Глава 7.

                                   7.
    
Машина влетела в узкий проезд между двумя полуразрушенными гаражами, резко вильнула, объезжая перевёрнутую тележку, и наконец замерла у тяжёлых металлических ворот. За ними виднелось тусклое жёлтое пятно света – единственный признак жизни в этом мёртвом квартале.

Садя выскочила первой, размахивая фонариком и выкрикивая позывные. Из темноты тут же выступили две фигуры в тяжёлых куртках, с автоматами наперевес. Один из них коротко кивнул, и ворота с лязгом поползли в сторону, открывая вид на небольшой двор, огороженный бетонными блоками и колючей проволокой. В центре двора стоял старый, но крепкий ангар - бывший склад, а теперь судя по всему, один из немногих уцелевших медпунктов города.
Нейт заглушил двигатель, и тишина, навалившаяся на нас показалась почти оглушающей после рёва мотора и грохота колёс.

— Быстрее, - процедил Александр распахивая заднюю дверь. — Он теряет цвет.
Я и правда выглядел хуже: лицо стало бледным, лоб покрылся мелкими каплями пота, а пальцы, которыми я цеплялся за сиденье, дрожали. Я пытался улыбнуться, будто хотел показать что всё в порядке, но улыбка выходила кривой и натянутой.
Александр подхватил меня под плечи, не давая опереться на раненую ногу, и понёс к входу. Я хотел было возразить, сказать, что могу идти сам, но язык будто не слушался, а перед глазами мелькали тёмные пятна.

Внутри пахло спиртом, йодом и чем-то горьким, почти лекарственным. Помещение было разделено на несколько отсеков занавесками из плотной ткани. В дальнем углу горел фонарь, отбрасывая дрожащие тени на стены. За столом заваленным бинтами и склянками, сидел мужчина в белом халате, поверх которого была надета бронежилетка. Рядом с ним стояла молодая женщина в зелёном хирургическом костюме, быстро протирая инструменты спиртовой салфеткой.

— Ещё один с раной - коротко бросил Александр, укладывая Марка на жёсткую кушетку. — Царапина от контакта. Есть риск заражения.
Врач даже не поднял головы - он уже двигался, быстро и точно, как человек который видел слишком много такого, чтобы тратить время на лишние слова.
— Разрезать штанину. Полностью. И держите его, если начнёт дёргаться.
Садя и Александр одновременно шагнули ближе, фиксируя мои плечи и грудь, хотя я и не собирался вырываться - скорее, мне просто не хватало сил. Женщина в зелёном - медсестра, подошла ближе, её движения были спокойными, но быстрыми. Она взяла ножницы и аккуратно но решительно разрезала ткань вдоль ноги, обнажая рану.

Я стиснул зубы, когда холодный воздух коснулся кожи. Рана выглядела хуже, чем казалось в машине: края были рваными, тёмно-красными, почти багровыми, а вокруг них расползался странный, синеватый оттенок, будто под кожей разливались чернила.
Медсестра тихо, почти беззвучно, выругалась.

— Это не просто царапина. Вирус уже начал работать. Если бы вы опоздали ещё на десять минут...
Она подняла глаза на Александра.

— У нас есть сыворотка. Но она не панацея. Она замедлит процесс, но не убьёт вирус полностью. Ему придётся лежать здесь минимум сутки, пока мы будем следить за динамикой. И даже тогда... гарантий нет.
Александр кивнул, будто заранее знал, что услышит именно это.
— Делай всё, что нужно.
Женщина кивнула в ответ и повернулась к врачу.

— Готовим сыворотку. И дайте мне антисептик посильнее. Этот порез нужно вычистить до живого.
Пока они готовили инструменты, я вдруг почувствовал, как по ноге прокатилась волна холода – не от воздуха, не от металла, а изнутри, будто сама кровь стала ледяной. Я дёрнулся, пальцы впились в жёсткую ткань кушетки.
— Эй, – тихо сказал Александр, наклоняясь ко мне. Его голос звучал ровно, без паники, и это почему-то успокаивало сильнее любых обещаний. — Смотри на меня. Не на них. Просто держи мой взгляд. Всё, что они делают, нужно, чтобы ты остался жив. Понял?
Я с трудом сглотнул и кивнул.
— Понял.

Медсестра взяла шприц, набрала прозрачную жидкость из ампулы.
— Будет больно, – коротко предупредила она.
— Но это нужно сделать сейчас, пока вирус не ушёл глубже.
Игла вошла в кожу рядом с раной. Я зажмурился, чувствуя, как боль вспыхивает ярким, ослепляющим светом, но тут же гаснет, сменяясь странным, тягучим жжением, которое расползалось по ноге, будто пытаясь вытеснить тот холод, что уже поселился внутри.

Врач тем временем взял металлический инструмент похожий на изогнутый скальпель, и склонился над раной.
— Держите его крепче, — бросил он.
Александр положил ладонь на лоб Марка, прижимая его к кушетке, и посмотрел ему прямо в глаза.
— Дыши. Просто дыши. Это пройдёт.

Марк вцепился взглядом в его лицо, в эти спокойные, твёрдые черты, в голубые глаза, в которых не было ни страха, ни жалости — только решимость. И пока врач аккуратно, миллиметр за миллиметром, вычищал рану, пока медсестра накладывала повязку, пропитанную какой-то густой, пахучей мазью, Марк повторял про себя, как мантру: «Я здесь. Я живой. Я не стану одним из них».

Когда всё закончилось, Марк обмяк, чувствуя, как силы покидают его, будто кто-то медленно вытягивает из него всю энергию. Медсестра закрепила повязку и выпрямилась, вытирая руки о полотенце.
— Теперь ждём. Следующие двенадцать часов - самые важные. Если температура не поднимется выше тридцати девяти, если синева не пойдёт выше колена... тогда у него есть шанс.

Александр наконец отпустил мои плечи и сделал шаг назад, но не ушёл далеко. Он остался стоять рядом, будто боялся, что если отвернётся хоть на секунду, что-то пойдёт не так.

— Я буду здесь, – тихо сказал он. — Пока ты не сможешь встать сам.
Я хотел что-то ответить, но веки стали слишком тяжёлыми. Последнее, что я увидел прежде чем провалиться в тёмную, но теперь уже не страшную пустоту — это как Садя тихо говорит с врачом, а Нейт садится у двери сжимая в руках лом, будто даже здесь за бетонными стенами, он не готов опустить защиту.