2 глава «ба-бах»

Вторая глава
Ба-бах
Сентябрь 2025
Утро началось с сумасшедших сборов. Уже скучала по вчерашнему дню, когда меня никто не трогал. Идиоты не в счет.
Даниэль вчера уснул в моей кровати. Ему не нравилась мысль, что придется опять ходить в школу. Он свободолюбивый парень, который ненавидит рано вставать, а тут еще и надо что-то делать. Поэтому он нашел небольшое утешение в моих объятиях.
Родители бегают по квартире и что-то ищут. А я спокойно крашу ресницы и игнорирую их вопросы. Все равно я пойду одна в школу, а Даньку отвезут родители. Мне надо пройтись перед долгими, как кажется, месяцами учебы, а на самом деле они пройдут быстро и незаметно.
Быстро перекусив и собравшись, я покидаю квартиру. Идти мне минут пятнадцать. Даже меньше. Учительница в личку мне написала, когда и где она нас ждет.
Я ее попросила никому не рассказывать о том, что я иду в десятый. Это масштабный сюрприз. Особенно для Карины. С утра мы снова переписывались и пожелали друг другу хорошего учебного года, а Карина пожаловалась на то, что ей еще придется терпеть наших одноклассников. Только она не знает, что терпеть их будет не только она. Хотя на самом деле к ним привыкаешь и даже неосознанно начинаешь по ним скучать. По большей части точно. Отношение с одноклассниками у нас хорошее, все друг другу помогают. Только в том году один меня предал, и я вообще не хочу его видеть.
На улице еще тепло. Обожаю свою школу за свободную форму, поэтому мне не придется париться в неудобных платьях, рубашках и всяких других вещах. Платья я люблю,  но не школьные. Они все какие-то бесформенные, как мешок с картошкой.
Подхожу к школе. Вижу старое до боли знакомое здание. Много людей. Слишком много. С тем учетом, что я их терпеть не могу. С недавних пор.
Вижу свой класс. Вижу классную руководительницу Надежду Степановну. Она держит в руках табличку 10 «Г». Звучит по-взрослому, но не до конца.  Вот уже 11 «Г» будет звучать с нотками грусти от того, что скоро все закончится, детство уйдет. Но сейчас не про это.
Вижу Карину. На ней удлиненный красный топ без рукавов. И черные лосины. Вкус у нее всегда был не такой, как у всех. А я надела слегка свободные синие джинсы и оверсайз рубашку с короткими рукавами. Все таки сегодня почти праздник.
— Марибелла?! — крикнула Карина. Ради ее взгляда, который сейчас искрился так, что из космоса по-любому видно, я не рассказывала о своем выборе в пользу школы, а не колледжа. — Надежда Степановна, скажите, что она с нами в классе!
— Карина, ты снова будешь улыбаться на уроках.
Мои ноги сами понесли меня в сторону одноклассников. Они сами прекрасно понимали куда им надо. По-другому быть не может. Я еще не готова прощаться со школой.
Карина влетела в меня с бешеной скоростью и начала обнимать. Свой рюкзак она отдала Стасу, точнее, она в него просто ткнула им.
— Мари, ты беспощадна! Я, значит, живу с мыслью, что моя лучшая подруга уезжает за полторы тысячи километров от меня, а она никуда  не уехала.
— Я передумала в последний момент, — и это правда.
— Это самый лучший день в моей жизни! Стас, наша компания будет в полном составе! — Карина засмеялась, поднимая лицо к солнцу. — Спасибо...
Мы пошли в сторону ребят. Еще не все пришли. Как всегда все опаздывают - как это им удается? У меня возникает чувство тревожности, когда я опаздываю хоть на минуту. И в самом деле опоздания - целое искусство, не каждый человек на такое способен.
— Здравствуйте, Надежда Степановна, спасибо за помощь, — говорю, когда подхожу к классной руководительнице.
— Обращайся.
Стас перекидывался с Кариной всякими колкостями, впрочем, как всегда. Они прекрасно смотрятся вместе. Были бы идеальной парой, если бы не их язвительные языки. Они вечно спорят. Даже на пустом месте. Противоположности сближаются, не так ли?
И тут я вижу его. Дерзкого самолюбивого парня. Как обычно у него широкие черный джинсы,которые спущены чуть ниже бедер, баскетбольная джерси, черные накладные наушники, которые висели на шее, и свисающий на одно плечо рюкзак. Типа «модник»..... Тимофей Зуев.
Сердце резко начинает выпрыгивать из груди. Будто если выпрыгнет, то вся боль уйдет. Но дело уже не только в сердце, мозг тоже не особо хочет повторять старый опыт. Вообще не хочет.
Боль, которая сейчас течет по венам, усилилась в несколько раз. Одно дело, когда я морально готовилась к этой встрече, а совсем другое, когда я вижу его в жизни. Все мои моральные подготовки пошли к черту на куличики. В далекое плаванье. Карина сжала мою ладонь, будто говоря: «Я рядом, все хорошо». Но ничего не хорошо. Не было и вряд ли будет. Видимо, не в этой жизни.
Стас замолк и по нему было видно, что он не ожидал этого. Стас и Тим друзья детства, но Стас и со мной дружит очень хорошо. Сейчас он стоит между своими друзьями, поимая, что как раньше уже не будет.
В конце девятого класса Карина и я игнорировали Тимофея. Заслужил. А Стас так сделать не смог. Точнее игнорировать меня. Стас и Тим жестко начали ссориться. Мол, почему Карина ненавидит Тима вместе со мной, а Стас не мог встать на сторону друга. В общем, конец прошлого учебного года был веселым.
— Карин, я не против, если ты будешь с ним общаться, — констатировала я. — ты имеешь на это полное право. Я знала, что он никуда не уйдет. Свой выбор я осознавала, поэтому не надо меня жалеть.
— Ты спятила? Я не знаю, что Стас с ним делает и о чем разговаривает, ведь таких друзей и врагу не пожелаешь.
— Кузнецова, — в разговор уже влез Стас. — язык за зубами.
— А я осознаю свою речь, — Карина скрестила руки на груди и поставила одну ногу в сторону. — Знаю, что скажу в следующую секунду. Ну серьезно, Станислав Викторович, если Тимофей так сделал с Мари, то где вероятность, что с тобой он так не сделает.
— Знаешь сколько лет мы дружим?
— Ну да, ну да. А Мари он так и сказал, что...
— Хватит! — рявкнула я на обоих сразу. — Они действительно дружат много лет. За такой период вполне можно и подружиться.
— Ты про кого, Кислая?
Нет... Нет. НЕТ. Только не этот голос. Не это прозвище. Не сегодня. Не сейчас. Никогда.
Воспоминания окутывают меня с головой. Сейчас бы утонуть в море. Опуститься на дно океана, чтобы меня видели только проплывающие мимо рыбы. Хочу забыться, и чтобы меня все забыли. Никто и никогда меня не знал. Нет меня. Хочу домой. Только где этот дом? Где то место, в котором безопасно? В которое хочется постоянно возвращаться.
— Обычно говорят:«Привет! Что летом делали? Я вас целых три месяца не видел. Так соскучился!» — Карина моя спасительница. Она смогла ответить Тимофею вместо меня.
— Мелкая, — Тимофей сказал на этот раз прозвище Карины. Она самая младшая среди нас. — я не с тобой говорю. И с тобой я виделся все эти месяцы, так что помолчи, пожалуйста.
— Ах, соизвольте меня извинить, Ваше превосходительство, но я законный адвокат этой дамы, которая в тысячу раз лучше, чем ты.
— Стас, пошли изолируемся от них. А лучше от всего класса сразу, — Тимофей подошел к другу и закинул руку ему на плечо, но через секунду опять развернулся к нам. — Кислая, так ты же ушла? Что тут забыла? А как же мечта переехать в Москву?
Проигнорировав его вопросы, я взяла Карину под руку, и мы пошли ближе к классной руководительнице. Ненавижу разговаривать с людьми. Мне проще на них смотреть и не отвечать. Мне легче разговаривать с Кариной. Когда-то я могла без вопросов общаться и с Тимом, но все изменилось. Сомневаюсь, что мы когда-нибудь сможем вернуть то общение. И не потому что я этого не хочу, тут и Тим вряд ли хочет со мной общаться.
Классная сообщила, что у нас будет новенький, который опаздывает на минут семь, поэтому мы идём в класс, а она остаётся и будет ждать его, чтобы он в школе не потерялся.
Наш класс врассыпную пошел к главному входу. Каждый сам приложил свою школьную карту и прошел через турникеты. Некоторые возмущались, что теперь опять в школе.
Все на своих местах. Даже я. Потому что мне все равно на учебу, ближайшую неделю без самостоятельных и на том спасибо.
Ладно, Мари, только у тебя ощущение тревожности происходят чаще, чем ты успеваешь дышать. Но небольшой ком в горле все же успел застрять. Плохое предчувствие нахлынуло на меня новой волной. Все как всегда.
Мы пришли в знакомый класс. Все сели на тех же местах, на которых сидели в том году. И это замечательно, потому что нет лишних ссор. Хотя до этого мне нет никакого дела. Я больше не староста класса. А была ей два года подряд. Мне не понравилось.
Шум разлетается в четырех стенах класса. Все общаются друг с другом. Обсуждают каникулы. А мы с Кариной положили руки на парту, а потом положили на них и головы. Смотрели друг на друга и улыбались.
Карина, вероятно, радовалась, что я с ней осталась. И сейчас я точно не жалею об этом. Знать не знаю, как я хотела от этого отказаться. Я чувствую себя комфортно и в безопасности. В Москве бы я себя так не чувствовала первые месяцы точно.
Впереди нас сидят Стас и Тимофей. Не помню, чтобы хоть на одном уроке эти двое не были бы рядом с нами. Они то спереди, то сзади. И раньше мне это нравилось, но не в этом году.
— Кузнецова, ты как всегда хочешь спать? — раздался голос Стаса. Ну нет. Сейчас ещё и Тимофей начнет говорить.
—По-моему тут обе спят, Стас, тут вот в чем фишка. Все общаются между собой, а они умеет только спорить с другими. А ещё не Карина ли нам говорила про обсуждение прошедшего лета?
— Рот закрой. — Карина не выдержала и поднялась.
— А-то что? — и хоть я не видела его лица, но точно уверена, что Тим сейчас самодовольно улыбается.
Ответить Карина не смогла. В этот момент в классе появилась Надежда Степановна с новеньким. Мне пришлось тоже поднять голову, чтобы его увидеть. Лучше бы это не делала.
— Дети, — слушаю вполуха классную руководительницу. —  это ваш новый одноклассник Егор Калинин.
У меня опять черная полоса. Замечательно.
Одна из свободных парт находится сзади нашей. Ненавижу второй ряд.
— Я же говорил, что город маленький, и мы увидимся. — сказал вполголоса Егор, когда проходил мимо парты Тимофея и Стаса. Этот черт мог сказать это уже сидя за партой. А не так, чтобы Тимофей все слышал.
— А я говорила, что ненавижу Егоров.
— Кислая, а с какого, - Тимофей запнулся, — почему ему отвечаешь на утвердительные предложения, а мне на вопросы не отвечаешь?
— Если честно, то я не верю, что из всех возможных прозвищ ей выбрали именно это, — слышу сзади себя голос Егора. Уже готова застрелиться... — Злюка ей бы больше подошло.
Карина со Стасом молча уставились на нас. Просто замечательно. Люди, которые меня бесят сидят прямо возле меня. На одном варианте. Самый «приятный бонус» в жизни. Хочу промолчать, но не выходит:
— Егор, то что мы временно учимся в одном классе ничего не решает.
— Егор и Мари мы вас не отвлекаем? — радуюсь, что учительница заметила наш разговор. — Давайте сразу выберем старосту на этот год. Кто хочет?
Слышу крики по классу. Кто-то кричит: «уже традиция». А кто-то просто называет мое имя. Мое мнение вообще в этой жизни будет учитываться? Не собираюсь бегать за каждой бумажкой этого класса. Меня тут вообще быть не должно.
Я говорю, что классы перемешались, и старосту можно другую выбрать, но меня не слушают.
Егор говорит что-то про свободный выбор, и тут Тимофей взрывает:
— Егор, кажется, да? И запомнил я тебя только потому что Белли ненавидит это имя. Даже с именем тебе не повезло, бедный мальчик. Ну ничего. Тут есть ещё девочки к которым можно клеится. Иди за другую свободную парту. Тут тебе никто не рад.
— Во-первых, я не бедный. Во-вторых, тут ещё есть три человека. А ты вообще сидишь через парту от меня, так что отстань.
И признаюсь, он в чем-то прав. Но... меня жутко бесит тот факт, что Егор сидит рядом. Буквально сзади меня.
—Тимофей, — Стас толкнул в бок Тимофея. — А что ты так взъелся? Егор, скорее всего знаком уже с Марибеллой. Просто впустим его в свою компанию и все.
— Никакой компании уже давно нет, — уже заговорила Карина. — Скажи спасибо своему другу.
—Кузнецова, прошло полгода, — у Стаса с математикой не очень хорошо.
Конечно, он округлил. На целых тринадцать дней. Прошло 137 дней с того ужасного момента. Может, уже стоит простить его? Конечно! Это же так просто! Чтобы забыть человека, мне надо полностью от него абстрагироваться. Тимофей же сейчас не сидит в одном классе, что и я.
— Да хоть целый век, — ответила Карина и легла на парту. — дай поспать.
— За лето не выспалась?
— Все лето по ночам рыдала, — с ощутимым сарказмом ответила Карина. — Думала, что придется одной терпеть тебя. Очень надеялась, что ты перехочешь оставаться в школе.
— Это Кислая перехотела уходить из школы, — в разговор влез Тимофей. — Видимо, в Москве не получила место в колледже.
— Москва город для идиотов, — слышу голос сзади себя. — людей много, но ты один. Никто даже на тебя не посмотрит, а помогать и подавно не будут.
— Как ты вообще слышишь их разговоры? — спрашиваю я у Егора.
— Они про тебя говорят.
Я молча беру рюкзак и пересаживаюсь на другую свободную парту. Хорошо, что учительница это не запрещает делать. Она просто на меня посмотрела и продолжила говорить про будущий учебный год. Ее почти никто не слушал, все тихо общались между собой, но и на это Надежда Степановна особо не обращала внимание. Она понимает, что в первый день мы будем общаться друг с другом постоянно. Она дала нам время пообщаться. За это её и любят. Надежда Степановна очень понимающая, но при этом все равно следит, чтобы мы не переходили черту дозволенного.
Карина что-то недовольно высказывает Тимофею и Егору, но больше всех опять прилетает Стасу. Иногда мне его жалко. Он хоть и отвечает в ответ, но не дает полный отпор. Потому что Карина девочка, а Стас не идиот на всю голову.
Карина спустя минуты три садиться ко мне. Слышу, как Тимофей со Стасом что-то предъявляют Егору, который даже не пытался ответить. Тимофея это точно раздражало: его кулаки под партой сжались. Еще немного и ногти вопьются в кожу. Давно я не видела такого Тима. Обычно он так реагирует только на отчима.
Карине пришлось рассказать про Егора. Она, конечно, поначалу обижалась, но потом быстро простила. Сегодняшний сюрприз ей понравился больше.
Нас решили пощадить после экзаменов и поставили в первый день всего четыре урока. Алгебра, где учительница быстро ввела нас в курс дела по математике, а потом началось повторение материала. Русский прошел в такой же обстановке. Правда, про литературу ничего не сказали. Оно и понятно: никто из нас не сдавал литературу. И не было ничего интересного. Посмотрели мультфильм на истории, учительница разрешала общаться.
История была последний. Мне надо сходить за Данькой и, может, прогуляться с Кузнецовой. Спустившись на этаж к начальной школе, в глаза бросается знакомое лицо, которое злиться на весь мир. Мой брат.
Сзади Карина разговаривает с папой по телефону. Но мне кажется, что сзади идет кто-то еще. Внутренние чувство меня никогда не подводит. И это мешает жить нормальной жизнью.
— О-о-о! Данетт, привет! — к сожалению, его так называет один человек и, к сожалению, это Тим.
— А я думал, что-то ты и Маришка не общаетесь больше, — грустно произнес Данька.
— Мелочовка, что случилось? — обеспокоенно спрашиваю я. Он грустный и явно в ярости на какого-то.
— У нас сегодня была физкультура... — начинает Данька, а потом я вижу слезы в его глазах. Видимо, не только я это заметила, потому что Тим сразу выдает:
— У вас семейное не находить язык с физруком? — строго смотрю на Тима. — то есть, с Максимом Владимировичем.
— Я забыл форму... этот Максим Владимирович начал всех ругать в первый же день за отсутствие формы, ну я и решил соврать.
Даня замолкает, а я сажусь рядом с ним в пол-оборота. Тим садится на корточки перед Данькой. Это бесит. Тимофея тут быть не должно. Но это сейчас не важно. Даже Карина со Стасом сейчас молчат.
— Мари, ты всегда говорила маме, что на физре можно сказать про месячные и от тебя отстают.
— Нет, Данька, ты не мог так сказать. — начинаю нервничать. Только этого не хватало!
— А почему нет? У тебя всегда работает! Сама говорила.
— Кхм, — Тим еле сдерживает смех. Отводит голову в сторону и прячет губы в кулак.
— Ба-бах... — тихо шепчет Карина. И она права. Внутри меня прям взрыв эмоций.
— Данетт, ты понимаешь... — начинает Тим, видно, что он старается подобрать слова. Я ему не запрещаю, потому что не имею на это право. Даниэль с Тимофеем всегда были близки. Тимофей вообще любит детей. А Мелочовка рад тусить с Тимом. — месячные есть только у девушек.
— Отстой! Тоже хочу! — буркнул мелкий и откинулся на спинку.
— Нет, Данетт. Это не отстой. На самом деле это очень плохо. И ты пока что не должен об этом никому говорить, обещаешь? — Тим кладет руку на колено Даниэля, а потом садится на пятой точкой на холодный пол, когда мелкий закивал — Ты не представляешь, как мальчикам повезло. За неделю до месячных начинается портиться настроение, ты думаешь, что вот-вот они могут пойти. Ты даже не знаешь в какой момент месячные решат пойти. Они тебя вообще не спрашивают. За эту неделю ты начинаешь переживать: «а мало ли они пойдут раньше? А вдруг прямо сейчас?». Потом начинаются эти дни. Первые дни у тебя очень сильно болит живот. Ты не можешь встать с кровати. А тебе надо ходить в школу, на работу. Да куда угодно! Еще это гормоны. Они скачут. Ты можешь заплакать за секунду, сам не зная, что будет в твоей голове. Некоторые хотят сладкое, некоторые соленое, иногда и то, и то. Эх, Данетт, девочкам с рождения не повезло.
—Слушай, а ты иногда бываешь умным. — сказала Карина, которая успела уже сесть рядом со мной.
— Я всегда такой. — гордо сказал Тим.
— Он ребенок, зачем? — смотрю на Зуева, знаю, что поймет.
— Сама виновата, на физру надо ходить.
— А вот с Марибеллой именно ты поступил как последняя сволочь! — крикнула Карина на весь этаж. Она всегда была эмоциональной.
— Кислая... — тихо произнес Тимофей, а потом посмотрел прямо в глаза. Он хотел сказать что-то важное. Что-то хорошее. Я чувствовала.
— Даниэль, иди в класс за рюкзаком. Потом идем домой.
Классно я придумала? Просто замечательно! Сразу избегаю всех разговоров. Со всеми разом. Карину правда жалко, но она сейчас счастлива, что я осталось в Севастополе, а не в Москве. Ей хватит. Все будет приходить постепенно. Прогулки начнутся позже. 
— А на море кто пойдет? — С досадой произнес Стас, — Мари, мы целый день думали как начать учебный год. Надо отметить на море первый день учебы. Ну или хотя бы оплакать прошедшее лето.
— Вот это крутая задумка! — сначала слышу голос Егора, а потом вижу, как он идет в нашу сторону. Такой деловой. Бесит. Почему он думает, что это круто?
— Ты с нами не пойдешь. — словно поставил перед фактом, сказал Тим. Он медленно поднялся с пола и пошел к Егору. Пошла вода горячая... — Значит так, Щукин, - Тимофей расставляет ноги на ширине плеч, а руки скрещивает на груди. — Мари никуда с тобой ходить не будет.
Сижу в шоке. Карина садится рядом и начинает улыбаться. Если она хоть что-то скажет про Тима, я её убью. А она скажет... Я никогда не предам Карину, а тем более не смогу ее убить. Миссия не выполнена.
Даня понимает, что сейчас самое время пойти за рюкзаком в класс. Он очень умный. Вечером попросит рассказать, что тут было, но без всех подробностей.
— Я не Щукин, — гордо сказал Егор. — Калинин Егор. Все это ты говорил не тому человеку, а, значит, я мог тебя даже не слушать. И угрожать мне не нужно. А еще я слышал, что ты встречался с Марибеллой, только расставание у вас было болезненное. Все сказали, что ни ты, ни она в школу не ходили. А потом милые друзья детства даже здороваться перестали. А Марибелла даже хотела перевестись в другой город. Знаешь, Тим, а мне тебя даже жалко. Она тебя ненавидит. Тут не надо быть гением, чтобы это понять. Грань между любовью и ненавистью очень тонка. Только из ненависти в любовь впервый раз перейти гораздо проще, чем в следующие. У меня есть все шансы. А ты уже упустил свой первый шанс.
И Егор уходит.
— Ты идиот! — кричит Тим, — Марибелла давно хотела уйти после девятого. Она бы не стала из-за меня переводиться! Ты о ней слишком плохого мнения! Она тебе покажет, где раки зимуют....
Тимофей замолкает и смотрит прямо мне в глаза. С какой-то болью. Потом отводит голову и начинает улыбаться. Я вижу Даньку с двумя цветами. Он бежит ко мне с раскрытыми для объятий руками, а потом дает мне одну из ромашек, а вторую дает Карине, которая потрепала его по голове.
Мне без разницы кто я, что обо мне думают. Мне есть разница только для Даниэля. Я не хочу, чтобы он ощутил предательства, проходил через боль один. Мне хочется его оградить от этого. Хочу посадить его в клетку, чтобы никто его не обидел, но это неправильно. Он живой человек.
— Я папу попросил купить эти цветы вам. Хочу чтобы Марибелла улыбалась и не ходила на море рано утром. Я спать хочу.
— Данетт, твоя сестра родилась в море, прямо как русалочки, поэтому не забирай у нее это, — голос Тимофея заметно дрожал. Он специально хотел правильно подбирать слова. Хотя его глаза смотрели прямо в мои. - - Лучше отправь её спать на коврике в коридоре, чтобы она сразу уходила и не мешала тебе спать.
Данька что-то ему ответил, но я уже не слушала. Взяла Карину под руку и мы пошли в сторону выхода из школы. Данька прибежал через несколько секунд. Шли молча. Подруга всегда понимала, когда надо помолчать. Всегда и без исключения. Она давала мне время, за что я ей безумно благодарна. Данька тоже понимает многие вещи.
Мы дошли до места, где всегда прощались.
— Ну, что, ба-бах? —спросила Карина на прощание. Когда в детстве что-то шло не по плану мы говорили «Ба-бах». Это так вошло в привычку, что говорим до сегодняшнего дня, который точно не последний.
— Это мега ба-бах, — выдохнула я.
— Ба-бах! — крикнул Данька и прыгнул на месте параллельно поднимая руки вверх.
Все посмеялись. Люблю его безумно. Позитив на ножках. Самый любимый. Знаю, что он не предаст меня. И от это тепло разливается по всему телу, особенно в сердце.