Глава 5. Последнее убежище

Две смерти за одну неделю — это был уже не просто несчастный случай. Это было проклятие.

Тело Джиён нашли во вторник утром. Официальная версия полиции снова оказалась до глупого удобной: несчастный случай, удушение в результате неосторожного обращения со спортивным инвентарем (якобы запуталась в шнурах шведской стенки во время уборки). Но в этот бред уже никто не верил. Школу «Шинхва» накрыла волна паранойи. Родители забирали детей посреди уроков, коридоры опустели, а некогда великая и пугающая шестёрка девушек превратилась в призрак.

Даён сидела в своей комнате, плотно задернув шторы. Яркий солнечный свет казался ей издевательством. Бескомпромиссный, сильный лидер, державшая в страхе всю школу, сейчас выглядела бледной тенью самой себя. Её трясло. Каждые пять минут она проверяла замки на окнах и пила остывший ромашковый чай, который не помогал.

— Это не совпадение... Нана, это не совпадение, — Даён судорожно сжала чашку, глядя в одну точку.

Нана сидела на краю её кровати. Она аккуратно забрала из дрожащих рук Даён фарфоровую чашку и поставила её на тумбочку. Сердце Наны разрывалось от вида любимого человека в таком состоянии. Она всегда была рядом, всегда шла на шаг позади Даён, ловя её одобрительные взгляды. И видеть, как её сильная, гордая Даён ломается от страха, было невыносимо.

— Тихо, Даёни, тихо... — Нана мягко пересела ближе и обняла её за плечи, прижимая к себе. — Полиция разберется. Школу проверяют. Мы в безопасности здесь, у тебя дома.

— Мы не в безопасности! — Даён резко подняла голову, и в её глазах Нана увидела застывший ужас. — Ты не понимаешь... Юри. Моя сестра. Она изменилась. Когда умерла Мин Со, она даже не вздрогнула. Когда нашли Джиён... она просто прошла мимо! Юри никогда не была святой, но она любила нас! А теперь... она возвращается посреди ночи, от неё пахнет чужими дешёвыми духами, и она смотрит на меня так, будто я пустое место. Эта девка, Ын-би... она околдовала её. Мне кажется, Юри сошла с ума.

Нана крепче прижала Даён к себе, утыкаясь носом в её волосы. Мысль о том, что яркая, харизматичная Юри как-то причастна к кошмару, казалась дикой, но Нана не могла отрицать очевидного: Юри больше не была частью их компании. Она стала чужой.

— Пусть сходит с ума, — прошептала Нана, чувствуя, как внутри неё, вопреки всему этому ужасу, разгорается отчаянное, давно подавляемое чувство. — Главное, что мы есть друг у друга. Я тебя не оставлю, слышишь? Ни за что на свете.

Даён отстранилась всего на пару сантиметров и посмотрела Нане в глаза. В комнате было темно, слышалось только их прерывистое дыхание. Страх смерти и близость потери сорвали все маски. Даён вдруг поняла, что Нана была единственной, кто оставался предан ей до самого конца — не ради статуса «королевы школы», а ради неё самой.

Даён первая подалась вперед, судорожно, со слезами на глазах впиваясь в губы Наны.

Этот поцелуй отличался от того, что происходило между Юри и Ын-би. В нём не было яда, манипуляций или жажды власти. Это была чистая, отчаянная попытка спастись от окружающего их кошмара. Нана ответила с такой же накопившейся за годы страстью, бережно придерживая Даён за затылок, словно пытаясь защитить её от всего мира. В этот вечер, среди руин своей прошлой жизни, они наконец обрели друг друга.

В это же время на другом конце города, в съёмной квартире на техническом этаже, Юри лежала на кровати, положив голову на колени Ын-би.

В комнате было убрано, но на столе стояли три пустые рамки для фотографий — Ын-би любила коллекционировать «трофеи» из своих прошлых школ, но Юри об этом не знала. Она была слишком увлечена тем, как прохладные пальцы Ын-би перебирали её огненно-красные волосы. Юри зажмурилась от удовольствия, чувствуя себя абсолютно счастливой. Ей было плевать на траур в школе. Плевать на полицию. Плевать на слёзы сестры. Единственное, что имело значение — это тепло рук Ын-би.

— Юри... — нежно позвала Ын-би. Её голос звучал как сладкий сироп, но в глазах застыл ледяной расчёт. — Твоя сестра, Даён... Она сегодня так долго смотрела на меня в коридоре.

Юри мгновенно открыла глаза и напряглась. Лисий разрез её глаз потемнел.

— Что она сделала? Она подходила к тебе?

— Нет, — Ын-би тяжело вздохнула, изображая глубокую печаль. — Но она разговаривала с Наной. Я случайно услышала их в раздевалке. Даён сказала, что знает, что это мы виноваты в смерти девочек. Она собирается пойти к директору и в полицию завтра утром. Она хочет запереть тебя в психиатрической клинике, а меня — посадить в тюрьму. Юри... твоя сестра ненавидит меня. Она хочет разлучить нас. Если они сделают это, я просто... я не смогу жить без тебя. Я убью себя.

Каждое слово Ын-би вонзалось в воспаленный мозг Юри, стирая последние капли родственной привязанности. Даён. Её родная сестра. Та, с кем они выросли без матери, деля всё поровну. Теперь Даён хочет разрушить её счастье. Хочет забрать Ын-би. Хочет уничтожить их любовь.

Юри медленно поднялась с колен Ын-би. На её лице не было гнева — только холодная, мёртвая решимость. Психопатия, бережно взрощенная манипуляциями Ын-би, достигла своего пика.

— Она ничего не сделает, — тихо, безэмоционально произнесла Юри, поправляя красную прядь. — Никто не разлучит нас. Я решу этот вопрос сегодня ночью.

Ын-би опустила голову, пряча победоносную улыбку. Она знала, что Даён никуда не собиралась идти — та была слишком запугана. Но Юри уже не проверяла факты. Юри была идеальным оружием в её руках. И это оружие как раз направлялось домой, чтобы нанести удар по собственной крови.