Часть 3 - Обмен

Жажда пришла раньше голода.
К концу условного «дня» (солнце уже заметно сдвинулось) люди стали говорить меньше и облизывать пересохшие губы чаще.
Появилось первое стихийное правило:
воду не показывать.
Те, у кого были бутылки, прятали их под одеждой, в рюкзаках, за пазухой.
Несколько человек уже соврали, что у них ничего нет.
И началась торговля.
— Полбутылки за пауэрбанк.
— Два батончика за нож.
— Таблетки за воду.
Цены рождались прямо на месте.
Экономика отчаяния.
Артём понял, что его способность может быть полезнее, чем казалось.
Он подошёл к мужчине с треснувшей бутылкой воды. Та подтекала.
— Стой, — сказал Артём. — Дай на секунду.
— Чего? — насторожился тот.
— Я могу починить.
Недоверие.
Подозрение.
Но страх потерять воду был сильнее.
Мужчина протянул бутылку.
Артём сосредоточился.
Он «увидел» структуру пластика — надрыв, истончённые волокна.
Аккуратно перераспределил материал, стянул края.
Трещина исчезла.
Бутылка стала даже плотнее в том месте.
Мужчина уставился на неё, потом на Артёма.
— Ты… ремесленник?
— Типа того.
Мужчина молча сделал глоток, потом протянул бутылку.
— Пей.
Это был первый честный жест здесь.
Артём сделал маленький глоток.
Тёплая, обычная вода показалась лучшим напитком в жизни.
— Если сможешь чинить вещи, — сказал мужчина, — ты будешь нужен.
Не «ценен».
Не «полезен».
Нужен.
Разница была важна.
Слух разошёлся быстро.
К Артёму начали подходить:
треснувшие очки
надорванные лямки рюкзаков
сломанные крышки
порванные пакеты
Он чинил не всё — только то, что понимал.
И быстро уставал. После десятка предметов начинала болеть голова.
Но он заметил закономерность:
чем мельче изменение, тем легче.
Микрокоррекция — почти бесплатно.
Полная перестройка — изматывает.
Именно тогда он увидел первую настоящую жестокость.
Не драку.
Не угрозы.
Холодный расчёт.
Группа «лидера» из начала дня поймала того самого парня с ускоренным обменом веществ. Он уже едва двигался.
— Он всё равно не жилец, — сказал кто-то.
— Он тратит воду зря.
— Это ресурс.
Они забрали у него бутылку.
Просто забрали.
Парень даже не сопротивлялся.
Сил не было.
Некоторые отворачивались.
Некоторые смотрели спокойно.
Никто не вмешался.
Через час он перестал дышать.
Первый, кто умер не от силы.
А от системы.
Артём почувствовал тяжесть в груди.
Этот мир ломал людей быстрее, чем жажда.
Вечером (если это можно было так назвать) вокруг уже формировались мини-сообщества:
силовики
торговцы
одиночки
те, кто примкнул к «лидеру»
Начиналась иерархия.
Иерархия всегда ведёт к конфликту.
Артём сидел, перебирая в руках тонкую пластиковую нить.
Он вдруг понял ещё одну вещь:
Он может не только чинить.
Он может разбирать чужие вещи на материал.
А материал — это форма.
А форма — это инструмент.
Иглы.
Леска.
Крючки.
Даже простое оружие.
Впервые его способность показалась не просто полезной.
А потенциально опасной.
Он поднял взгляд.
Вдалеке двое уже спорили из-за воды.
Спор становился громче.
4096 человек постепенно превращались
в 4096 конкурентов.
И это было только начало.