Пролог

— Я буду скучать, — сказала Ванесса, стоя у двери с чемоданом в руках.

Мама обняла её крепко-крепко, и Ванесса на мгновение почувствовала себя маленькой девочкой. Той, которая боялась темноты и засыпала только с ночником. Той, которой мама читала сказки на ночь.

— Мы всего на две недели, — прошептала она. — Ты справишься. Ты у нас взрослая.

— Я знаю, — пробормотала Ванесса. — Просто... странно. Дом без вас.

— Марко будет заглядывать, — напомнил отец. Он стоял в дверях, уже в куртке, с ключами в руках. — Если что — звони ему. Он серьёзный мужик, но если надо — поможет.

Ванесса поморщилась. Она видела, как отец набирает номер Марко, как они перекидываются короткими деловыми фразами. Этот человек всегда был где-то рядом — тенью, которая появлялась в их доме раз в неделю. Он никогда не шутил, не улыбался. Просто сидел с отцом, пил кофе и говорил о делах. И иногда бросал на неё взгляд — такой, от которого становилось не по себе.

— Зачем ему со мной возиться? — спросила она, уже не надеясь на ответ.

— Потому что я попросил, — отец был категоричен. — А Марко не отказывает.

Она не стала спорить. Родители уехали через час. Ванесса стояла у окна и смотрела, как машина исчезает за поворотом. В доме вдруг стало тихо. Слишком тихо. Она слышала, как тикают часы, как гудит холодильник, как её собственное сердце бьётся в груди.

Она сжала плечи и отошла от окна. Ей нужно было чем-то заняться, чтобы не думать о пустоте. Она перебрала книги, заварила чай, включила фильм, который уже видела сто раз. Ничто не помогало. Она чувствовала себя потерянной, даже когда всё было хорошо.

А потом пришло сообщение от Луки.

— Я приду вечером. Мы же обещали друг другу, что проведём это время вместе.

Ванесса улыбнулась. Единственный человек, который всегда был рядом. Единственный, кому она доверяла. Единственный, кто знал её настоящую.

— Приходи, — написала она в ответ. — Я жду.

Она не знала тогда, что это сообщение станет последним хорошим решением в её жизни. Что через несколько часов она будет сидеть на полу у кровати, обнимая колени, и проклинать себя за то, что поверила ему. Что в дом войдёт другой мужчина — тот, кого она боялась, — и станет единственным, кто даст ей опору.

Но пока она улыбалась телефону и чувствовала лёгкость в груди.

Пока она ещё была собой.