, на этажах выше и ниже. Всего он насчитал двадцать три человека. Вооружённых. И что-то ещё… что-то большое, металлическое, излучающее слабое электромагнитное поле внизу, в подвале. Клетка? Ловушка?

Лифт доставил их на пятнадцатый этаж — огромное, пустое пространство с панорамными окнами от пола до потолка, открывающими вид на ночной Нео-Сеул. В центре, за простым стеклянным столом, сидел Ким Намджун.

Он выглядел так же, как на старых фотографиях: безупречный костюм, седые пряди у висков, спокойное, интеллигентное лицо. Но глаза… глаза были лишены всякой человеческой теплоты. В них горел холодный, ненасытный научный интерес.

— Чонгук, — произнёс он, не вставая. Его голос был мягким, почти ласковым. — Как далеко ты зашёл со своим… бунтом.

— Это не бунт, Намджун-ссан, — ответил Чонгук, останавливаясь в нескольких метрах от стола. Тэхен встал чуть позади и сбоку, готовый ко всему. — Это эволюция. Ты создал семя. Я даю ему прорасти.

— Прорасти в канализацию моего города? — Намджун покачал головой с наигранным сожалением. — Примитивно. Грязно. Я предлагал тебе союз. Место рядом со мной. Мы могли бы править этим миром, переделав его в чистую, эффективную систему. А ты выбрал роль подпольного сеятеля чумы.

— Ты предлагал мне место лабораторной крысы в золотой клетке, — парировал Чонгук. Его голос был ровным, но Тэхен чувствовал, как под ним бурлит ледяная ярость. — Ты хотел изучить меня, разобрать на части и продавать копии тому, кто больше заплатит. Я предлагаю нечто большее. Не контроль. Свободу. Для нового вида.

Намджун засмеялся. Сухо, беззвучно.
— Свобода амёбы, расползающейся по стеклу. Ты не видишь картины, Чонгук. Мир не готов для твоего «вида». Он сломает тебя. Или я сломаю тебя первым. — Он положил руки на стол. — Я вызвал тебя, чтобы дать последний шанс. Вернись. Дай нам образцы своей стабильной биомассы. Помоги нам создать контролируемую версию. И я оставлю тебя и твоего… щенка в покое. Вы будете жить. Под наблюдением, но жить.

— Иначе? — спросил Чонгук, и в его голосе появилась опасная игривость.

Намджун нажал кнопку на пульте под столом. Пол вокруг них с глухим гуном ожил. Панели раздвинулись, и из-под них поднялись прозрачные купола из усиленного пластика, похожего на акрил, но толще. Они сомкнулись над Чонгуком и Тэхеном с тихим шипением, запирая их в отдельных капсулах.

Тэхен инстинктивно рванулся к стенке, но его кулак, способный проломить бетон, отскочил от прозрачного материала, оставив лишь мелкую паутинку трещин. Материал был пропитан чем-то, что гасило силу удара и, как он тут же почувствовал, подавляло биомассу. Внутри капсулы гудело поле, заставляя его собственную силу сжиматься, как мускул в тисках.

— Биокерамический полимер, — пояснил Намджун, вставая и подходя к капсуле Чонгука. — Специально разработан, чтобы сдерживать твой уникальный метаболизм. Дорого, но эффективно. — Он постучал ногтем по пластику. — Видишь? Я научился. Пока ты играл в бога в канализации, я готовился.

Чонгук внутри своей капсулы не проявлял ни страха, ни гнева. Он просто смотрел на Намджуна.
— Ты всё ещё думаешь как тюремщик, Намджун. Ты строишь клетки побольше. Я же ломаю сами стены тюрьмы.

— Пафос, — отмахнулся Намджун. Он повернулся к Тэхену, и его взгляд стал аналитическим, жадным. — А это что за экземпляр? Ранняя стадия? Интересно. Уровень симбиоза ниже, нестабильность выше… но потенциал… — Он сделал знак Хосоку, стоявшему у стены. — Подготовить лабораторию на уровне «Био-5». Мы начнём с младшего. Пока старший наблюдает.

Хосок кивнул, и его улыбка стала ещё шире. Он подошёл к капсуле Тэхена, и в его руке появился шприц с длинной, тонкой иглой, явно предназначенной для прокола пластика и введения седатива.

Паника, чистая и неконтролируемая, захлестнула Тэхена. Он бился о стенки, но поле внутри душило его силы. Он видел, как игла приближается к куполу.

И тогда он услышал это. Не голос. Приказ. Исходящий от Чонгука прямо в его сознание, через их связь, которую не могло заглушить ни одно поле:

«Не сопротивляйся. Отдайся. И будь готов».

Что? Отдаться? Чтобы они его разрезали?

Но доверие к Чонгуку было теперь глубже инстинкта самосохранения. Тэхен замер. Перестал бороться. Его тело обвисло, он сделал вид, что поле полностью его подавило.

Игла проколола пластик с тихим пшш и вонзилась ему в шею. Холодная жидкость хлынула в вену. Почти сразу мир поплыл, силы покинули его. Он видел, как Хосок открывает купол, как к нему тянутся руки в перчатках. Видел, как Чонгук в своей капсуле стоит неподвижно, его глаза закрыты.

Будь готов к чему? — промелькнула последняя мысль, прежде чем тьма поглотила его.

***

Очнулся он на металлическом столе в ослепительно белой операционной. Его руки и ноги были зафиксированы биокерамическими манжетами. Над ним склонились лица в гермошлемах. Он слышал бормотание: «...температура стабильна, нейротоксин подействовал, можно начинать биопсию...»

Где-то глубоко внутри, под слоями химического ступора, теплилась связь. Тонкая, как паутина, но живая. И по ней шёл сигнал. Не слова. Импульс. Требующий ответа.

Тэхен, почти не осознавая, что делает, позволил этому импульсу пройти сквозь себя. Он не сопротивлялся. Он стал проводником.

И в тот момент, когда один из хирургов поднёс к его обнажённой груди скальпель, оснащённый лазерным наконечником, случилось это.

Сначала погас свет. Не только в операционной. Во всём комплексе «Ариадна». Глухой, мощный удар прокатился по зданию, заставив задрожать стены. Сирены тревоги захлебнулись, подавленные.

В операционной воцарилась паника. «Что происходит? Резервное питание!»

Но резервное питание не включилось. Вместо него из динамиков раздался голос Чонгука, спокойный и чёткий, звучащий отовсюду и ниоткуда:
— «Аварийный протокол «Очистка» активирован. Карантин уровня «Омега». Весь персонал, немедленно покинуть комплекс».

Это была не просьба. Это была команда, вшитая в самые основы системы безопасности комплекса. Чонгук, когда-то главный учёный, оставил себе чёрный ход. И теперь он им воспользовался.

Но это был лишь фон. Главное событие разворачивалось в самой операционной.

Биомасса. Не Тэхена. Та, что была посеяна в городе. Которая через системы канализации и вентиляции уже проникла в фундамент «Ариадны». Она ответила на импульс.

Пол операционной вздулся и лопнул. Из разломов хлынули потоки чёрной, живой слизи. Она не была слепой. Она двигалась с ужасающей целеустремлённостью, обволакивая оборудование, заливая собой паникующих врачей и хирургов. Она не убивала их сразу. Она поглощала. Растворяла защитные костюмы, впитывала в себя, сливалась.

Тэхен, всё ещё пристёгнутый, с ужасом и восторгом наблюдал, как слизь подползает к его столу. Она коснулась его манжет — и биокерамика, подавляющая его силу, растворилась, съеденная более совершенной, агрессивной биомассой.

Он освободился. Сила, усиленная инъекцией, вернулась к нему с удвоенной силой. Он соскочил со стола, его тело уже формировало защитный панцирь из собственной, ответившей на зов, биомассы.

Дверь в операционную была завалена бушующей чёрной массой. Но одна стена, та, за которой, как он чувствовал, был Чонгук, плыла. Материал распадался на молекулы под воздействием направленной биологической коррозии. И в проёме, в обрамлении клубящейся тьмы, стоял Чонгук. Его одежда была цела, но от него исходила такая концентрация силы, что воздух дрожал. Его глаза светились чистым, ядовито-зелёным светом.

— Пора уходить, — просто сказал он, протягивая руку.

Тэхен взял её. Их связь в этот момент стала физической, почти осязаемой нитью. Они побежали по коридору, который расступался перед ними, поглощённый растущей биомассой. Они слышали крики, выстрелы «санитаров», бесполезные против всепоглощающей живой волны. Комплекс «Ариадна» умирал, пожираемый собственным же творением, вышедшим из-под контроля.

Они вырвались на крышу через взломанный лифтовой шахт. Вертолёт «ХИМЕРЫ», дежуривший на площадке, уже был облеплен чёрными щупальцами, которые втягивали его внутрь пульсирующей массы, выползшей следом за ними.

Чонгук подошёл к краю крыши, глядя на охваченный хаосом комплекс ниже. Намджун, Хосок… их судьба была неясна. Но победа, хоть и пиррова, была их.

— Он хотел контролировать жизнь, — сказал Чонгук тихо, и ветер трепал его волосы. — Но жизнь не подчиняется приказам. Она адаптируется. Завоевывает. И сегодня она выбрала нас.

Он посмотрел на Тэхена, и в его глазах светилось нечто новое. Не одобрение. Гордость. Почти… любовь создателя к своему самому удачному творению.
— Ты был идеальным проводником. Ключом, который открыл дверь. Теперь они увидят, на что мы способны. Весь город увидит.

Внизу, в разломах «Ариадны», вырвался столб чёрного дыма, смешанного с биологической взвесью. Сирены всего города завыли, отвечая на новый, невиданный ранее вид катастрофы.

Тэхен стоял рядом с ним, чувствуя отголоски боли, ужаса и смерти, доносящиеся снизу. Но сильнее этого был восторг. Восторг от силы. От мести. От того, что он был частью этого. Частью его.

Они повернулись и исчезли с крыши, растворившись в ночи, оставив за собой горящие руины и начало конца старого Нео-Сеула. Семя было посеяно. Теперь предстояло пожинать урожай.