Глава 10.

                                   10.

Дверь распахнулась с резким, скрежещущим звуком – будто сам бетон протестовал против этого решения. На пороге, в ореоле тусклого света фонаря, стояли трое.

Один из них едва держался на ногах: его поддерживали под руки двое других. Лицо раненого было серым, губы посинели, а на плече темнело большое, расплывшееся пятно - кровь пропитала ткань куртки. Тот, что слева, был в потрёпанной форме КПП — с наполовину сорванным шевроном. У того, что справа, на запястье болтался разбитый, но всё ещё тикающий компас.

— Быстрее! - прохрипел человек в форме, втаскивая раненого внутрь.
— Они идут за нами! Не закрывайте! Ещё двое отстали... мы не смогли.

Александр рванулся вперёд, подхватывая раненого вместе с ними, и втащил его в коридор. Садя метнулась следом, дёргая дверь обратно, а Нейт уже стоял у внутренней двери, готовый захлопнуть её в любую секунду.

— Засов! - крикнул он, и медсестра, не теряя ни секунды, щёлкнула тяжёлой металлической планкой.
Дверь содрогнулась от удара снаружи – будто кто-то врезался в неё всем телом. Потом ещё раз. И ещё. Но теперь она держалась.
Раненого уложили на соседнюю кушетку. Врач тут же склонился над ним, быстро ощупывая пульс, оттягивая веко, проверяя зрачки.

— Потеря крови, переохлаждение, но не заражён, - коротко бросил он, будто эти слова были самым важным подарком этой ночи.
— Нужен жгут, бинт, согревание. И быстро.
Медсестра уже разворачивала сумку, доставая всё необходимое.
Марк, до этого лежавший почти без движения, вдруг приподнялся на локте, глядя на новых людей с какой-то жадной, отчаянной надеждой.
— Люди... - прошептал он, и голос его дрогнул. — Настоящие...
Александр положил ему руку на плечо, удерживая, не давая сорваться с кушетки.
— Лежи, - тихо, но твёрдо сказал он.
— Сейчас не твоя очередь быть героем.

Человек в форме КПП, тяжело дыша, привалился к стене, оглядывая медпункт так, будто не верил, что добрался.
— Мы думали, тут никого нет, – выдохнул он. — Сигнал... мы стучали, стучали... думали, никто не услышит.

Садя, не опуская оружия, подошла ближе.
— Кто вы? Откуда?
— КПП северного сектора. Нас было двенадцать. Теперь... не знаю. Мы пытались удержать ворота, но их слишком много. Они как будто чувствуют, когда мы слабеем.
Врач, не поднимая головы, резко спросил:
— А сыворотка? У вас есть образцы? Или данные? Мы бьёмся с вирусом, но он мутирует.
Мужчина в форме покачал головой.
— Ничего. Всё сгорело при прорыве. Но...  – он запнулся, потом полез в нагрудный карман, вытащил смятый, промокший листок и протянул его врачу.

— Это карта подземных ходов. Там дальше, за депо, есть бункер. Говорят, там лаборатория. Если она цела... там может быть что-то. Противоядие. Или хотя бы объяснение, откуда это всё взялось.
Александр переглянулся с Садей и Нейтом. В этом взгляде было сразу всё: усталость, понимание, что выбора почти нет, и упрямое решение не сдаваться.
— Бункер.
— Значит, у нас есть цель.

Марк снова лёг, но теперь его глаза были открыты, и в них уже не было той пустоты, что раньше.
— Я смогу, – тихо, почти шёпотом, но так, чтобы Александр услышал, сказал он.
— Я не сдамся. Я пойду.
Александр наклонился к нему, встретился взглядом и кивнул.
— Ты пойдёшь, – спокойно подтвердил он. — Но не сейчас. Сейчас ты будешь дышать. И ждать, пока жар спадёт. А потом мы пойдём все вместе. Потому что теперь мы не просто группа выживших. Мы — отряд.

Снаружи удары по воротам стали реже, но не прекратились. Они теперь звучали как глухой, настойчивый ритм — как сердцебиение чего-то огромного и злого, что не собиралось уходить.
Но внутри медпункта впервые за эту долгую ночь стало чуть светлее. Не от ламп – а от того, что появилась цель. И надежда.