Глава 5.

5.
Мы бежали по лестнице, ступени глухо отдавались под подошвами, каждый шаг будто звал за собой тьму. Я прижимал к боку молоток, рукоять врезалась в ладонь, но я не смел ослабить хватку. Впереди мелькала спина Сади и её чёткий, экономный шаг – она не тратила силы на лишние движения, только на то, чтобы держать темп и не дать толпе нас догнать. Нейт прикрывал тыл, его лом время от времени коротко и сухо ударял о перила – не от страха, а чтобы обозначить, что он на месте, что сзади пока чисто.

Александр держался рядом с Марком, почти плечом к плечу, и краем глаза всё время ловил его состояние: не споткнулся ли, не начал ли задыхаться, не поплыл ли взгляд.
— Не смотри назад! - рявкнул он, когда Марк на долю секунды повернул голову, пытаясь уловить, насколько близко эти хриплые, тягучие звуки.
А звуки были совсем рядом. Тяжёлое, рваное дыхание, шарканье подошв, глухой стук чего-то твёрдого о бетон – будто кто-то волок по полу обломок трубы или просто не мог нормально поставить ногу. И этот утробный стон, который шёл не из глоток а будто из самой темноты подъезда.

Я хотел было спросить: «Сколько их?» но слова застряли в горле, потому что в этот момент я услышал за спиной не просто шаги – я услышал, как чья-то рука, скрюченная, с побелевшими костяшками, скользнула по перилам, царапнула металл и тут же сорвалась, но тут же снова вцепилась, упрямо, слепо, как будто сама хватка была важнее всего.
И следом — тяжёлое, хриплое дыхание, такое близкое, что казалось будто оно обдаёт затылок горячим, гнилым воздухом.

Марк споткнулся на ступеньке, нога поехала, рюкзак дёрнул назад, и в тот самый миг, когда пальцы с крючковатыми ногтями почти сомкнулись на лямке его рюкзака, Александр рванул его вперёд так резко, что в ушах зазвенело.
— Держи шаг! – процедил он сквозь зубы, не замедляясь. — Не останавливайся ни на секунду!
Марк едва успел выровняться, когда краем глаза увидел, как Нейт, не сбавляя скорости, коротко и точно ударил ломом в проём между этажами. Что-то глухо стукнуло, раздался короткий, неживой вскрик — и тут же оборвался.
— Ещё немного! - выкрикнула Садя, уже у самой двери на первый этаж. Она рванула на себя тяжёлую металлическую створку, та заскрежетала будто не хотела выпускать их наружу. — Держите её!
Нейт метнулся к двери, упёрся плечом, удерживая створку открытой, пока остальные проскакивали мимо. Александр буквально втолкнул Марка в проём, и в ту же секунду из темноты лестничного марша вынырнула фигура — высокая, неуклюжая, с вытянутыми вперёд руками. Пальцы в миллиметре от плеча Александра, но он успел отшатнуться, и дверь с лязгом захлопнулась, едва не прищемив край куртки Нейта.
Лом глухо ударил по металлу изнутри — раз, другой, третий. Потом к ударам присоединились другие: тупые, тяжёлые, как будто в дверь колотили не кулаками, а чем-то массивным. И сквозь щели потянуло холодом и запахом сырости, смешанным с чем-то тошнотворным, сладковатым – запахом разложения.

Садя прислонилась к стене, на секунду прикрыв глаза, чтобы выровнять дыхание. Нейт опустил лом, но не выпустил рукоять. Александр посмотрел на меня – и только сейчас позволил себе чуть ослабить напряжение в плечах.
— Ты в порядке? - спросил он, голос звучал жёстко, но в нём слышалось облегчение.
Я кивнул, хотя руки всё ещё дрожали, а молоток я сжимал так, будто это была единственная вещь в мире, которая могла меня удержать. Я опустил взгляд и увидел на лямке рюкзака длинную, рваную царапину — там где пальцы почти сомкнулись. И на самой ткани — тёмное, влажное пятно, похожее на засохшую кровь.
Я поднял глаза на Александра.
— Они почти достали меня.
Александр медленно кивнул, будто принимая эту правду, не пытаясь её смягчить.
— Но не достали. Потому что мы не дали. А теперь слушай: двор впереди - открытый, там негде прятаться. Мы должны пересечь его и уйти в переулок, где нас ждёт транспорт. И мы сделаем это так же не останавливаясь. Ни на секунду. Понял?
Я снова кивнул. На этот раз твёрже.
— Понял.
Садя тихо выдохнула, проверяя магазин в пистолете - щёлк, перекат, снова щёлк.
— Готова, – сказала она.
Нейт выпрямился, сжимая лом.
— Я прикрою.
Александр положил руку на плечо Марка, не сильно, но так, чтобы он почувствовал опору.
— Тогда идём. Прямо сейчас.
Садя резко толкнула дверь наружу, и их накрыл холодный, влажный воздух улицы. Перед ними лежал пустой, зловеще тихий двор, залитый тусклым светом одинокого фонаря, который мигал, будто пытался подать сигнал, но уже терял силы.
И в этом свете, у дальнего подъезда, я увидел их — фигуры, которые стояли неподвижно, склонив головы, будто прислушиваясь к чему-то. А потом одна из них подняла голову, и в полумраке блеснули пустые, остекленевшие глаза.
Она тихо зарычала.
И тут же другие головы повернулись в нашу сторону.

— Бежим! — крикнул Александр.
И мы снова побежали.