Глава 2. Разоблачение.

Ночь не принесла мне покоя.

Я лежала в темноте и глядела в потолок, как завороженная. Казалось, что эта ночь бесконечна и это ещё больше доводило. Телефон лежал на тумбочке экраном вниз, но это не мешало прокручивать его слова сново и сново.
Они въелись в память, как татуировка, которую не свести даже кислотой.

Я не хотела перечитывать его. Но я знала его наизусть. Черт, я даже строчки школьных стихов, которые нас заставляли учить для сдачи на следующий день не запоминала с первого раза. А тут сообщение от какого то придурка. Всего 3 слова.

«Будь собой, Белоснежка.»

Да чтоб ему руки сломали на боях без правил, чтобы он не писал мне больше. А ещё лучше, чтобы ему выбили парочку зубов и язык вырвали, чтобы наверняка. Чтоб даже писка не издал, ни этого гаденького смешка, ни его ледяных насмешек. Лиам однажды упомянул, что ублюдок периодически так сбрасывает усталость и напряжение, накопившееся за неделю. Да и деньги лишними не бывают.

Я тогда не придала значения этим словам. Думала, Лиам преувеличивает - ну, ходит в зал, ну, бьёт грушу, как все нормальные мужики. Но потом, случайно заехав к ним домой за забытым учебником по истории литературы, Лиам держал в руках телефон и показывал мне видео с каким-то подвальным рингом, где двое мужиков месили друг друга в кровь. И в одном из углов, прислонившись к канатам, стоял Кристиан. Он явно хотел похвастаться, какой у него сильный брат, или что то типо того.

Весь в поту, с разбитой бровью и дикой, почти звериной улыбкой. На нём не было футболки, и я впервые увидела его торс - покрытый шрамами, как старая карта боёв. Татуировка на левом плече: чёрный волк, оскаливший пасть. Я смотрела на это видео несколько секунд, а потом Лиам быстро убрал телефон, сказав: «А вот дальше не надо смотреть..и не переживай это просто его хобби». Хобби. Как будто бить людей до полусмерти - это вязание или коллекционирование марок.

Я не спрашивала подробностей. Мне было противно. Но почему-то эти кадры врезались в память. Теперь, лёжа в темноте, я представила его снова: как он стоит в центре импровизированного ринга, освещённого тусклыми лампами, в окружении пьяных зрителей, которые кричат и бьют себя в грудь. Запах крови, пота и дешёвого табака смешивается с сыростью подвала. Кристиан двигается плавно, как хищник, - без лишних движений, без показухи. Каждый удар - выверенный, жестокий, экономичный. Он не боксирует, он убивает. Не в буквальном смысле, но его противники всегда уходят с переломами, с рассечёнными бровями, с сотрясениями. А он просто вытирает кровь с лица полотенцем, забирает конверт с наличными и уходит, даже не оглядываясь.

Лиам рассказывал, что Кристиан начал этим заниматься ещё в институте - там были подпольные турниры для студентов, потом он вышел на уровень города. Сейчас у него есть постоянный зал на окраине, где по ночам собираются свои. Не для зрителей, нет, - для таких же, как он. Для тех, кому нужно выплеснуть злость, чтобы не взорваться в обычной жизни. Кристиан, по словам Лиама, всегда держит себя в руках - на работе, в семье, даже когда его провоцируют. Но на ринге он отпускает поводья. Он может быть жестоким, может ломать кости, может смотреть в глаза противнику и видеть там страх - и это его кормит.

А ведь когда-то, ещё до всей этой грязи, он был обычным программистом. Лиам как-то обмолвился, что Крис работал в крупной IT-компании, сидел в стеклянном офисе с ноутбуком и вечным стаканом кофе. Писал код для финансовых систем, считался перспективным - даже копили ему на повышение.
Но потом случилось что-то странное. То ли он взломал внутреннюю базу данных, чтобы проверить защиту на прочность, то ли продал чужой модуль конкурентам - никто точно не знал. Лиам говорил сбивчиво, явно что-то недоговаривая: «Его выперли с громким скандалом. Крис сказал, что это была подстава, но в офисе нашли его логи и доказательства. Он тогда напился впервые при мне, рычал, что система сама виновата, что он просто делал свою работу, а они не поняли». После того увольнения Кристиан будто сломался - или, наоборот, собрался заново, но уже по-другому. Он ушёл в тень. Никто не знает, чем он занимается сейчас: то ли какие-то тёмные сделки, то ли перевозки, то ли ещё хуже. Лиам старается не вникать и при мне вообще эту тему не поднимает - но я слышала, как он говорил кому-то по телефону:

«Крис опять втянулся, это рискованно». И в его голосе была не просто тревога, а почти страх.

Теперь Кристиан не программист. Он тот, кто может и код взломать, и челюсть, - и это сочетание пугало до тошноты. Интеллект, сдобренный жестокостью, - хуже любого тупого монстра. Потому что такой человек всегда знает, куда бить - не только кулаками, но и словами, фактами, слабыми местами. Он видел меня насквозь не просто так: он привык разбирать людей на логи, как старые скрипты.

Я ненавидела это. Ненавидела, что он выходит на бои, рискуя своей смазливой физиономией,
что он зарабатывает деньги, калеча людей, что он вообще существует. Я ненавидела насилие. Но в то же время меня пробирала дрожь, когда я думала о том, как он выглядит там - влажный, разгорячённый, с горящими серыми глазами, в которых нет ни капли той ледяной скуки, которую я вижу обычно. Там он живой. Настоящий. И это было страшнее всего.

Однажды я спросила Лиама: «А он не боится, что его убьют?»

Лиам пожал плечами и ответил: «Крис говорит, что страх - это первый шаг к поражению. А он привык побеждать».

И в этих словах было столько уверенности, что я почти поверила. Почти.

Теперь, когда я перечитывала его сообщение в сотый раз, я думала: а каково это - смотреть ему в глаза, когда он только что разбил чьё-то лицо? Каково это - чувствовать его руки, которые способны и убить, и... не додумывай, Элла.

Я зажмурилась, пытаясь выбросить эти мысли. Но они возвращались, липкие, как тот самый запах бензина и кожи. И в голове звучал его голос, хриплый после боя:

«Будь собой, Белоснежка.»

Господи, я точно с ума схожу. Если я его встречу сегодня, то я не буду молчать. Я всё ему выскажу. Ведь от бешеной псины я отличаюсь лишь тем, что я открываю пасть реже, чем это делает она. Но ничего, сегодня новый день, новые возможности и новый шанс плюнуть Кристиану в лицо.

Я провалилась в забытьё лишь под утро, когда небо за окном начало сереть. Сон был тяжёлым, без сновидений, - чёрная дыра, в которой не было ни Лиама, ни его брата. А когда я открыла глаза, солнце уже стояло высоко, и его свет казался мне слишком ярким, слишком навязчивым, как будто мир хотел, чтобы я проснулась и встретилась с реальностью лицом к лицу.

Я посмотрела в зеркало. Мои глаза, синие, как осколки неба, выглядели потускневшими - выцветшими от бессонницы и тяжёлых мыслей. Темные круги под глазами обещали желать лучшего.. Волосы рассыпались по плечам небрежными прядями, которые явно не отделались одним колатуном.

-Утро будет весёлым.. - подумала я про себя.

Я приняла душ, смывая с себя остатки вчерашнего дня. Вода была горячей, почти обжигающей, но я не могла согреться. Внутри меня всё ещё сидел холод - тот самый ледяной взгляд серых глаз, который преследовал меня даже за закрытыми веками.

- Пошел вон из моей головы. - вырвалось у меня и я ударила ладонью по душевой кабине.

Подойдя к зеркалу в ванной рястянувшемуся на целую стенку над светлой, мраморной раковиной я вытерла волосы, взяла ватный диск и нанесла на него мицелярное средство. Забытая на глазах, вчерашняя тушь дала о себе знать. Высушив и уложив волосы. Я одела кофейную юбку и свободный, белоснежный, лонгслив. Нанесла тушь, замазала синяки под глазами и подкрасила губы, матовой, бежево- коричневатой помадой.

Мама оставила на столе записку, перед тем как уйти на работу: «Поздравляю, моя взрослая девочка. Торт в холодильнике. Ты - лучшее, что случилось в моей жизни. Люблю тебя».
Я улыбнулась, хотя улыбка вышла кривой и горькой. Хорошо, что она не видела меня вчера. Хорошо, что она не знает, как один человек может разрушить целый вечер, который должен был стать идеальным.

Зелёный чай с лимоном обжегал губы, тост крошился в пальцах. Я ела и не чувствовала вкуса. Всё было пресным, как будто мои рецепторы тоже устали.

Мне нужен был воздух. Много воздуха. И тишина, в которой я смогла бы услышать свой собственный голос и расслабиться. Но к сожалению у университета на меня были другие планы.
Сегодня по расписанию стояло 4 пары. Первая в 12:30. Я посмотрела на часы и вздрогнула. Черт, уже 11:40. Мне нужно доесть как можно быстрее. Я ненавидела опаздывать, тем более когда первой парой, стоял предмет Мисс Дэрк. Она та ещё заноза в заднице. Единственное, что меня могло сейчас порадовать- это тот факт, что вскоре, я встречусь со своей лучшей подругой Астрид. Если она конечно опять не проспит и не пойдет ко второй паре. Она умеет поднять настроение и выслушать.., а слушать ей прийдётся много.

Закончив жевать тост, который уже превратился к кусок резины, я взяла свою темно зелёную сумку, куда обычно складывала все учебники и блокноты, нацепила белые кросовки с пальто и пошла на остановку, в надежде, что в этот раз я не подскользнусь на ноябрьском льду.

Я ступила на крыльцо и втянула носом воздух. Пахло мокрым бетоном, выхлопными газами старого школьного автобуса и где-то далеко - дымом из каминов.

Дорога до остановки занимала ровно восемь минут, если не скользить. Я знала каждый метр этого пути: трещину в асфальте у третьего дома, покосившийся почтовый ящик с надписью «Хэнсоны», дерево, на котором кто-то давно вырезал сердце со стрелой. Сегодня всё это было покрыто инеем - тонким, хрупким, как стекло. Солнце, которого почти не было видно за тяжёлыми тучами, пробивалось где-то на горизонте, окрашивая небо в бледно-розовый цвет, похожий на заживающий шрам.

Город готовился к Рождеству. Это чувствовалось во всём.

На столбах уже висели первые гирлянды - пока не включённые, просто намотанные в ожидании первого декабря. В витрине кофейни «У Мэгги» стояла пластиковая ель, украшенная дешёвыми шариками, а рядом с ней - бумажный олень с оторванным рогом, который кто-то приклеил обратно синей изолентой. Это выглядело убого, но почему-то по-родному.

Я прошла мимо дома миссис Паттерсон. Она уже вывесила венок на дверь - с красными ягодами, которые ярко горели на фоне искувстевнных, зелёных листьев. Старушка стояла у окна и, заметив меня, махнула рукой. Я махнула в ответ, и на мгновение мне стало тепло. Наверное, так и выглядит настоящее рождественское чудо - когда кто-то, кому ты совсем не родня, улыбается тебе просто потому, что ты есть.

Остановка была пустой. Я села на мокрую скамейку, поджала ноги и посмотрела вверх. Тучи висели низко, почти касаясь крыш двухэтажных домиков, которые лепились друг к другу. Где-то внутри них горели жёлтые огни. В одном окне я увидела силуэт мужчины, который наряжал ёлку, а на его плечах сидела девочка, лет пяти. Он дал ей в руки, что-то блестящее. Наверное, звезду или ангела на верхушку елки. И девочка с явным хохотом, торжественно водрузила игрушку на кончик дерева.

Моя рука сама потянулась к щеке. Кончики пальцев нащупали тонкий, почти незаметный шрам - дуга длиной в полсантиметра, чуть выше скулы. Ещё немного левее, и он бы задел нос. Я получила его в девять лет

Тогда мы играли в снежки.

Был декабрь, только начались новогодние каникулы, и я выбежала из школы с рюкзаком, который болтался на одном плече, а внутри гремели карандаши и огрызки яблок. Папа ждал у ворот - высокий, в смешной вязаной шапке с помпоном, которую мама купила ему на прошлое Рождество. Он улыбнулся, когда увидел меня, и я помню, как в тот момент я подумала: «Я самая счастливая девочка на свете».

- Давай напоследок, - сказал он, когда мы уже дошли до парка. - До Нового года осталось три дня. Давай устроим битву. Ты против меня.

- У тебя нет шансов, пап! - крикнула я, уже нагибаясь за первым снежком. - Я чемпионка! Ты же видел, как я метко попала снежком в твой капюшон позавчера!

Он рассмеялся - тем самым низким, раскатистым смехом, от которого у меня внутри всё переворачивалось от счастья. И мы начали. Снег летел в нас с обеих сторон, холодный, колючий, но мы не чувствовали холода, только азарт.

Я не помню, как именно это случилось. Наверное, я поскользнулась. Или он кинул слишком сильно. Снежок попал мне прямо в лицо, а внутри него был кусок льда - маленький, острый, как лезвие. Я вскрикнула и упала на колени, закрывая лицо руками. Кровь потекла между пальцев, капая на белый снег розовыми пятнами.

Папа подбежал ко мне за секунду. Он опустился на колени рядом, отвёл мои руки от лица и посмотрел на порез. В его глазах был ужас. Настоящий, дикий ужас, будто он не поранил меня снежком, а ударил ножом.

- Элла, прости, - говорил он, прижимая меня к себе и зажимая рану краем своего шарфа. - Боже, прости меня, маленькая. Я не хотел. Я не думал, что там лед.

Я плакала, но не от боли. От того, что он так испугался. Я обняла его за шею и прошептала: «Всё хорошо, папа. Я не злюсь». Он поцеловал меня в макушку и понёс домой. Там, нас встретила мама. Она по началу испугалась, а когда папа объяснил, что произошло, она ласково произнесла:

- Не переживай милая, это просто царапина. Я сейчас обработаю и станет получше.

В тот вечер он сидел у моей кровати до полуночи. Рассказывал мне истории про звёзды, про то, как они зажигаются в небе, когда кто-то на Земле загадывает желание, придумывал истории о путешествиях, приключениях и разных зверушках. Я заснула под его голос, чувствуя себя в безопасности.

Шрам зажил через месяц. Мама ругалась, говорила, что это не игрушки, что он мог покалечить мне лицо. Папа молчал и виновато смотрел в пол. А я втайне от всех смотрелась в зеркало и думала: «У меня есть шрам как у воина. Папин шрам. Он мой».

Мне было девять.

Через три года, за день до моего двенадцатилетия, он ушёл.

Я тогда вернулась из школы и нашла на кухонном столе записку. Всего две строчки, написанные его кривым, торопливым почерком: «Прости, Элла. Я не могу больше. Береги маму».

И всё.

Никаких объяснений. Никакого «я люблю тебя». Только бумажка, которую я сжала в кулаке так сильно, что она превратилась в мокрый комок слёз и чернил. Тогда, я прорыдала весь день. И следующий тоже.

По началу Мама ничего не говорила, хоть я и старалась вытрясти из нее хоть слово. Почему он ушел? Может я что то сделала, или сказала ему? Что? Тогда, у меня даже и в мыслях не было, что он ушел не из за меня. Я чувствовала себя виноватой в этом. Чувствала стыд перед мамой..

Я ждала его в день рождения. Надела красивое платье, которое он мне купил на прошлый Новый год, и сидела у окна. Смотрела на улицу, на снег, на прохожих. Каждый раз, когда мимо проезжала машина, я думала: «Это он. Он вернулся. Он передумал».

Но он не вернулся.

Я не знала, что мне делать с этим. С тем, что человек, который нёс меня на руках, человек, который встречал каждый день со школы, который смеялся так громко, что соседи просили угомонить своего ребенка, который учил меня плавать и натирал мне нос кремом от обморожения - этот человек просто исчез. Но как говорится "Человек который учил тебя кататься на велосипеде - рано или поздно должен отпустить."

Остаток своего дня рождения я провела в комнате, лежа на кровати в обнимку с игрушкой, которую он когда то выиграл мне в автомате.

Иногда я думала, что он умер. Что он попал в аварию, и мама просто не хочет мне говорить. Но потом я видела открытку из Невады, и всё становилось на свои места. Он был жив. Он просто не хотел быть со мной.

Когда мне исполнилось 14, Мама все таки рассказала мне, что он заподозрил её в измене. Она клялась, что это неправда, что она никогда даже не смотрела на других мужчин. Но он не поверил. Он собрал вещи - всего одну сумку, будто и не жил здесь десять лет - и ушёл в никуда. Даже не обернулся.

Сейчас я смотрела на того мужчину с девочкой на плечах, и внутри меня что-то сжималось. Я завидовала ей. Этой маленькой незнакомке, которая не знает, что через три года её мир может рухнуть в один день. Которая верит, что папа будет рядом всегда.

Я провела пальцами по шраму на щеке.

- Прости, пап, - прошептала я в пустоту. - Я всё ещё люблю тебя. И ненавижу тебя за это.

Автобус подъехал с шипением, и я шагнула в тёплый салон, оставляя воспоминания снаружи - там, где они и должны были остаться.

Транспорт был почти пустым. Только на заднем сиденье дремал старик в засаленном пуховике, а у входа сидела женщина с коляской, которая укачивала малыша и что-то тихо напевала себе под нос. Я прошла на середину салона, села у окна и прислонилась головой к холодному стеклу и прижимая сумку ближе к груди.

Вдруг, телефон в сумке завибрировал. Видимо Лиам проснулся и собирался на пары. По скольку он старше меня почти на полтора года, он учился на 2 курсе на математическом факультете в соседнем корпусе.
Я не глядя засунула руку на дно сумки и достала телефон. Это и в правду был Лиам.

- Доброе утро, котёнок. Уже собираюсь, скоро увидимся, заскочу к тебе 💋

Я прочитала сообщение и немного сморщила нос. "Котенок". Мило, но слишком смазливо..даже для него. Я быстро набрала ответ.

- Я уже почти на месте, люблю, - отправила я и выключила телефон.

Через минуту, он вновь завибрировал, но я не стала проверять. Автобус остановился на университетской остановке. Я вышла, паралельно поправляя Юбку.

Университет встретил меня гулом голосов, топотом ног и запахом бумаги и дешёвого кофе из автомата. Здесь всё было привычным: высокие потолки, тусклые лампы, объявления на досках, студенты, спешащие по коридорам. Я глубоко вздохнула и почувствовала, как на плечи опускается знакомая тяжесть. Пары. Учёба. Задания. Всё это было простым и понятным, в отличие от того хаоса, который устроил в моей душе один человек. Черт, пора бы уже сосредоточиться на себе, а не забивать голову этим отморозком.

Я прошла мимо стенда с расписанием и уже сворачивала к лестнице, ведущей на второй этаж, когда услышала:

- Элла!

Я обернулась. Лиам бежал ко мне по коридору - золотистые волосы развевались, веснушки на носу ярко выделялись на бледной коже, глаза сияли. Он был похож на солнечный зайчик, который пробрался в это серое здание. Он схватил меня за руки, притянул к себе и поцеловал в тот самый шрам.

- Ты выглядишь уставшей, - сказал он, заглядывая мне в глаза. - плохо спала?

Ох..знал бы он, что я провела ночь думая не о том, какой прекрасный подарок сделал мне Лиам, как мне понравилось блюдо в ресторане и мамин торт, который она приготовила специально для меня. А, о его брате. Темной лошадке. Человек загадка. Но конечно же, я не стала рассказывать об этом своему парню. Пусть это останется секретом.
Я покачала головой, уткнувшись носом ему в плечо. Он пах домом, стиральным порошком и чем-то сладким. Его руки были тёплыми, и я почувствовала, как внутри начинает оттаивать лёд, оставленный Отморозком.

- Всё нормально, - соврала я. - Долго не могла уснуть. Думала о вчерашнем вечере. Ты был таким заботливым, спасибо тебе.

Лиам улыбнулся и коснулся моего лица ладонью.

- Ты - моя радость, - сказал он просто, и в этих словах было столько искренности, что у меня защипало глаза.

Мы постояли так несколько секунд, и я почти забыла о том, что произошло утром. Почти.

- У тебя сейчас пара, да? - спросил он, отпуская меня. - пойдем, я провожу до аудитории.

- Ты же старше, у тебя другой корпус, - возразила я.

- Мне не трудно, - он взял мой рюкзак и повесил себе на плечо. - Идём.

Мы шли по длинному коридору, и я смотрела на его спину, на то, как он нёс мой груз - легко и естественно. Он всегда так делал. Брал на себя то, что было тяжело мне. И я любила его за это. Я опять вспомнила папу, который встречая меня со школы, закидывал мой детский рюкзак с феями Винкс, себе на плечо. Это выглядело смешно, и я невзначай хихикнула.

Лиам обернулся и спросил, - Чего смеёшься?- произнес он с лёгкой улыбкой.

- просто.. вспомнила кое что. Не обращай внимания,- отмахнулась я. И мы продолжили идти.

Я вошла в аудиторию за 10 минут до начала пары. Разложила вещи, достала учебник по истории литературы и легла головой на парту в ожидании.
Пара началась с опозданием, потому что я не могла сосредоточиться. Преподаватель говорила о романтизме в живописи XIX века, о бунте против разума, о буре и натиске, о страсти, которая сметает всё на своём пути. Я смотрела на репродукции на экране - бушующее море, скалы, тёмное небо, но мне казалось это скучным. Глаза постепенно начали слипаться и я, облокотив голову на свою руку, провалилась в сон. Не знаю сколько времени прошло, но меня разбудила чья то рука, которая тормошила меня за плечо. Чей то голос кричал мне в ухо:

- Эй, спящая красавица, просыпайся!С днём рождения!!!

Я подскочила от неожиданности и едва не выронила телефон, который все это время сжимала в руках. Рядом со мной стояла Астрид - моя лучшая подруга, единственный человек, который знал обо мне практически всё.

Я потерла глаза.

Я убрала телефон в карман собирая вещи. Оглянувшись, я поняла, что пара уже закончилась и сейчас у нас перерыв в 30 минут перед следующей парой.

- вообще-то оно было вчера, - подметила я.

- Да, я в курсе, мы просто вчера с родаками загород ездили. Надо было подготовить дом к сдаче в аренду. У нас постоянно перед новогодними праздниками снимает дом, одна и та же семья, представляешь? Не знаю что им так нравится в том, чтобы сидеть без интернета 3 недели. Родители, кстати собирались сегодня опять туда поехать,но я отказалась

Она явно ещё не закончила свой рассказ, но я чувствовала, что ещё немного и у меня взорвется голова от такого количества информации.

- Астрид

- Кстати, ты видела новую университетскую кафешку? Давай сходим.

- Астрид, пауза.

- А? - не поняла она.

- Прости, но мой мозг не воспринимает столько информации после пробуждения . Спасибо за поздравление, и да, давай сходим в эту кафешку. Желательно прямо сейчас. Мне нужно освежиться чашкой кофе.

- А, ой, прости. Да, конечно, пойдем быстрее!

Астрид была полной моей противоположностью. Если я была тёмной, тихой и задумчивой, то она - яркой, как вспышка фейерверка, и до жути болтливой. Рыжие волосы, собранные в небрежный хвост, выбивались рыжими прядями, и в них играл свет, словно в осенней листве. Её глаза - зелёные, как молодая трава после дождя, - смотрели на меня с хитринкой и проницательностью, которая пугала меня иногда больше, чем серый взгляд Кристиана. Она была высокой, стройной, с вечной лёгкой усмешкой на пухлых губах и родинкой над бровью, которая делала её лицо запоминающимся. Она носила кожаные куртки с заклёпками и тяжёлые ботинки, и её походка была уверенной, размашистой - она не шла, она врывалась в пространство.

- Ой, а ты чего такая бледная? - она прищурилась, подходя ближе и заглядывая мне в глаза. - Элла, у тебя лицо белее бумаги. Что случилось?

- Да..просто не выспалась. Мыслей много..и уснуть не могла долго.

Астрид посмотрела на меня с хитрой ухмылочкой.

- Кто же так посторался, чтобы наша непреклонная и упертая Элла, кем то забивала голову, кроме себя самой)

Я выпучила глаза и она за улыбалась ещё сильнее

- Чего сразу "Кто то посторался". просто думала..о сегодняшнем дне..

- Ага, да-да, конечно,- не поверила мне Астрид. - Вы что, со своим мальчиком- зайчиком поругались?

Я подняла на нее глаза. Как простите она его назвала? Мальчик-зайчик?

- Что? Какой ещё мальчик зайчик? Может Лиам?

- Ну да, да, - торопливо произнесла она. - Ну он похож на зайчика. У него такой невинный взгляд. Противный, я бы сказала, аж до мурашек!

Я закатила глаза. - Астрид, ну мы же это обсуждали. И нет, мы не поругались.- Я знала, что ей не очень то и нравится мой выбор в парнях. Она предпочитала таких же опасных и отбитых на голову, как Кристиан. И я этого не понимала. Но на вкус и цвет товарища нет.

- Ну а что, у него правда взгляд противный. Как у жертвы.

- давай это обсудим позже, а сейчас пошли в кафе. Иначе на пару опоздаем.

Астрид взяла меня под локоть и потянула в сторону кафе через дорогу. Оно было маленьким, уютным, пахло корицей и свежей выпечкой - нашим убежищем между парами. Она усадила меня за столик у окна, заказала две чашки латте и уставилась на меня так пристально, что я почувствовала себя под микроскопом.

- А теперь рассказывай, - сказала она, откинувшись на спинку стула. - И не вздумай отмазываться про Лиама. Я знаю, что с ним у вас всё сладко и приторно. Настолько приторно, что у меня зубы сводит, поэтому дело явно не в нем.. Кто появился и выбил тебя из колеи?- она скрестила руки на груди. Я чувствовала себя так, будто я не сплетничаю с подругой в кафе, а нахожусь на допросе и от него, зависит мое будущее.

Я открыла рот, чтобы возразить, но Астрид, подняла руку, останавливая меня.

- Я же сказала, не ври, - она наклонилась ближе, и её зелёные глаза сверкнули. - Когда я зашла в аудиторию, ты уже сладко спала и пускала слюни на парту. И постоянно что то мямлила. Единственное слово, которое я смогла различить, это было- «Отморозок». О ком речь, Эл?

Моё сердце пропустило удар.

- чёрт.- выругалась я.

Астрид усмехнулась и наклонилась ближе ко мне - деткаа, уже поздно отнекиваться. Так кто он? Ты рассказала Лиаму?

Я сжала чашку с латте. Тёплый пар поднимался к лицу, и я смотрела на пену, на коричный узор, который бариста оставил на поверхности. Сердце колотилось, и я знала, что Астрид не отстанет. Она никогда не отставала. Всегда вытягивала из меня всё, до капли.

- Это Кристиан Азел - сказала я наконец.

Астрид выгнула бровь. Её зелёные глаза расширились, а губы поджались, но не от удивления, а от любопытства - как у кошки, которая заприметила новую добычу.

- Азазель?! Тот самый человек, которого ты до чёртиков ненавидешь с детства? Тот самый парень, по которому тащилась моя старшая сестра в прошлом году?!

- Мы точно об одном человеке говорим? О брате моего парня? Какой ещё Азазель? - удивилась я.

Астрид закатила глаза,- Ты правда дурочка, или притворяешься? Азазель - это его прозвище. Он ненавидит это имя, но за глаза все так и зовут. С детства. Из- за Фамилии. Типо он такой Крутой, молчаливый, с этой его вечной ухмылкой, от которой у моей сестры коленки дрожали. Бог подпольных банковских сделок и ринга.

Она резко замолчала и посмотрела на меня вопросительно.

- Погоди.. ты хочешь сказать, что этот горячий парень, это старший брат Лиама?

- Да, я хочу сказать, что этот отморозок, это старший брат моего парня. - затем я пропустила ее слова у себя в голове ещё раз. - Бог подпольных банковских сделок? Ты щас так пошутить решила?

- Ты правда хорошо умеешь строить из себя дурочку. Или ты просто уткнулась в книжки и забыла про интернет? Там только и делают, что говорят, о нем. Щас, покажу.

Она открыла страницу браузера на телефоне и дала мне сайт под названием « Новости города ренктон»
Астрид протянула мне телефон, и я взяла его так, будто он был начинен взрывчаткой. На экране горел сайт местной газеты «Новости Ренктона». Главная статья, датированная прошлым месяцем, кричала заголовком:

«ТЕНЕВОЙ КОРОЛЬ РЕНКТОНА: КТО НА САМОМ ДЕЛЕ УПРАВЛЯЕТ ГОРОДОМ?»

Ниже - размытое фото. Высокий мужчина выходит из дорогого внедорожника, лицо наполовину скрыто капюшоном, но я узнала этот разворот плеч. Эту походку. Уверенную, ленивую, будто весь мир - всего лишь декорация.

Я пролистала ниже.

«Кристиан Винсент - имя, которое знают в узких кругах. Финансовые потоки города, по слухам, проходят через его руки. Несколько подпольных клубов, два закрытых казино в Лас вегасе и негласный контроль над ночным рынком. Полиция не раз пыталась подобраться, но каждый раз - глухо. Слишком чисто. Слишком умно. В свои двадцать шесть Винсент уже вошёл в городскую легенду. Его прозвище Азазель приклеилось ещё в Университете- за ледяной взгляд и победы на ринге. Его умение выходить сухим из любой воды сводило с ума. Сейчас имя этого человека звучит как приговор для тех, кто встанет у него на пути».

Я медленно перевела взгляд на Астрид. Она сидела с довольной мордой кота, объевшегося сметаны.

- Это всё? - выдавила я, пытаясь, чтобы голос не дрожал. - Журналисты любят приукрашивать. Его брат - обычный парень. Лиам живёт в квартире с серым диваном и кактусом на подоконнике. Как у такого человека может быть брат - криминальный авторитет?

Астрид фыркнула, забирая телефон.

- Ты серьёзно? Во-первых, они единокровные. Общий отец, разные матери. Кристиан унаследовал империю, Лиам унаследовал совесть. Во-вторых, ты разве не заметила, что твой милый Лиам никогда не водит машину и всегда ходит с охраной, которая якобы «друзья по спортзалу»?

Я открыла рот. Закрыла. Снова открыла.

- Он говорил, что они просто одногруппники...

- Боже, какая же ты наивная, - Астрид покачала головой.

А ведь она была права.
Я никогда не видела его одного..ну, кроме как у меня дома и когда мы гуляли вдвоем. Но ведь вчера он сказал..что у него сломалась машина, и потому, его привез Отморозок. И тут до меня дошло. Какая нахрен охрана, когда рядом криминальный авторитет, который свернёт шею за своего брата.

- Слушай, я понимаю, что ты книжная девочка. Твоя голова забита романами и цветочками. Но реальность - вот она. Ты встречаешься с младшим сыном Винсента. Ты пьёшь чай на кухне у Азазеля, когда того нет дома. И ты хочешь мне сказать, что между тобой и старшим братом ничего нет? Что он просто так на тебя смотрит?

- Как смотрит? - переспросила я, чувствуя, как щёки заливаются краской.
- Этот придурок, только и может, что издеваться надо мной. Буквально вчера, он испортил мой день рождения своими подколами. Он ненавидит меня за то, что я встречаюсь с его братишкой. Смеёшься? Как он может на меня смотреть?

Астрид посмотрела на меня с почти материнской жалостью.

- Как голодный волк, девочка. Ты не замечаешь, потому что смотришь на Лиама. Но я видела вас вместе на той вечеринке, которую организовал Лиам в честь своего 19 летия. Азазель не сводил с тебя глаз. Он вообще не подходил - ни разу. И это самое странное. Потому что он всегда подходит. К любой. Он берёт, что хочет. Но ты... ты единственная, кого он не тронул. И это, - она подняла палец вверх, - только доказывает, что ты ему не безразлична.

- Чушь, - выдавила я слишком быстро. - Он ненавидит меня, так же сильно как и я его.

- Тогда скажи мне, почему когда он смотрит на тебя, он буквально раздевает тебя взглядом.

- Неправда. Он просто приличный человек и не лезет к девушке брата. Обычная мужская солидарность.

- Приличный? Мужская солидарность?- Астрид расхохоталась. - Ты только что видела его галерею бывших. Тот самый "приличный" человек, который меняет девушек как перчатки, и у которого репутация монстра в этом городе, сидел и смотрел на тебя, как будто ты единственное, что имеет значение. И после этого ты говоришь мне про «приличия»?

Она посмотрела на меня как на идиотку. Я закатила глаза. И сказала:

- Покажи ещё статьи.

Астрид улыбнулась, будто только этого и ждала.

- А вот это уже интересно. Держи.

Астрид открыла новую вкладку и с ехидной улыбкой протянула мне телефон.

- А это - вишенка на торте.

Я взяла телефон. На экране светился жёлтый сайт с помпезным названием «Ренктонский светский хроникёр». Обычно я не читала такое дерьмо, но сейчас пальцы сами пролистали вниз.

Главная статья, датированная тремя месяцами назад, кричала фотографией. Кристиан выходит из дорогого ресторана, на его руке висит блондинка с ногами от ушей и идеальной укладкой. Следующее фото - он же, через две недели, но уже с рыжеволосой красоткой на его спортивном мотоцикле. Третье - он в ночном клубе, между двух девушек, и у него на лице та самая ленивая ухмылка.

Заголовок:
«АЗАЗЕЛЬ ВИНСЕНТ: КОРОЛЬ ПОДПОЛЬЯ И СЕРДЦЕЕД РЕНКТОНА. ЗА МЕСЯЦ - ТРИ НОВЫХ ПАССИИ»

Я пролистала ниже.

«Инсайдеры утверждают: старший сын клана Винсентов не задерживается на одной девушке дольше недели. Его бывшие пассии - модель, дочь мэра, владелица сети фитнес-клубов, известная блогерша. Всех их объединяет одно: идеальные внешние данные и срок годности - максимум десять дней. Сам Кристиан отказывается комментировать свою личную жизнь, но близкий друг семьи поделился: "Азазель не из тех, кто привязывается. Ему скучно. Ему всегда скучно. Он берёт, наслаждается и оставляет"

Особый интерес вызывает тот факт, что ни одна из девушек не говорит о нём плохо. Напротив - все отзываются с придыханием и называют его "идеальным мужчиной, который просто не создан для отношений". Что это - магия его обаяния или страх перед его властью в городе? Вопрос остаётся открытым».

Я уставилась на фотографию, где Кристиан обнимал за талию блондинку с вульгарным красным платьем. У неё была длинная шея, острые ключицы и наглая улыбка победительницы.

Я чувствовала, как внутри всё сжимается. Не от ревности - нет. От гадливого осознания.

- Он такой, - тихо сказала Астрид, словно прочитала мои мысли. - Меняет их как перчатки. Моя сестра была в этой очереди, как и все остальные. Она ждала звонка три дня. Но он так и не позвонил. Но она до сих пор говорит, какой у них был горячий секс. Достала меня уже. Все уши прожужала.

Вот как. Подумала я про себя. То есть он не только ломает руки и ноги, но и трахается с каждой встречной? На секунду я представила это. Но быстро избавилась от этих мыслей. Фу. Господи, прости меня грешную, за мою фантазию.

Я хотела отложить телефон, но Астрид остановила меня.

- Листай дальше. Там самое интересное.

Я нехотя провела пальцем по экрану. Под основной статьёй шёл небольшой блок с пометкой «Аналитика».

«Психологи и инсайдеры, близкие к семье Винсентов, выдвигают свою версию такого поведения. По слухам, мать Кристиана умерла, когда ему было всего шесть лет. Он практически не помнит её, но именно эта потеря, по мнению психологов, сформировала его отношение к женщинам. Он ищет в них тепло и заботу, которых был лишён в детстве. Но как только чувствует, что привязывается - сразу же разрывает отношения. Страх потери превратился в зависимость - бросать, чтобы не бросили тебя.

"Азазель не умеет строить отношения, потому что никогда не видел здорового примера. Его отец женился трижды. Мачехи сменялись как времена года. Кристиан вырос в атмосфере, где женщины были расходным материалом. И теперь он повторяет ту же модель - меняет, не оглядываясь, чтобы не успеть привыкнуть", - поделился бывший психолог семьи, попросивший не называть его имени.

Возможно, именно в этом кроется причина его беспорядочных связей. Он не просто сердцеед. Он - мужчина, который отчаянно ищет кого-то, кого сможет впустить. Но каждый раз сбегает первым».

Я подняла глаза на Астрид. Она молчала, внимательно наблюдая за моим лицом.

- Это... - начала я, но голос сел.

- Это про него, - кивнула она.

Я снова посмотрела в экран, пробегая глазами строчки. «Страх потери». «Бросать, чтобы не бросили тебя». И моё сердце предательски сжалось. Я злилась на него за этот цинизм. За его холодный взгляд. За то, что он играет чужими чувствами, даже не моргнув. На мгновение, во мне проснулось что то, похожее на жалость, но затем я взяла себя в руки. Нет. Нет. И ещё раз нет. Даже после этой статьи он все тот же ублюдок, каким и был.

Мой взгляд мимолётно упал на время. Черт, пара начиналась через 3 минуты. Пора бежать.

- Астрид, это конечно все очень мило, но у нас пара через 3 минуты.

Астрид усмехнулась. - ну и что, эта Горгона, щас опять даст нам лабораторную работу, а сама слиняет к зам кафедры. Так что не парься.

- Но ведь..это неправильно.

- Господи, позволь себе отвлечься от учебы хоть на секунду. Кстати..

Я взглянула на нее вопросительно.

- Отвлечься...точно. я знаю чем мы займёмся сегодня вечером. Поверь, тебе понравится!

Зная Астрид, она могла придумать всё что угодно. Но я не могла ей отказать.

***

Когда последняя пара подошла к концу, стрелка на часах близилась к шести вечера. Мы перекинулись с Астрид парочкой слов и разошлись, поцеловав друг друга в щеку. Она крикнула мне в след, что то по типу: "Будь готова сегодня! Я напишу тебе!"

Наши дома, были в противоположных направлениях от университета, поэтому я направилась в сторону остановки, пытаясь переварить все, что сказала мне подруга.