Прятки

Новая точка оказалась на другом конце города, в промышленной зоне, давно заброшенной и выкупленной под снос. Снаружи — облупленные стены, заколоченные окна. Внутри — лабиринт из перегородок, за которыми скрывалась небольшая, но технологичная лаборатория, куда хуже той, что была в больнице. Здесь было больше металла, меньше света. И тишина, густая и давящая, как вата.

Первые дни прошли в усиленной подготовке. Атаки «санитаров» показали, что Намджун знает, как их искать. Чонгук перевёл их обучение на новый уровень.

Теперь Тэхен учился не просто контролировать тело. Он учился его скрывать.

— Биомасса излучает слабое электромагнитное поле, — объяснял Чонгук, проводя рукой над сенсором, который фиксировал едва заметные всплески. — Тепловидение, анализ химических следов в воздухе, энцефалография с дальним радиусом — всё это может стать твоим врагом. Ты должен научиться гасить эти сигналы. Становиться призраком.

Упражнения были мучительными. Это было похоже на попытку остановить собственное сердцебиение силой мысли. Тэхен часами сидел в позе лотоса, пытаясь замедлить метаболизм до уровня, неотличимого от коматозного состояния. Он учился контролировать теплообмен, делая кожу прохладной, как камень. Он практиковался в ходьбе, не оставляя никаких химических следов — ни запаха пота, ни минимальных частиц кожи.

Чонгук был безжалостным учителем. Он снова и снова включал симуляторы обнаружения, и каждый раз, когда Тэхен «светился», следовала холодная, разгромная критика.
— Ты думаешь как человек. Медленно. Шумно. ХИМЕРА не ищет людей. Она ищет аномалии. Стань фоном. Стань ничем.

По ночам, когда Тэхен, обессиленный, засыпал на жёсткой койке в соседней комнате, к нему приходили кошмары. Не о монстрах или погонях. Обыденные, но от этого более страшные. Он видел Чимина, который звал его на футбол, но Тэхен не мог ответить — его голосовые связки были перестроены для других частот. Он видел, как его отражение в луже расплывалось, превращаясь в чёрную, бесформенную массу. Он просыпался с холодным потом и стуком в висках, и первое, что он чувствовал, был не страх, а разочарование в собственном недостатке контроля.

Единственным утешением была их связь. Она росла. Теперь он мог чувствовать настроение Чонгука как отдалённый гул — холодную сосредоточенность во время работы, редкие всплески чего-то похожего на удовлетворение, когда Тэхен делал успехи. Иногда, в полной темноте, он ловил слабый «привкус» в воздухе — воспоминание Чонгука. Обрывки: яркий свет операционной, чувство беспомощности перед болезнью, которое теперь трансформировалось в презрение к человеческой хрупкости. Тэхен впитывал это, как губка. Его собственная тоска по нормальной жизни растворялась в этой общей, великой цели — превзойти хрупкость.

Через неделю Чонгук принёс ему подарок. Небольшой чёрный браслет, похожий на фитнес-трекер.
— Подавитель поля, — сказал он коротко, защёлкивая его на запястье Тэхена. — Он будет маскировать твои выбросы, пока ты не научишься делать это безупречно. Но не полагайся на него. Это костыль.

Браслет был холодным и неприятным на ощупь. Но в тот же вечер, во время тренировки, сенсоры перестали его фиксировать. Тэхен впервые за долгое время почувствовал… невидимость. Не физическую, а цифровую. Это была сила другого рода.

Именно в этот момент Чонгук дал ему новое задание. Не учебное.

На экране планшета была фотография улыбающегося мужчины лет сорока в дорогом костюме. Досье: Пак Минхо, член правления «ХИМЕРЫ», курирует финансирование «чистых» медицинских проектов. Лоялен Намджуну.
— Намджун готовит презентацию для военного комитета, — сказал Чонгук. — Он хочет доказать, что Протей можно не только создать, но и контролировать. Для этого ему нужны успешные, но послушные образцы. Он собирается предложить инъекции «улучшенной» версии избранным — политикам, генералам. Создать касту сверхлюдей, зависимых от него. — Он ткнул пальцем в фото Пака. — Этот человек везёт жёсткий диск с последними данными по стабилизации вируса на встречу с военными в частный клуб «Омега». Завтра. В 21:00.

Тэхен смотрел на фото, уже понимая.
— Вы хотите, чтобы я перехватил диск.
— Я хочу, чтобы ты заменил диск, — поправил Чонгук. — На носителе с нашей версией данных. Данных, которые покажут, что Протей нестабилен, смертельно опасен и приводит к неконтролируемой агрессии. Мы посеем сомнение. Затормозим его планы.

— А… а что с самим Паком?
Чонгук посмотрел на него. В его взгляде не было ни жалости, ни жестокости. Была лишь практичность.
— Он станет нашим послом. После встречи у него будет небольшой… нервный срыв. Он публично обвинит Намджуна в аморальных экспериментах. Свидетельства — наши поддельные данные — будут у военных. Хаос в стане врага даст нам время.

Тэхен кивнул. Логично. Жестоко, но логично. Он больше не спрашивал, этично ли это. Он спрашивал, выполнимо ли.
— Как я попаду в клуб «Омега»? Это одно из самых охраняемых мест в городе.
Чонгук улыбнулся. Впервые за долгое время это была настоящая, почти хищная улыбка.
— Ты не попадёшь. В него попадёт официант, которого наняли на один вечер. Молодой, ничем не примечательный студент, нуждающийся в деньгах. У него будет временный пропуск и форма. И небольшой гаджет в кармане, который создаст помехи в системе распознавания лиц ровно на три минуты. — Он протянул Тэхену конверт с документами и ключ-картой. — Остальное… на твоё усмотрение. Прояви инициативу.

Тэхен взял конверт. Бумага была холодной. Задача казалась невыполнимой. Проникнуть в самое сердце элитного клуба, обмануть охрану, подменить диск у высокопоставленного лица под носом у телохранителей… Но вместе со страхом пришло и знакомое возбуждение. Испытание. Возможность доказать, что он не просто ученик. Он — актив.

***

На следующий вечер в 20:45 Тэхен, в идеально сидящем белом кителе официанта, нервно поправлял бабочку у служебного входа клуба «Омега». Пропуск сработал с первого раза. Охранник, огромный мужчина с пустым взглядом, кивнул ему, даже не взглянув в лицо. Он был частью фона. Невидимка.

Внутри царила атмосфера подавленной роскоши: приглушённый свет, запах дорогого табака и кожи, тихий перезвон хрусталя. Тэхен получил поднос с шампанским и растворился среди гостей. Его новые чувства работали на полную катушку. Он слышал обрывки разговоров о сделках, политике, деньгах. Чувствовал лёгкий запах адреналина и лжи. Видел микроскопические камеры в вензелях на стенах.

Он нашёл Пака Минхо через десять минут. Тот сидел в полузакрытом ложе, беседуя с двумя военными в штатском. Рядом, на столе, лежал тонкий серебристый кейс — тот самый. Два телохранителя стояли неподалёку, их глаза методично сканировали зал.

Три минуты помех, — напомнил он себе. Чонгук активирует их по сигналу. Его сигналу.

Тэхен подошёл к ложу с подносом.
— Шампанское, господа?
Один из военных махнул рукой, не глядя. Пак Минхо, напротив, улыбнулся ему вежливой, безразличной улыбкой и кивнул. Тэхен поставил бокалы. Его пальцы дрожали, но он заставил их быть твёрдыми. Пока он наливал, он слушал.

...гарантируем полный контроль. Образцы показывают нулевую агрессию при введении ингибитора...
...сроки поставок? Нам нужны первые партии к концу квартала...

Они говорили о нём. О том, что теперь жило в его крови. Как о товаре.

Гнев, внезапный и яростный, вспыхнул в нём. Не его гнев. Гнев вируса. Ощущение, что его, его сущность, хотят упаковать, обуздать и продать. Чёрные прожилки под кожей на мгновение проступили на тыльной стороне его ладони, прежде чем он судорожно вернул их под контроль. Никто не заметил.

Он отошёл, сердце колотилось. Пора. Он достал из кармана крошечное устройство — выглядело как обычная зажигалка — и нажал скрытую кнопку. Сигнал Чонгуку.

Через пятнадцать секунд свет в зале на мгновение дрогнул. Никто из гостей не обратил внимания. Но Тэхен увидел, как телохранители Пака нахмурились, один из них приложил руку к уху, слушая перепутанную статику в наушнике. Камеры на стенах мигнули красным индикатором сбоя.

Три минуты.

Тэхен двинулся. Он не пошёл прямо к ложу. Он прошёл мимо, к служебной двери за ложем, ведущей в подсобку. Дверь была закрыта, но не на электронном замке. Старый добрый ключ. Его пальцы, на секунду приняв тонкую, костянную форму, вставились в замочную скважину, нащупали механизм и повернули. Тихий щелчок.

Он проскользнул внутрь. Это была кладовка для белья. С одной стороны — полки с полотенцами. С другой — стена, за которой должно было быть ложе. Он приложил ухо. Слышал голоса. Пак смеялся.

Тэхен положил ладонь на стену. Он сконцентрировался. Его биомасса отреагировала, тонкие щупальца проникли сквозь обои и гипсокартон, не оставляя следов. Он чувствовал пространство за стеной. Стол. Кейс на столе. Его щупальца, не толще паутины, обвили защёлки кейса. Ещё один щупок дотронулся до портативного жёсткого диска внутри, сканируя его уникальный идентификатор.

Снаружи, в ложе, Пак Минхо вдруг замолчал, потирая висок.
— Что-то голова разболелась… Простите, на минуточку.

Тэхен услышал, как он встал и направился к выходу из ложа, вероятно, в туалет. Идеально.

Защёлки кейса тихо щёлкнули. Крышка приоткрылась. В тот же момент из рукава Тэхена выскользнул точно такой же серебристый диск, который он взял у Чонгука. Его щупальца подцепили оригинальный диск, заменив его подделкой за долю секунды. Крышка закрылась. Щупальца отступили.

Весь процесс занял меньше минуты.

Тэхен уже собирался уходить, когда услышал за дверью кладовки шаги. Быстрые. Целенаправленные. Не Пака.
— Проверить служебные помещения, — проговорил низкий голос. Охранник.

Ледяная волна пробежала по спине. Его не должно было быть здесь. Сбой в системе уже закончился? Или они что-то заподозрили?

Дверная ручка дрогнула. Тэхен отскочил вглубь кладовки, за полки с бельём. Его разум заработал с бешеной скоростью. Побег через дверь — исключён. Вентиляция — слишком узкая. Окно не было.

Ручка повернулась. Дверь начала открываться.

Инстинкт сработал быстрее мысли. Тэхен не стал прятаться. Он изменился.

Его тело съёжилось, кости с лёгким хрустом сместились, кожа потемнела, приняв цвет и текстуру грубой холщовой ткани, свисавшей с верхней полки. Он прижался к стене, став частью беспорядочной кучи служебного тряпья. Он замедлил сердцебиение до одного удара в минуту. Прекратил выделение тепла. Стал фоном.

Дверь распахнулась. В проёме стоял один из телохранителей Пака, с пистолетом в руке. Его глаза, холодные и внимательные, медленно обшарили маленькое помещение. Он смотрел прямо на тусклую кучу «тряпок», которой был Тэхен.

Тэхен не дышал. Не думал. Он был тряпкой.

Телохранитель замер на несколько секунд, которые показались вечностью. Потом он фыркнул, опустил пистолет и отступил, закрывая дверь.
— Чисто, — бросил он кому-то в коридоре.

Тэхен ждал ещё целую минуту после того, как шаги затихли. Потом медленно, очень медленно, позволил своему телу вернуться в нормальное состояние. С каждым движением он чувствовал страшную усталость. Такая трансформация требовала невероятных затрат энергии.

Он выбрался из кладовки тем же путём, вышел в зал, взял пустой поднос и направился к служебному выходу. Его пропуск снова сработал. Охранник снова его не заметил.

На холодном ночном воздухе, в тёмном переулке за клубом, его настиг приступ дрожи. Не от страха. От опустошения. От осознания того, на что он способен. И на что ему пришлось пойти.

В тени его ждал внедорожник. Дверь пассажира открылась. Чонгук сидел за рулём, на его лице при свете приборки играла та же хищная улыбка.
— Ну? — спросил он.

Тэхен сел, захлопнул дверь. Он выдохнул, и его дыхание вырвалось облачком пара.
— Диск заменён. Пак ушёл с нашими данными.
— И?
— И… меня почти поймали. Пришлось… — он посмотрел на свои руки, — пришлось спрятаться.
— Но тебя не поймали, — констатировал Чонгук, заводя двигатель. — Значит, спрятался хорошо. Первая настоящая операция успешно завершена. — Он тронул с места. — Теперь посмотрим, как Намджун будет выпутываться из скандала с военными. А мы… мы сделали ещё один шаг. Ты сделал.

Он посмотрел на Тэхена, и в его взгляде было что-то новое. Не просто одобрение. Признание равного. Почти.

Машина выехала на пустынную ночную трассу. Тэхен откинулся на сиденье, глядя в тёмное стекло. Его отражение было размытым, неясным. Он больше не был официантом. Не был студентом. Он был тем, кто может стать кем угодно. Или чем угодно. Он был тенью, которая только что качнула маятник в великой игре своего учителя.

И в глубине души, под слоем усталости и остатков страха, он чувствовал тёмную, липкую гордость. Он был полезен. Он был нужен. И это было всё, что имело значение.