Глава 10. Последний росчерк
Школа «Шинхва» задыхалась от сирен. Жёлтые ленты теперь опутывали не просто отдельный кусок двора, а весь периметр заброшенной оранжереи. Повсюду сновали люди в форме, вспышки криминалистических камер разрезали вечерний полумрак, а тяжёлые пластиковые мешки один за другим грузили в машины скорой помощи.
В главном холле первого этажа было не протолкнуться от заплаканных учеников, растерянных учителей и хмурых детективов. Полиция перекрыла все выходы. Никого не выпускали без подробного допроса.
Джунхо сидел на деревянной скамье у стены, сжав зубы так, что на скулах перекатывались желваки. К нему в очередной раз подошёл следователь в сером пальто, листая блокнот с записями.
— Ещё раз, Джунхо, — устало произнёс мужчина, нависая над парнем. — Ты утверждаешь, что у Юри и Таын не было открытого конфликта? Но их нашли в одном помещении с ножами в руках. Весь класс говорит, что их банда разваливалась на глазах. Ты был близок с Юри. Что ты скрываешь?
— Я уже всё сказал, — глухо отозвался Джунхо, не поднимая глаз. — Я ничего не знаю.
Детектив тяжело вздохнул, делая пометку в бумагах.
— Мы всё равно докопаемся до сути. Мы не прекратим опросы, пока не перетрясем каждого ученика, каждого учителя и всех возможных свидетелей в этом районе. Из этой школы никто не выйдет чистым, парень. Запомни это.
Следователь отошел к группе других оперативников, а Джунхо медленно поднял голову. Он посмотрел на выход из школы. Внутри него кипела глухая, ядовитая ярость. Полиция могла копать сколько угодно, но он знал: они ищут не там. И он сам не остановится, пока не узнает, что на самом деле произошло со всеми ними.
Два дня спустя городское кладбище утопало в удушливом сером тумане.
Похороны Юри и Таын объединили в один бесконечный, чёрный кошмар. Собралась почти вся школа, приехали дальние родственники, учителя стояли с каменными лицами. На новые мраморные плиты, вставшие в один ряд с могилами Даён, Наны, Джиён и Мин Со, легли сотни белых хризантем. Было много плача, громких причитаний и шёпота о «проклятии одиннадцатого класса».
Постепенно толпа начала расходиться. Люди медленно потянулись к выходу, садясь в чёрные автомобили и спеша поскорее покинуть это жуткое место. Последним ушёл Джунхо, задержавшись у могилы Юри и оставив на холодной земле её любимую зажигалку.
Когда на аллее не осталось ни души, из тени старого раскидистого клёна медленно вышла одинокая фигура.
Ын-би шла не торопясь. На ней было простое чёрное пальто, волосы аккуратно убраны, а лицо казалось абсолютно спокойным. Она подошла к шести свежим могилам, выстроившимся в ровную шеренгу, и остановилась прямо посреди них.
Несколько секунд она просто молча смотрела на фотографии красивых, некогда сильных и влиятельных девушек, которые держали в страхе всю школу. А затем тишину кладбища нарушил тихий, едва слышный звук.
Ын-би рассмеялась.
Это был мягкий, искренний и абсолютно безжалостный смешок, от которого веяло леденящим душу безумием. Она смотрела на портрет Юри с её лисьими глазами и яркими волосами, и в её чёрных омутах отражался чистый, ничем не прикрытый восторг. Они были такими крутыми. Такими недосягаемыми. И все они легли в эту землю просто потому, что Ын-би так захотелось.
Ын-би неторопливо запустила руку в глубокий карман пальто и достала оттуда маленький, обтянутый чёрной кожей блокнот и дорогую перьевую ручку.
Она открыла нужную страницу. Сверху аккуратным, каллиграфическим почерком было выведено название: «Старшая школа Шинхва».
Ын-би прижала блокнот к колену, сняла колпачок и одним уверенным, размашистым движением руки намертво зачеркнула эту строчку жирными чёрными чернилами. Дело было сделано. Шестёрка стёрта с лица земли.
Она перевернула страницу на следующий, абсолютно чистый белый лист. Ын-би занесла ручку и вывела на бумаге новое название:
«Старшая школа Харим».
Она закрыла блокнот, спрятала его обратно в карман и, развернувшись на каблуках, пошла прочь по длинной кладбищенской аллее. На её бледном лице снова играла её фирменная, кроткая улыбка примерной ученицы, а впереди, за воротами, её ждал автобус до совершенно другого района города.