Часть 1

Меня изнасиловал мой лучший друг.

Я усмехнулась своим мыслям, чувствуя, как по щекам текут слёзы. Усмехнулась, потому что это было так абсурдно. Так неправильно. Так больно. Он был моим лучшим другом. Мы знали друг друга с детства. А теперь он сделал это со мной.

В тот же миг слёзы хлынули ещё больше по щекам, горячие и беспощадные, заливая лицо, стекая по подбородку и падая на простыню тёмными влажными пятнами. Я сидела на полу у изголовья кровати. Не помню, как оказалась здесь — наверное, сползла с матраса, цепляясь пальцами за край простыни, пытаясь удержаться, но силы просто ушли. Мои ноги подкосились, и я рухнула, ударившись плечом о деревянную ножку, даже не почувствовав боли. Всё слилось в один густой, липкий, тягучий ком, который застрял где-то в груди и не давал дышать.

Теперь я сидела здесь. Натянула одеяло до самого подбородка, подтянула колени к груди и обхватила их руками, сжавшись в маленький тугой клубок. Я пыталась стать невидимой, раствориться в воздухе, исчезнуть. Спрятаться от самой себя.

Всё произошло так быстро. А потом он просто встал. Застегнул джинсы. Натянул футболку. Поправил волосы одной рукой, будто только что вышел из спортзала, а не из моего тела. Он даже не посмотрел на меня. Нет, посмотрел. Мельком. Пустым, стеклянным взглядом. Без сожаления, без стыда, без единой эмоции. Словно я была пустым местом и меня вообще никогда не существовало. А потом он повернулся и вышел. Я слышала его шаги — уверенные, спокойные, ничуть не дрожащие. Щёлкнула входная дверь. И всё стихло.

Я пыталась думать. Пыталась найти в себе хоть одну ясную мысль, хоть одну зацепку за реальность. Но в голове была только пустота — густая, ватная, непробиваемая. Все мои мысли разбивались о стену боли, которая пульсировала внутри меня, пронизывая каждую клетку. Боль была везде. Саднило внутри — тупая, ноющая боль внизу живота, отдающаяся в поясницу и бёдра. Ныли мышцы рук и ног, будто меня переехал грузовик. Горели запястья — там, где он сжимал их своими пальцами, прижимая меня к кровати, не давая вырваться. Я подняла руки и посмотрела на них. На коже уже начинали проступать синяки — тёмные, лиловые, неестественные. Отпечатки его пальцев. Следы его собственничества, того, что произошло.

Он был как животное. Я повторяла это про себя снова и снова, пытаясь найти в этой мысли хоть какое-то объяснение, хоть какую-то логику. Но животные действуют по инстинкту — они убивают, чтобы выжить, или защищают свою территорию. А Лука... он просто захотел. Ему захотелось, и он взял. Без вопросов, без разрешения, без капли уважения ко мне. Он просто пришёл, сделал то, что хотел, и ушёл. Лучший друг. Сейчас это слово звучало как насмешка, как пощёчина, которой было недостаточно, как плевок в самую душу. Я знала его с детства. Мы вместе ходили в школу, играли в парке, учились кататься на велосипеде. Он был тем, кто всегда защищал меня от обидчиков, смешил, когда мне было грустно, знал все мои секреты. Я думала, что Лука — самый безопасный человек в моей жизни. Я ошиблась. Самая страшная опасность часто приходит от тех, кого мы впускаем в своё сердце. Кто знает нас настоящими. Кто знает наши слабости. И кто использует это знание против нас.

Слёзы текли не переставая. Я уже не пыталась их сдерживать. Они лились сами собой — горячие, солёные, бесконечные. Мне казалось, что из меня вытекает вся жизнь вместе с ними, что я растворяюсь в этой влаге, превращаюсь в ничто. Рыдания вырывались из груди сухими, хриплыми звуками, которые я не могла контролировать. Я закусывала губу, пытаясь сдержать их, но они рвались наружу, сотрясая моё тело, заставляя плечи вздрагивать в каком-то болезненном ритме. Задыхалась, хватала воздух ртом, но воздуха не хватало — он обжигал лёгкие, царапал горло, не давая вдохнуть полной грудью. Я чувствовала себя разбитой, уничтоженной, пустой. Как будто он забрал у меня не просто тело, а всю мою суть. Всё, что составляло меня.

Но хуже слёз было другое. Физическое ощущение грязи. Липкой, оскверняющей, отвратительной. Я чувствовала, как его сперма медленно стекает по внутренней стороне бедра — тёплая, противная, чужая. Она оставляла влажный холодный след на коже, и каждый раз, когда чувствовала это движение, меня тошнило. Настоящая, физическая тошнота подкатывала к горлу, и я сглатывала её, сжимая зубы, зажмуриваясь от отвращения. Я хотела встать. Дойти до ванной. Смыть это с себя. Смыть всё — его прикосновения, его запах, его присутствие, которое въелось в поры, в волосы, в каждую клетку моего тела. Но я не могла пошевелиться. Мои ноги отказывались слушаться, руки дрожали так сильно, что даже не могла удержать одеяло, которое сползало с плеч. Я снова и снова натягивала его, прячась от мира, прячась от себя.

Взгляд упал на кровать. Светлая простыня была смята, сбита в комки — следы нашей борьбы, нашей отчаянной схватки, которую я проиграла. И на ней алело пятно. Яркое, свежее, чужое. Моя кровь. Она расплылась по ткани неровным кругом, впиталась в неё, оставляя тёмный влажный след. Я смотрела на это пятно, не в силах отвести взгляд. Оно было доказательством. Реальным, осязаемым доказательством того, что произошло. Не просто страшный сон. Не просто кошмар, от которого можно проснуться. Это случилось по-настоящему. Со мной.

Я не знаю, сколько так просидела. Время перестало существовать. Оно текло вязко, медленно и я просто существовала в этой липкой тишине, наполненной моими собственными рыданиями. А потом я услышала звук.

Скрипнула входная дверь.

Внутри меня всё оборвалось. Сердце пропустило удар, а затем забилось где-то в горле — панически, предупреждающе. Я замерла, боясь дышать. Слёзы вдруг остановились, словно им приказали. Взгляд был направлен на дверь в спальню, приоткрытую на несколько сантиметров. Я знала, что он ушёл. Точно слышала, как захлопнулась входная дверь, как завелась его машина. Он уехал. Но кто-то вернулся. Шаги приближались, тяжёлые, уверенные, взрослые. Не его лёгкая походка, которой он гордился. Это были шаги человека, который знает, куда идёт, и не сомневается в своих движениях.

Я всхлипнула, втянула воздух, но он не шёл — обжигал лёгкие, как кислота. Я зажала рот ладонью, пытаясь заглушить звуки. Дверь в спальню медленно открылась.

На пороге стоял не он.

Марко Нери. Друг отца. Спокойный, всегда холодный, серьёзный и властный. Человек, который никогда не повышал голоса, но от одного его взгляда хотелось вытянуться по струнке. Он был одним из тех, кто умел молчать так, что его молчание было громче любых криков. Марко приходилось часто бывать в нашем доме — отец доверял ему как себе, они вместе работали, вместе отдыхали, вместе решали проблемы. Родители уехали на отдых, и Марко должен был проведывать меня. Проверять, всё ли в порядке, не нужно ли мне что-то. Родители даже не сомневались — он был надёжным, ответственным и правильным.

Я увидела его и резко дёрнулась. Схватила одеяло, прикрывая голые плечи, сгребла его выше, закрываясь. Быстро провела ладонями по мокрым щекам, пытаясь стереть слёзы, но они не слушались — текли и текли, оставляя мокрые дорожки на коже. Я вытерла их снова. Бесполезно. Они катились снова, предательски выдавая меня.

Марко остановился в дверях. Его руки были скрещены на груди. Он не двигался, не приближался. Просто стоял и смотрел на меня. Его лицо было спокойным, но я видела — он всё понял. Всё. По моим красным глазам, по одеялу, которое я судорожно прижимала к груди, по моей дрожи. Марко молчал, и это молчание было страшнее любых вопросов.

Марко подошёл, опустился передо мной на колени, и его руки легли на мои плечи — сильные, тёплые, уверенные. Он не спрашивал разрешения, просто притянул меня к себе, прижимая к своей груди так крепко, что я услышала биение его сердца — ровное, спокойное, надёжное. Я замерла на мгновение, чувствуя, как его тепло проникает сквозь одеяло, сквозь мою дрожащую кожу, согревая меня изнутри. А затем его рука легла на мои волосы.

— Ванесса, — наконец сказал он, и голос его был низким, твёрдым, но в нём не было привычной холодности. — Что случилось?

Я не могла говорить, просто смотрела на него снизу вверх, чувствуя, как слёзы снова застилают глаза. У меня было желание сказать что-то, но слова застревали в горле. Я прикусила губу, пытаясь сдержать новый приступ рыданий, но они рвались наружу.

Он гладил меня. Медленно, ритмично, успокаивающе. Его пальцы перебирали мои спутанные пряди, распутывая их, приглаживая, возвращая им порядок, который исчез вместе с моим миром. Я чувствовала его ладонь на своей голове — большую, тёплую, тяжёлую. Она лежала так естественно, будто всегда должна была быть здесь. Будто он всегда должен был быть здесь.

— Тише, — сказал он, и его голос был низким и успокаивающим. — Тихо, маленькая. Всё будет хорошо. Я здесь. Я с тобой.

И тогда что-то сломалось окончательно.

Я прижалась к нему, уткнулась лицом в его плечо, вдыхая запах его одеколона — резкий, мужской, такой тёплый и родной. Я разрыдалась. Громко, отчаянно, отпуская весь ужас, который скопился внутри за эти бесконечные минуты. Плакала так, как не плакала никогда в жизни — навзрыд, задыхаясь, сотрясаясь всем телом. Слёзы текли рекой, заливая его рубашку, оставляя на ней влажные пятна, но он не отстранился, просто держал меня. Обнимал. Прижимал к себе.

Его рука продолжала гладить меня по волосам. Я чувствовала, как его пальцы скользят по моей голове, успокаивая, убаюкивая, давая мне понять, что я в безопасности. Что я не одна. Что он здесь.

— Несса, — тихо сказал он, и его голос прозвучал прямо над моим ухом, низкий, тёплый, чуть хриплый. Он никогда не называл меня так. Никто не называл. Только он. И в этом одном слове было столько заботы, столько нежности, что слёзы хлынули с новой силой. — Кто это сделал?

Я всхлипнула, сжала пальцами его рубашку, чувствуя под ней твёрдые мышцы. Я не хотела отрываться от него, хотела остаться здесь, в его объятиях, навсегда. Чтобы никогда не видеть мир снаружи.

— Кто, — повторил он мягче, и его рука на мгновение замерла на моей голове, а затем снова начала гладить.

Я подняла голову. Слёзы застилали глаза, видела его лицо как сквозь пелену. Но чувствовала его взгляд — тёмный, серьёзный, прожигающий насквозь. В нём не было осуждения. Не было жалости. Только боль за меня и стальная решимость.

— Лука, — выдохнула я, и имя вырвалось вместе с рыданием.

Марко замер. Я почувствовала, как напряглись его мышцы под моими пальцами, как сжалась его рука, гладившая мои волосы. Он не сказал ни слова. Но я слышала его дыхание — оно стало глубже, тяжелее. Я видела, как его челюсти сжались, как побелели костяшки его пальцев на моей спине. Внутри него бушевала ярость. Такая холодная, сдержанная, что она была страшнее любых криков.

— Сделай глубокий вдох, — сказал он тихо. — Вот так. Молодец. Всё хорошо. Я рядом.

Я не знала, сколько времени прошло. Может, минута. Может, час. Просто плакала, пока моё тело не нашло покой в его объятьях. Я прижалась к нему, чувствуя, как его пальцы продолжают гладить мои волосы. У меня было чувство безопасности. Впервые за этот ужасный день я чувствовала, что я в безопасности.

————————————————————
Как вам глава?
Понравилось? Что чувствовали, когда читали? Как думаете, что будет дальше? Мне правда очень интересно узнать ваше мнение ❤️