Глава 8. Слёзы по чужой крови

Кабинет 11-А класса напоминал склеп. За партами сидели едва ли пятнадцать человек — остальные просто побоялись прийти в школу, которую в прессе уже открыто называли «проклятой». Полицейские машины на улице всё ещё мигали красно-синими огнями, а на асфальте под окнами уборщики безуспешно пытались смыть багровые следы.

Дверь класса медленно отворилась. Вошла Юри.

Её некогда безупречный вид был разрушен: огнено-красные волосы спутались, воротник блузки был помят, а лицо казалось серым, будто сделанным из мела. Она двигалась как лунатик, не замечая никого вокруг, и тяжело опустилась за свою парту. Прямо за ней, словно верный пёс, скользнула Ын-би, сев на соседнее место. Из их некогда великой и пугающей шестёрки в классе остались только Юри и Таын. Таын сидела у окна, бледная, собранная, и не сводила с Юри своего пристального, тяжёлого взгляда.

В класс вошёл классный руководитель. Мужчина выглядел так, словно постарел на десять лет. Он опёрся руками о кафедру, долго молчал, пытаясь совладать с дрожью в голосе, а затем тихо произнёс:

— Ребята... Я должен сообщить вам ужасные новости. Сегодня утром... Нана покончила с собой, выбросившись из окна. А чуть позже полиция, прибывшая к дому старосты, обнаружила в гостиной тело Кан Даён. Причина смерти Даён пока устанавливается, но... их обеих больше нет с нами.

По классу пронёсся удушливый, коллективный вздох. Кто-то из девчонок громко зарыдал, закрыв лицо руками.

Но в ту же секунду тишину разорвал другой звук. Юри резко поднялась со своего места, с грохотом опрокинув стул. Из её груди вырвался страшный, животный всхлип. Она схватилась руками за голову, и по её щекам хлынули слёзы.

— Нана... — прошептала Юри, задыхаясь от подступающей истерики. — Нана, зачем... Почему ты...

Она бьлась в настоящей, безумной агонии. Вина за смерть лучшей подруги, которую она искренне любила и чьё самоубийство не входило в её планы, разрывала её изнутри. Юри плакала так громко и отчаянно, что её крик резал уши. А затем, не выдержав взглядов, она резко развернулась и бросилась вон из класса, громко хлопнув дверью.

На последней парте у двери сидел Джунхо — тот самый лидер хулиганов, который ловил каждый вздох Юри. Он не плакал. Всё то время, пока учитель говорил, Джунхо смотрел только на неё. И его лицо постепенно каменело.

Джунхо был бандитом, но он не был дураком. Он отлично помнил, как Юри дорожила своей сестрой Даён. И сейчас, в его голове, как шестерёнки в ржавом механизме, начали крутиться страшные мысли.

«Она рыдает по Нане... Она кричит её имя, её трясёт от горя... Но когда учитель сказал, что умерла Даён — её родная кровь, её сестра — Юри даже бровью не повела. Её лицо застыло, словно она уже знала. Словно для неё это не было новостью».

Джунхо вспомнил, как Юри изменилась в последнее время. Вспомнил, как она жестоко осадила его в туалете из-за новенькой. Вспомнил странные смерти Мин Со и Джиён. В его влюблённом сердце впервые зародился холодный, липкий ужас. Он посмотрел на пустую парту Юри, а затем перевёл взгляд на Ын-би. Новенькая сидела абсолютно спокойно, аккуратно поправляя воротничок, и на её губах едва заметно цвела холодная, сытая улыбка.

Джунхо сжал кулаки так, что побелели костяшки. «Что ты натворила, Юри? — подумал он, и внутри него поднялась волна ярости. — Что эта тварь с тобой сделала? Я узнаю правду. Чего бы мне это ни стоило». Он ещё не знал, что эта клятва перенесёт его расследование в следующий, двенадцатый класс, но первый шаг к разоблачению был сделан.

Юри бежала по пустым коридорам школы, не разбирая дороги. Слёзы застилали глаза, превращая мир в размытые пятна. Она выскочила на задний двор, где туман укутывал пустые спортивные площадки, и без сил упала на колени прямо в сырую траву.

Её трясло. Внутри её головы кричали голоса погибших подруг. Мин Со, Джиён, Даён... и Нана. Белое платье Наны стояло перед её глазами, обвиняя во всём.

— Юри... — раздался сзади мягкий, кристально чистый голос.

Юри обернулась. К ней медленно подходила Ын-би. Ветер шевелил её аккуратные тёмные волосы. Она выглядела такой спокойной, такой безмятежной на фоне этого ада.

— Уходи... — хрипло выдавленная Юри, закрывая лицо руками. — Уходи, Ын-би... Нана мертва. Моя сестра мертва. Они все умерли из-за нас... Это проклятие.

Ын-би опустилась на колени прямо перед ней. Её прохладные, тонкие ладони мягко, но настойчиво обхватили запястья Юри, убирая их от лица. Она заставила Юри посмотреть в свои огромные, бездонные чёрные глаза. В них снова была та пугающая, убаюкивающая пустота.

— Не из-за нас, Юри, — нежно прошептала Ын-би, вытирая большими пальцами слёзы с её щек. — Они умерли, потому что были слабыми. Потому что они хотели забрать тебя у меня. Нана просто не выдержала правды. Но у тебя есть я. Посмотри на меня, Юри. Я твоя семья. Единственная, кто остался.

Юри смотрела в эти чёрные омуты, чувствуя, как её воспалённый, уставший от вины мозг снова сдаётся. Яд слов Ын-би проникал глубоко под кожу, выжигая остатки человеческой скорби. Юри судорожно вздохнула и уткнулась лбом в плечо Ын-би, обнимая её так крепко, словно та была её последним спасательным кругом в океане крови.

— Да... — эхом отозвалась Юри, погружаясь в окончательное, финальное безумие. — Только ты. У меня осталась только ты.

Чуть поодаль, за углом кирпичной пристройки, стояла Таын. Она видела всё. Она слышала каждое слово. Она крепче сжала в кармане рукоятку складного ножа, который взяла из дома. Пазл был собран. Ждать больше было нельзя — Юри была полностью невменяема и могла нанести удар по ней в любой момент.

— Завтра, Юри, — тихо прошептала Таын в утренний туман. — Завтра мы это закончим.