Глава 8. Вина

Прихожу домой в слезах. Настроения вообще нет. Иду в свою комнату и запираюсь там. Прыгаю в кровать и обнимаю подушку.
Моё сердце становится тяжелым. Дыхание становится быстрым. Слезы градом льются из глаз. Нос постепенно начинает закладываться и щепать.
Пытаюсь успокоиться, но не выходит.
Закрываю глаза, поворачиваюсь и смотрю в белый потолок. Немного думаю. Не получается, пора признаться, что я часто туплю.
Решаю добить себя окончательно. Мало же страдаю.
Беру проводные наушники, потому что в них музыка становится громче. Да и вообще, они лучше передают атмосферу. И вайбы 2010-х, ю ноу.
Хочу вырвать свое сердце, чтобы больше никогда и ничего не чувствовать. Безумно жалею о прогулке с Тимом. Лучше бы дома сидела. Надо было оставить его заблокированным. В школе могла бы и переждать присутствие Зуева. А тут сама попала в его лапы. До-бро-воль-но.
Какая я дура.
Он даже не знает о том, что предал меня.
Какой он дурак.
Как Тимофей смог так поступить? Мы же были друзьями так долго... самыми близкими. Я любила с ним сплетничать. Он всегда имел какие-то сплетни, они были и у меня. Такой обмен информации шел вечерами, такие гигантские пазлы мы собирали. Это было так чудесно...
Смысл сейчас об этом жалеть? Это прошлое. Оно не должно влиять на мое психическое состояние в настоящем. Я и так об этом много думаю!
Возможно, действия, которое происходили раньше, повлияли на сегодня, но... неважно.
Все неважно. Нет ничего важного. Я скучаю по прошлому. Так сильно хочется назад, даже в лето. Надо было валить в Москву. Оставить всех друзей в Севастополе, а в столице создавать новую историю. Там мне ничего бы не помешало, ничего бы не отвлекало от настоящего.
Что в итоге? Сейчас я извиваюсь в истерике, потому что желаю оказаться далеко отсюда. Могли бы и подготовит меня морально к этому.
Нет ничего вечного. Всему рано или поздно приходит конец. И от этого так тошно.
Мама заходит в мою комнату, обнимает и уходит. Ничего не спрашивает. Она знает, что мне не нужны сейчас слова. Мне надо побыть одной. Да, это пожирает меня изнутри, но по-другому я не умею.
И как я могу назвать такого человека мне неродным? Она же все про меня знает. Каждую привычку! А я ее. Какие родители еще в Москве? Могу, конечно, их найти, задать вопросы... только смысл от этого?
Засыпаю я ближе к трем часам ночи. Мне снится сон с Тимофеем. Тот самый день, когда мы расстались и больше ни разу с ним нормально не разговаривали. Из-за этого просыпаюсь и опять плачу. Пусть в Аду горит этот Зуев. Даже ничего не делая, достает меня.
Утром просыпаюсь с чувством опустошения. Как мама и обещала, я осталась дома. Даня, вероятно, еще спит. Родители уже на работе. Превосходно, у меня есть время на себя. Смотрюсь в зеркало.
Вчера я выплакала слишком много слез. Мое лицо опухло. Не узнаю девушку в зеркале и иду в ванную комнату. Наношу маску на лицо в надежде, что все пройдет.
Через пятнадцать минут смываю маску. Каково же было мое удивление, когда поняла всю безнадежность ситуации.
Минут пять держу голову в холодной воде. Стало лучше, но лицо все еще опухшее. М-да. Дела.
Нахожу в морозилке какое-то замороженное мясо и прикладываю к лицу. Данька от такого шума по-любому уже проснулся, но пока не вышел из комнаты. Пусть сидит там, я ничего против не имею.
Вечером он заходил ко мне и принес шоколадку. Очень милый поступок с его стороны. Хоть один адекватный мужчина есть в моем окружении. Кроме Стаса, естественно.
Положив мясо обратно, иду к брату. Он лежит в телефоне. Вот же симулянт болезни. Плохо ему! Хотя из–за него в школу не пошла и я. Как же круто дела разрешаются, если есть младшие.
— Мама будет не рада, если узнает, что ты утром сразу в телефон лезешь, — говорю я. —Доброе утро, мелкий.
— Мама не узнает, — и Даня прав. Мы никогда друг друга не сдавали. Только отмазывали.
— Только потому что из-за тебя и я дома нахожусь, — улыбнулась я и села на кровать Даньки.
Комната мелкого была чуть меньше моей. Кровать располагалась у стены и стояла вдоль комнаты. Рабочий стол стоял в углу. Слева телевизор и шкафы. Над кроватью висит постер с персонажем из какого-то мультика. Даня рассказывал мне весь сюжет, а я не слушала. Делала вид. Просто знаю, что порой надо выслушать человека, а говорить ничего не обязательно. Даниэль из таких. Ему не надо говорить лишних слов. Он сам все скажет.
Сделала Дане хлопья с молоком и сажусь на диван. В голове ничего нет. Никаких мыслей, чувств. Вообще ничего. Ноль информации. Я как робот. А все идет на автомате. Удобненько однако.
Только сейчас я захожу в Сеть. Много сообщений от Карины. И одно от Егора. Не помню заблокировала ли я Тимофея, но славу богу он мне не написал.
Захожу в чат с Егором.
Егор: Сложную задачу ты мне сделала с утра пораньше.
И что это значит? Может, чатом ошибся? Решаю ничего не отвечать и захожу в диалог с Кариной. Она писала почти постоянно:
8.30: Ты опаздываешь?
8.45: Даже неделю без прогулов не можешь. С первой недели начинаешь прогуливать. Чтобы я к тебе не привыкла?)
9.20: Тим и Егор ссорились целый урок.
9.30: Они подрались. Что-то мне подсказывает, что из-за тебя.
9.35: В следующий раз ты будешь этих двоих отводить друг от друга, а то я со Стасом еще одного раза не выдержим. Тим и Егор бешеные какие-то.
Перечитываю все сообщения еще раз. Отвечать Карине не хочу. Что ей ответить? Что они идиоты? Она и без меня это знает.
Опять захожу в чат с Егором. Знаю, что Тим бьет сильно. Он же ходил на бокс. С ужасом представляю, что сейчас на лице Егора. Пишу лишь: «Ты цел?».
Егор не отвечает.
Два часа проходят в ожидании ответа. Даниэль играет в телефоне все это время. Как примерная старшая сестра я должна его наругать, но не вижу смысла. Взрослые сами проводят много времени в телефоне. Искусственный интеллект появляется уже почти везде. Это факт, отрицать его уже бесполезно. Так пусть поиграет, пока других проблем нет.
Главное, чтобы этот мелкий зрение себе не испортил раньше времени, но он был у окулиста неделю назад. Зрение у него превосходное. Тем более, если у него заболят глаза от гаджета, то Даниэль его уберет. Он очень сообразительный и вредить себе не станет. Я на это очень надеюсь.
Эти два часа были слишком мучительные. Я и книгу читала, и листала ленту, и разговаривала с Данькой. Все бестолку. Я ожидала ответа от Егора. Мне было страшно. Тимофей в ярости не контролирует себя. А что ему сделал Егор? Да ничего Егор не делал Тиму. Никто ему никогда ничего не делал плохого, только он.
Какой же Тимофей идиот.
Телефон резко вибрирует. Пришло сообщение. От неожиданности я вздрагиваю. Гаджет падает на пол. Даниэль даже отстраняется от своей игры и вопросительно смотрит на меня.
— Мелочовка, мне нужна твоя помощь, — со вздохом говорю я. Лишь бы Егор ответил что-то толковое и не использовал нецензурную речь. — Посмотри, пожалуйста, что Егор мне ответил.
Не знаю почему прошу сделать это брата. Я боюсь ответа. А если Егор весь в синяках? Тогда это его проблемы. На кой черт надо было лезть к Тиму, когда меня нет в школе?
Эти мысли не помогают, наоборот, чувство вины усиливается.
Данька смотрит в телефон, качает отрицательно головой и что-то тыкает. Надеюсь, что он вводит пароль, а не печатает ответ. Да и если печатает, то что плохого? Пусть отправляет. Меня в школе даже не было. В чем я могу быть виновата?
Мелочовка поднимает брови в немом вопросе.
Не выдерживаю и выхватываю телефон. На экране блокировки несколько сообщений от Егора.
«Сомневаешься?»
«Я надеюсь, что тебе не Тимофей рассказал, а какая-нибудь Карина.»
— Что случилось? — спрашивает Даня, а я не задумываясь говорю правду:
— Егор и Тим подрались.
Молчу. Мелкий анализирует информацию.
— Егор? Тот, который тогда подходил в школе?
Положительно киваю головой. Данька закатывает глаза и говорит:
— Ну и ухажеры у тебя...
Быстро встаю с дивана и беру мелкого на руки. Он смеется, а я улыбаюсь, зарыва головой в его живот.
Какой Егор? Какой Тим? Больше всех мне нужен Данька. И никто больше. Готова все отдать, лишь бы он был счастлив.
Хочу пойти в сторону школы. Посмотреть на Егора и на Тима. Кто кого побил. Знаю, что Зуев мог и уцелеть. А про Егора вообще ничего не знаю.
Данька ушел в свою комнату. Делаю ему горячий чай и иду к нему.
— Я к школе. Маме ни слова. Понял?
— Обещаешь рассказать, что между тобой и этими парнями? — Договор.
Только ничего я ему не скажу, пока сама окончательно не пойму.
Собираюсь и выхожу из дома. Волосы заплетаю в высокий хвост. Надеваю первую попавшуюся футболку и джинсы. На улице еще тепло. Люблю Крым за то, что не обязательно носить теплые вещи в начале осени, да даже зимой можно в худи выйти и погулять.
Прихожу в школу за десять минут до конца последнего урока. По средам у нас шесть уроков. Единственный такой день. Правда думаю, что многие ушли перед четвертым. Английский многие не любили, а после ОБЗР. Какой здравый человек пойдет на эти уроки? По логике Тим ушел бы вообще самым первым. Но я чувствую: он в школе. На Егора пока что все равно. Да и по одному с ними легче говорить.
Честно, вообще не хочу говорить с Тимофеем наедине. Страшно. Я столько нервов на него вчера потратила. Столько слез вылила. А он еще и хочет, чтобы я с ним поговорила. Иначе бы он не ударил Егора.
Это его способ показать, что он рядом.
Десять минут долгого ожидания. Чересчур долгого. Я искусала все свои губы. И вот я вижу Карину и Стаса. Опять вместе. Когда подруга меня замечает, то сначала удивленно улыбается, а потом в её глазах испуг. Не понимаю из-за чего у нее такая реакция. Потом вижу Тимофея. С большим синяком под глазом.
Первое: Егор все таки умеет драться.
Второе: Теперь я переживаю за Тима.
Третье: ненавижу себя, потому что мне должно быть все равно на Зуева.
Из школы выходит Егор. Его губа разбита. По-моему я вижу даже шов, но до конца не уверена.
Стас подмигивает мне, когда подходит. Карина обнимает. Тимофей даже не остановился. Он и не посмотрел в мою сторону. Нет, вышел из школы и посмотрел, но.. бегло. Это безумно ранит. Хотя не я ли рыдала из-за него всю ночь? Он же не понимает из-за чего мы не общается, так зачем заставлять меня это сказать? Вслух страшно это говорить, это значит, что я приняла это. А я не хочу.
Егор идет и улыбается мне. Плюс балл. Тимофей, ты в пролете. В конкретном.
— Мари, какие люди, только не говори, что в школу не пришла из-за Зуева, — спокойно говорит Калинин мне в ухо.
— Я с братом сидела. Из-за чего вы подрались?
— Мы не дрались.
Это не Егор. Он стоит напротив и молчал.
Зачем Тимофей подошел? Какое он имеет право со мной разговаривать?
— Да, Мари, мы обнимались, — шутит Егор. А мне не до смеха, просто ухожу.
Мы вообще парой притворяемся с Калининым. — шепчет мне мой голос.
Вспоминаю это и останавливаюсь до предела школьной территории. Так я хотя бы сделаю вид, что просто не хотела находиться рядом с Тимофеем. Хотя кому я вру? Я безумно хочу находиться рядом с Тимом. Чувствовать его злость, понимать о чем он думает, как когда-то давно.
Мы были очень близки. Настолько, насколько это было возможно. С ним я могла говорить часами и не уставать. Даже от Карины мне нужен отдых. А от него нет. Я ощущала тьму, что таиться у него в душе, чувствовала ненависть в его сердце, но ненависть не ко мне: ко всему миру. Кроме меня. Мы были друг для друга избранными. Я писала ему в слезах, а спустя пять минут улыбалась. Он умел меня поддержать двумя словами. Взять и перевернуть ситуацию на сто восемьдесят градусов. Для него я была всегда права во всем. Тимофей доказывал всем, что они идиоты, а я права.
Я любила такого Тимофея Зуева. Не того, которого сейчас вижу. Не Тима из 2025. Нет, этот год его изменил. Сейчас он просто смотрит на меня. Делает вид, что слушает споры Карины и Стаса. Хотя был далек от них. Я знаю этот взгляд. Тогда почему я не поняла в какой момент он стал не моим?
Только спустя секунд десять понимаю, что Егора нигде нет. А Тимофей смотрит только на меня. Показываю ему средний палец. А зачем он смотрит? Не имеет права.
Зуев закатывает глаза и кивает куда-то за мою спину. Оборачиваюсь и вижу его маму. Неужели они сейчас пойдут к директору?
Вообще-то я думала, что Зуев мне покажет на Егора.
— Привет, Мари, как ты? — спрашивает Надя.
Она всегда была улыбчивой. Около зеленых глаз во время улыбки появляются мелкие морщинки. Ее короткие волосы цвета карамели еле достают до плеч. Я всегда любила маму Тимофея, она по-доброму ко мне относилась. Надя никогда не обращала внимание на наши с Тимом ссоры. Ей все равно. Она не показывает мне свое презрение или ненависть, потому что ничего из этого она не чувствует. В этом я уверена. Хочу в это верить.
— Все хорошо, вы как? — я отвечаю на ее улыбку.
— Не в этой жизни ты ко мне на «ты» будешь обращаться?
С Надей мы всегда спорили на эту тему. Ну не могу я к ней на «ты»: максимум это называть ее по имени. Как-то странно. Это же взрослый человек.
— Когда-нибудь, возможно, даже сегодня я с тобой буду на «ты» общаться.
Надя меня обняла.
Я еле себя переборола для этой фразы! Памятник мне можно поставить и около Омеги.
— Прости, — она чуть отстранилась, но не прервала объятия. — мне надо бежать к директору. На первой же неделе учебы. Позор.
— Ну это же Тимофей.
— Передала весь смысл за четыре слова, — она грустно улыбнулась. — до встречи, мне нужно еще слушать лекцию про плохое поведение моего сына...
— Он не такой и плохой, — говорю я и с ужасом понимаю: эти слова я говорю не Наде, а себе.
Женщина опять меня обнимает и идет к сыну, вместе они заходят в школу. А я остаюсь одна. Просто сквозь забор смотрю на учебное здание.
В какой момент жизнь стала такой сложной? Девятый класс всегда устрашал, а сейчас я уже написала эти чертовы экзамены и понимаю, что это было лучшим временем в моей жизни. Это не так ужасно как кажется.
В нашей жизни есть страшные ситуации, которые мы мечтаем быстрее пережить, а потом вспоминаем с улыбкой на лице. Так и проходит жизнь. Быстрее бы пережить этот период, потом следующий, но они никогда не повторятся. Ими надо наслаждаться. В восьмом классе я поставила себе задачу: просто жить и наслаждаться. Смешно. Сейчас я в десятом. Что-то изменилось? Нет.
Я не наслаждаюсь жизнью, а просто трачу ее не на то, что нужно.
А с другой стороны, что измениться, если я буду наслаждаться сложными временами? Это уже тянет на некую самомазохистность. Задача с тремя звездочками по геометрии куда легче, чем найти правильный способ «жить», а не «существовать». Только мне кажется, что все люди просто существуют. У всех свои загоны. В чем смысл судить о жизни и философствовать об этом с другими? Как там нас учили с пятого класса по обществознанию?
Мировоззрение — это система взглядов, оценок и образных представлений о мире и место в нем человека.
В общем, все мы разные, и на вопрос о правильности жизни невозможно правильно ответить. Да и вообще, есть ли такое понятие как «правильность жизни»? Люди - пешки. Жизнь - игра. Все ненастоящие. Я не настоящая. Меня подменили. Навсегда.
Карина со Стасом смотрят на меня и что-то обсуждают, но сейчас мне на них все равно. Разворачиваюсь и иду домой. Стас на прощание меня приобнял, а Карина помахала рукой и все. Что с Кузнецовой? Мне объяснит кто-нибудь? Криков от нее и Орлова не было сегодня (после уроков точно).
Все-таки дома Мелочовка. А мне нужно к нему Только его я и люблю. Все остальные, извините, но катитесь вы к черту. Я устала притворяться доброй. В моем сердце огромная дыра. Черная такая, всепоглощающая, бездонная.