Тридцать шесть
Свои тридцать шесть лет Виктория запланировала отметить в закрытом частном клубе Casa Cipriani. Кэтрин полагала что выбор был сделан за шикарный вид на Бруклинский мост, а вовсе не за элитарность заведения. Все клубы, баснословные счета на членство которых исправно оплачивала Виктория, так или иначе подходили для такого масштабного мероприятия как день рождения CEO холдинга RMG, куда запросто можно пригласить не только акционеров, но и губернатора и министра финансов. Но вид, который открывает Casa Cipriani, будет еще и греть холодное сердце именинницы весь вечер, пока она будет вынужденно перевыполнять свой план по светским мероприятиям на ближайшие несколько месяцев. Ведь глава конгломерата - одного из крупнейших налогоплательщиков штата - не может себе позволить отметить день рождения в узком кругу или же вовсе не отмечать его.
От воспоминаний о вчерашнем дне Кэтрин все еще слегка подташнивало. Она заранее готовилась ко дню рождения Виктории, зная что это будет красивый, дорогой, стратегический политический раут. Она подготовила шелковое закрытое платье по фигуре цвета сливочного масла, которое ближе к вечеру должна доставить помощница прямо в офис, вместе с аксессуарами, обувью, визажистом и стилистом по волосам. Потому что времени было катастрофически в обрез. Опаздывать нельзя, прийти неподготовленной тоже, не прийти - корпоративная и светская смерть. Кэтрин правда не предполагала что будет в таком отвратительном настроении в этот день. Она планировала блистать после того как вернет доки на Джефферсон-стрит и пакет на четыре с половиной процента домой, и ловить весь вечер смягчившийся, возможно даже доверчивый, взгляд Виктории. Вместо этого она весь день находила себя в ожидания того, что их отношения с Викторией откатятся в первые годы пребывания Кэтрин в Нью-Йорке, хотя и понимала что это просто разыгравшаяся тревожность. Виктория явно стала старше и, вместе с тем, мудрее и спокойнее, особенно после смерти ее отца.
Хотя Виктории было уже тридцать лет на момент ее знакомства с новой женой дяди Чарльза, вела она себя тогда порой как задиристый подросток. Она была дерганной, невыносимой и порой просто злой. Кэтрин искренне не понимала чем так задела племянницу Чарльза, ведь она явно не представляла для нее какой-то прямой угрозы. На тот момент Кэтрин еще даже не помышляла о том чтобы влиться в ряды топ-менеджеров RMG, она просто хотела научиться жить в этом новом для себя месте и обществе, она хотела чтобы ее приняли. Многие, не только Виктория, не одобряли выбор Чарльза, но большинство из них вели себя приемлемо - сухо, холодно порой, часто снисходительно - но это было терпимо. Отец Виктории и брат Чарльза - Артур - тоже не любил Кэтрин и не скрывал этого. Он любил давать невестке понять что ей лучше бы помолчать и просто быть той кто она есть - симпатичной безделушкой. Когда рядом находился Чарльз он, конечно, вел себя учтиво и галантно. Поэтому Кэтрин предпочитала всегда находится только рядом с мужем.
Но всякий раз когда на семейных ужинах присутствовала Виктория, особенно до рождения Лео, Кэтрин не знала куда деться от ее раздраженного, тяжелого взгляда. Она никогда не уходила с ужина без изящной поддевки на тему быстрого социального лифта, злой шутки на тему французских провинций и язвительного комментария о том что за деньги покупается буквально все, кроме истинного вкуса и происхождения. Артур пытался порой присмирить Викторию, особенно если та была на совсем уж на диком кураже, но тогда они обычно закусывались между собой и ужин был испорчен окончательно. Артур не любил ругаться с дочерью из-за французского сувенира брата, у них с Викторией и без того тем для скандалов и споров хватало. Викторию действительно мог успокоить только Чарльз. Он всегда находил такие слова чтобы племяннице стало чуть стыдно и она притихла до конца вечера, совсем не глядя на Кэтрин.
Она в принципе не любила смотреть на нее, особенно в глаза. Даже когда она в очередной раз глумилась над женой дяди, она предпочитала смотреть ей куда-то в шею или на грудь, поднимая взгляд над бокалом с мартини лишь для того чтобы проверить реакцию. Кэтрин всегда предпочитала думать о том что это просто ментальная особенность Виктории - она не любит зрительный контакт. Но это было не так, Виктория прекрасно поддерживала зрительный контакт с кем угодно, кроме нее. Кэтрин оценила это когда Артур умер.
Когда патриарх семьи Ройал умер, Виктория явно выдохнула, расслабилась, стала спокойнее, и даже не пыталась как-то это скрыть от окружающих. Кэтрин тогда была беременна Лео и одновременно этот период запомнился ей ношением аккуратных керамических брекетов, это была ее мечта с подростковых лет. Виктория, устало вздохнув, прокомментировала это событие в разговоре с кузеном как-то так: «бедняжке из Лиона не удосужились выпрямить в детстве прикус, все приходится делать бедному дяде. Интересно, ему не приходится учить ее читать?». Кэтрин также хорошо запомнила что в это же время Виктория начала встречаться с рафинированной француженкой из банковского сектора Парижа, с безупречно ровными зубами, конечно же.
После смерти отца Виктория моментально заняла его кресло СЕО, не дав Совету даже толком опомниться и практически сразу же протащила свой проект Бруклин Вотерфронт. Ей стало не до семейных ужинов и тем более не до травли приблудившихся сироток, она почти перестала дергать и изводить Кэтрин. А когда родился Лео, Кэтрин даже показалось что она слегка смягчилась по отношению к ней за рождение маленького племянника. Что было странно, Виктория никогда не производила впечатление женщины, которая может быть без ума от младенца. Кэтрин четко помнит как тогда, в первые недели постпартума, Виктория заехала к ним в пентхаус чтобы лично передать дяде какие-то документы по Бруклину. Она так странно пристально смотрела на Лео, который как раз только поел и засыпал на руках матери, что Кэтрин, обезумевшая от гормонов и недосыпа, подумала что она пытается его сглазить. Но Виктория просто сказала:
- У него твои губы, Кэтрин. Смотри чтобы не передались твои зубы, ему нельзя сосать соску.
Кэтрин слегка опешила от внезапно спокойного и почти обыденного тона Виктории, хотя в самих словах все еще сквозило привычное высокомерие.
- У него черты еще десять раз поменяются, - ответила она, поправляя одеяльце, - Губы у него сейчас такие чтобы удобно было прикладывать к груди.
Виктория наклонилась чуть ниже и еще раз внимательно посмотрела на малыша. У ее глаз появилась мелкая сухая сеточка морщин, которая сразу сгладила этот тяжелый взгляд:
- Да нет. Не поменяются.
Чарльз все не шел, у него был какой-то важный звонок наверху в кабинете. И Кэтрин, внезапно поддавшись странному порыву, предложила Виктории:
- Хочешь подержать?..
Виктория тут же переключила свой взгляд на нее, явно удивленная не меньше самой Кэтрин. Возможно поэтому она абсолютно честно сказала:
- У меня тремор после дозы, Кэтрин. Не стоит.
Тогда Кэтрин предложила ей что-нибудь выпить, на что Виктория лишь криво улыбнулась и в этот момент Чарльз прервал их своим появлением.
В общем, смерть Артура изменила если не все, то многое. Виктория как будто резко повзрослела, успокоилась и ее вечные провокации сменились на да - ироничный, высокомерный, но стабильный - цинизм, который Кэтрин приняла за безопасную гавань. Еще после рождения Лео она поняла - Виктория больше не будет пытаться откусить ей голову. А похороны Чарльза внушили ей доверие, что эта застегнутая на все пуговицы женщина сможет ее защитить. Виктория не стала отрицать это наитие Кэтрин, но вчера она дала ей понять что это возможно только при тотальном взаимном доверии. Виктория ясно обозначила: не хочешь чтобы я видела в тебе только приблудившуюся кошечку с помойки? Отлично, мне как раз нужна стабильная правая рука, за которой не нужно вытирать лужи. Кэтрин понимала что одних ее активов под стройкой Бруклина, которые туда предусмотрительно заложил ее покойный муж, может быть не достаточно для того чтобы обеспечить себе доверительный взгляд Виктории. Она не понимала лишь на кой черт он ей сдался, но нутро истинной выживальщицы Кэтрин подсказывало ей что так надо.
Поэтому весь вторник Кэтрин не поднимая глаз от рабочего стола, разгребала завалы операционного отдела. Основные проблемы поступали конечно же со стороны финансов. Кэтрин уже с мрачным удовольствием предвкушала следующий Совет директоров, она очень хотела посмотреть на лица братьев. Но больше всего ей хотелось видеть расслабленное довольное лицо Виктории, поймать тот самый момент когда даже ей сложно сдержать внутренний триумф и он так и рвется наружу через предательские уголки губ. Их вчерашняя небольшая заварушка с Блейком обещала им усиление их общих пакетов акций на следующих голосованиях. Да, пакеты Оливера и Ричарда тоже усилятся из-за того что четыре с половиной процента Блейка капнули на баланс компании, но также Кэтрин была уверена в своей подрывной работе среди акционеров. Независимые директора должны встать на их сторону, им просто незачем бойкотировать работу компании в Бруклине и усиливать разногласия в семье Ройал, тем самым заставляя бесконечно нервничать своих доверителей. Вынуждая их постоянно гадать: пойдет ли этот корабль ко дну вместе с их дивидендами или нет?
Компании давно пора оправиться от смерти Артура и не затягивать с траурной нестабильностью после смерти Чарльза. Подобной качки, которая происходит в Совете директоров сейчас, сложно избежать после ухода таких гигантов как Чарльз и Артур. Как бы усердно они не подготавливали компанию к своему неизбежному уходу, она осиротеет и начнет лихорадочно искать новую опору, нестабильно заваливаясь то на одну, то на другую сторону. Однако, на взгляд Кэтрин, вовсе не обязательно увлекаться этой конкуренцией в песочнице Ройалов. Давно пора было договориться. И никто кроме Виктории, на данный момент, не обладал всеми необходимыми талантами и качествами, чтобы вывести компанию на новый уровень и не дать ей захлебнуться в кризисах. И лучше бы всем перестать это отрицать.
Ближе к ланчу ее кабинет посетил сам Оливер Ройал собственной персоной.
- Кэтрин, дорогая, я так устал общаться с тобой с помощью служебных записок и этих твоих маленьких агрессивных сообщений в слаке. Пойдем ка пообедаем вместе! И у тебя нет планов на обед, даже не пытайся меня обмануть, твоя секретарша мне все рассказала.
Оливер выглядел очевидно уставшим и невыспавшимся. Он всегда старался поддерживать образ безобидного весельчака и балагура, который случайным образом оказался в роли дракона, охраняющим золото компании, но сегодня его улыбка не была и на треть такой энергичной и задиристой как обычно. Впрочем, Кэтрин чувствовала себя не лучше. Она ощущала себя выцветшей картинкой и ей жизненно необходимо было привести себя в порядок до вечера. Она должна быть сегодня украденной статуей из Парфенона, лучом прожектора, кульминацией вечера, но никак не постером в кабине дальнобойщика, забытым на солнце.
Поэтому она с почти искренним сожалением сказала Оливеру:
- У меня и правда нет планов на обед, но и времени на него у меня тоже нет. Может завтра? У меня куча дел, Оливер, прости. А еще нужно привести себя в порядок перед приемом. Сам понимаешь, для меня это не просто галстук сменить.
Оливер безрадостно улыбнулся, опустив голову со своей идеальной стрижкой шторками, которая сегодня выглядела такой же слегка полинялой и взъерошенной как и ее хозяин. У его отца тоже были отличные волосы и Чарльз до самой смерти ходил к своему любимому барберу раз в две недели. Оливер вообще был ужасно похож на Чарльза в молодости, судя по тем фотографиям, которые видела Кэтрин. И, глядя на Оливера, она могла с уверенностью сказать что Чарльз был красивым мужчиной в своем расцвете.
Оливер убрал руки в карманы и не спеша прошелся по кабинету Кэтрин, подойдя к панорамному окну, которое было не зашторено, несмотря на полуденное яркое солнце. Он внимательно всмотрелся в даль, мазнул взглядом по высоткам Сохо и повернувшись к Кэтрин уже не скрывая своей сегодняшней задумчивости, спросил:
- Давай закажем тогда прямо сюда. Может из Нобу? Страшно хочется суши.
Оливер выглядел таким искренне задолбанным этим вторником и отсутствием в нем хороших суши, что Кэтрин сразу же легко согласилась, нажала на кнопку селектора и попросила Эль заказать обед на двоих из Нобу Даунтаун.
Оливеру было двенадцать, когда раньше срока родилась его так называемая мачеха Кэтрин в государственном роддоме Лиона. Конечно мачехой он ее никогда не называл, когда они познакомились, у него у самого уже были свои дети. Оливер, как впрочем и старший Ричард, всегда относился к выбору своего овдовевшего отца с мужским пониманием. Кэтрин молода, красива и финансово зависима - она была идеальной радостью старого мужчины, который прекрасно понимал что осталось ему немного и не собирался извиняться за свой выбор. Никто конечно не ожидал что амбиции Кэтрин могут оказаться выше полученного наследства и пентхауса на Пятой авеню.
Кэтрин полагала что Оливер испытывает ироничное уважение к ее прыти. Не смотря на то что он на мгновение потерял лицо в день ее назначения и выдал свои истинные эмоции - раздражение и непринятие - за эти несколько месяцев работы Кэтрин на посту СОО, Оливер ни разу не дал понять ей что искренне считает ее хоть какой-то помехой. Его подрывная деятельность в отношении стройки в Бруклине как была до Кэтрин, так и продолжилась в том же темпе после ее назначения. У Оливера были корпоративные счеты с кузиной, но никак не с мачехой. Оливер считал Кэтрин лишь инструментом, но не проблемой. Они все так считали и Кэтрин прекрасно осознавала свою роль.
К тому же, ей хотелось верить, что Оливер как родитель, должен понимать ее желание дать сыну все самое лучшее. Он должен знать какие амбиции просыпаются в человеке, когда он становиться родителем. Желание отвоевать себе место под солнцем и близко не сравнится по силе с желанием отвоевать это место и подарить его своему ребенку. Хотя, возможно Оливер, как выходец из финансовой аристократии, никогда не испытывал этой выжигающей изнутри готовности вцепиться в глотку любому кто посчитает себя вправе перешагнуть через твоего ребенка, потому что никто себе такого позволить попросту не мог. И он и его жена Лидия были детьми старых и новых денег, очень больших денег. Оливер мог только догадываться о том как ощущается контраст между Верхним Ист-Сайдом и Южным Бронксом.
Когда привезли заказ и они разместились за низким столиком, Кэтрин вдруг почувствовала такой пронзительный уют рядом с Оливером, но одновременно это было жутковато. Из-за сходства Оливера с Чарльзом, ей вдруг почудился призрак покойного мужа, который навестил ее чтобы разделить с ней обед. Кэтрин всегда испытывала к Чарльзу огромное уважение и признательность за ту защиту и возможности что он ей подарил и сейчас, рядом с его сыном, ее пронзили те же чувства. Правда, Оливер был более молодой и опасной версией Чарльза и он не испытывал к Кэтрин такие сильные чувства. Она не была его последней радостью, не была матерью его ребенка. Максимум на что Кэтрин могла рассчитывать - семейное сочувствие.
Оливер не спеша наслаждался суши и оглядывал кабинет, который когда-то принадлежал его отцу. В отличии от Виктории, Кэтрин не стала так уж сильно переделывать свой новый кабинет. На ее столе все еще стояла их семейная фотография с Чарльзом и Лео, она была сделана в Хэмптонсе, когда Лео не было и года. По фигуре Кэтрин в тонком летнем платье было видно что тогда она еще не восстановилась после родов, но на тот момент она чувствовала себя на удивление уверенно и комфортно. Мебель тоже была времен Чарльза, Кэтрин пока не видела смысла ее менять. К тому же, она не хотела чтобы ее воспринимали здесь как Викторию - категоричную реформаторку.
Повеселевший и потеплевший Оливер, после великолепных суши с гребешком и черной икрой, запив их фирменным лимонадом заведения, задумчиво заметил:
- Отец любил красивые вещи, - Кэтрин уже догадывалась что прозвучит дальше, - и он очень любил тебя, - ну конечно. Кэтрин мягко улыбнулась в свою тарелку, - и мы с Ричардом очень благодарны тебе за то что ты сделала его последние годы не такими одинокими и даже дала ему еще одного наследника, мы обожаем Лео. Я уверен что это событие подарило ему еще пару лет с нами, несмотря на болезнь.
Кэтрин кивнула с легкой благодарной улыбкой, готовая слушать дальше. Естественно, Оливер не пришел просто так и ему нужно дать высказаться. К сравнениям с красивой вещью Кэтрин не привыкать, а вот любая информация из первых уст прямого конкурента Виктории может оказаться полезной.
- Я думаю что тебе сейчас очень тяжело, Кэтрин. Ты словно пилот, который запрыгнул в летящий боинг с инструкцией пилотирования в руках.
Кэтрин согласно и устало вздохнула, не было смысла строить из себя железную леди с человеком, который видел ситуацию изнутри. Да и люди обычно охотнее расслабляются в диалоге, если видят что оппонент не представляет угрозы или еще слабее, чем они думали изначально:
- Это очень точное описание.
Оливер внимательно оглядел ее своими прозрачными серыми глазами - такие же были у Лео и у Виктории. Он продолжил:
- Ты злишься на меня за то что я запросил дополнительный аудит по стройке? Я знаю что злишься. И Виктория злится. Но я не могу не сделать этого. Вообще, я тут подумал, нечестно что ты видишь ситуацию только с одной стороны. Я тоже должен делиться с тобой инсайдами, мы же семья. И я хочу тебе помочь.
А вот это уже было интересно. Кэтрин вежливо навострила уши, аккуратно уничтожая черную треску в сладком мисо-соусе:
- Инсайдами?
Оливер кивнул:
- Да. Наш любимый Бруклин Вотерфронт, - он тонко улыбнулся, произнося название детища Виктории, улыбка не коснулась серых глаз, - мы только о нем и говорим круглые сутки, вот уже три года, с тех пор как дяди Артура не стало и Виктория еле дождалась пока его закопают, чтобы швырнуть проект в Совет директоров.
Кэтрин едва удержала улыбку, она именно так себе это и представляла. Но это не было шуткой. Это не было хорошей шуткой и улыбка была неуместной.
- Кэтрин, я хочу чтобы ты понимала: этот бруклинский монстр, которым она уже очаровала тебя и заразила своим энтузиазмом, я же вижу - это памятник при жизни Виктории за миллиарды долларов. Он ставит под удар устойчивость всего холдинга и замораживает ликвидность миллиардных активов в лучшем случае на пять-семь лет.
Кэтрин сдержанно отложила приборы и уставилась на Оливера, ожидая продолжения. Она не думала что он так резко зайдет с этих уставших козырей, но это явно не все что он хотел сказать. Кэтрин взялась разлить им обоим по маленькой порции саке, Оливер же продолжил:
- Она гений, безусловно. Мы все это знаем, Кэти, - ласковое обращение, которое в этой семье позволял себе только Чарльз, резануло ухо, Кэтрин вскинула глаза на Оливера, тот слегка стушевался, но продолжил, - но это не делает ее стабильной, а проект не рискованным, понимаешь? Я люблю Викторию, она моя кузина, мы вместе выросли, я учил ее верховой езде. И я переживаю за нее. Если она продолжит в том же духе, выкручивать руки акционерам, SEC очень скоро заинтересуется ею и всеми нами тоже.
В кабинете повисло звенящее молчание, мачеха и пасынок молча уставились друг на друга. Кэтрин увидела в глазах Оливера то что он хочет сказать еще до того как он открыл рот и произнес это:
- Да, я про Блейка.
Кэтрин невинно захлопала ресницами и легко спросила:
- Гарри Блейк? О боже, что с ним?
Оливер почти рассмеялся, восхищенно глядя на этот спектакль одной актрисы. Вокруг его глаз собрались морщинки, скулы порозовели от выпитого саке. Но он решил не давить на Кэтрин. В конце концов, это не его методы, а его кузины:
- Узнаем на следующем Совете. Разговаривал с ним сегодня с утра, кажется, старик себя плохо чувствует.
Кэтрин продолжила, заламывая руки, ломать комедию:
- Какой ужас! А ведь я говорила ему что курить в таких количествах в таком возрасте жутко вредно! Ну ничего, он оправится, я уверена. Он звал меня на романтический ужин неделю назад, в нем еще много жизни!
Оливер подливал им саке, все еще наблюдая за Кэтрин с искрящимся весельем и таким тяжелым оценочным взглядом, что у Кэтрин на секунду перехватило дыхание:
- Дай то бог, - Оливер принялся за горячий стейк из японского вагю, - ты что-нибудь слышала о дата-центрах, Кэтрин? Ужасно перспективное направление и главное - генерируют быстрый, предсказуемый и бешеный кэш-флоу...
Остаток обеда они обсуждали мечту Оливера вложиться в дата-центры для искусственного интеллекта. Это был быстрый, безопасный, стабильный и чистый доход для всей компании и ее акционеров. Кэтрин понимала, что ему мешает прямо сейчас протащить этот проект: Виктория со своей неповоротливой и безумно дорогой береговой линией Бруклина. Они проговорили об этом еще пару часов, снаружи их почти не отвлекали, по крайней мере, у обоих не было дел, что было невозможно отложить на завтра. В преддверии дня рождения CEO компании никто из C-suite не нагружал день сложными встречами и звонками, чтобы в случае чего не опоздать.
Когда закончилось саке, Оливер попросил Эль принести им бутылку коллекционного Дом Периньон. Работать в привычном смысле этого слова сегодня они явно больше не собирались - все рутинные операционные хвосты Кэтрин, ещё до того как приехал курьер, скинула на своего вице-президента по операциям. Да и Оливер, судя по ленивому виду, передоверил финансовый контроль своим аналитикам. Но настоящая работа все же продолжалась в виде их вежливых, местами ностальгических семейных бесед о судьбах компании и о любви к родственникам.
Ароматное выдержанное шампанское так хорошо наложилось на саке и плотный вкусный обед, что Кэтрин совсем расслабилась в компании пасынка и совершенно забыла про вчерашний день. Спустя еще час к ней в кабинет начали подтягиваться ее помощница и стилисты с реквизитом для сборов на прием. Кэтрин попросила Оливера пока не уходить, потому что они еще не допили шампанское, и он ей пока что совершенно не мешал. Оливер с радостью согласился остаться. Он подошел к прозрачному чехлу с платьем и, осушив бокал, сказал:
- Очень красивый цвет. Уверен, сядет на тебе как надо.
Кэтрин, которая к тому моменту уже была в шелковом халате и в патчах Диор под глазами, пьяно хихикнула, смахивая крошки пищевого золота со своего стола на шерстяной ковролин. Стилист по волосам уже начал накручивать ее длинные медовые волосы на крупные бигуди. Директора ничуть не смущались прибывших помощников и продолжали обсуждать свои дела.
Оливер достал бутылку из серебряного ведерка со льдом и подошел к Кэтрин чтобы освежить их бокалы. Она как раз натирала трюфель на маленькой терке на черную икру, в то время как визажистка ловко поправляла ей сползающий патч одной рукой и раскладывала кисти на стол другой. Оливер мягко чокнулся своим бокалом о бокал Кэтрин и сказал:
- Думаю, пора уже выпить за именинницу. Ее вечер уже начинается.
Кэтрин согласна закивала, чем привела в отчаяние стилиста, и пригубила холодное шампанское. В клуб она явно приедет уже прилично навеселе, главное не попасться Виктории прямо сразу на глаза.
- Виктория спряталась за тобой словно за баррикадой, Кэтрин... - Оливер внезапно снова заговорил серьезно и слегка как будто грустно, - не при гостях будет сказано, но мы оба понимаем с какой гранатой она там сидит. Надеюсь, тебя не заденет, когда чека сорвется. А она рано или поздно сорвется. Я это знаю, ты это знаешь, она это знает.
Сорвется. Оливер говорил о зависимости Виктории, которую она так маниакально контролировала и вписывала в свой график до миллиметра, до миллиграмма, до секунды. Кэтрин и сама в последнее время стала замечать, как Виктория стала чаще выходить из санузла, слабо цепляясь за косяк и пугая команду расширенными зрачками. В ее светлых глазах изменение зрачков особенно бросалось в глаза. А еще Кэтрин стала чаще слышать ее сухой кашель, шмыганье носом и заметила что в кабинете Виктории стало жарче. Возможно, Кэтрин все таки не показалось что Виктория стала принимать больше по какой-то причине, раз Оливер тоже об этом завуалированно заговорил.
Кэтрин решила что нужно вступиться за союзницу, поэтому она мягко возразила:
- Все в порядке, Оливер. И все под контролем, ты же знаешь ее. Она контрол фрик, она сама этого не допустит. Она очень хорошо знает что тогда нас всех ждет. И о, она боится этого не меньше нашего. А может и больше. Ведь тогда пострадает ее эго.
Оливер понимающе и коротко усмехнулся на последнюю фразу. Он продолжил гулять вокруг Кэтрин и ее стола, разминаясь после стейков и суши:
- Да, ты права в одном: кузина - контрол фрик высочайшего уровня. Но это не значит что у нее все под контролем. Больше всего она страдает от того что происходит в ее голове. В голове, которая хранит терабайты данных об отчетах и схемах до последней цифры и запятой, но которая совершенно беспомощна, когда дело касается чего-то, что нельзя посчитать в таблице эксель.
Кэтрин зависла с бокалом у губ, на которые уже нанесли жирный бальзам перед макияжем. Она категорически не понимала куда клонит Оливер. Ее «поплывший» от алкоголя мозг лениво упирался в глухое двойное дно его слов. Оливер продолжал размышлять, глядя на окрашенный золотом Манхэттен в закатных лучах:
- Я знаю кузину всю ее жизнь, я знаю как она выбирает союзников, партнеров, любовниц, врагов - как хирург - очень хладнокровно. В этом она вся в отца, хоть Артур никогда не хотел признавать то насколько они оба были похожи.
Оливер замолчал, не глядя на Кэтрин, всматриваясь в горизонт, явно подбирая слова. Кэтрин же затаила дыхание. Когда он продолжил, было ощущение что он решил не озвучивать половину своих мыслей, потому что не был в них уверен или потому что все таки не стоило говорить некоторые вещи при посторонних:
- ...Вы обе думаете что это прагматичный союз, - Кэтрин совсем не понравилось то как буднично Оливер говорил об их с Викторией соглашении, как будто это не было ни для кого секретом, - со стороны кажется что она тебя использует и так и должно быть, но... Но когда ты заходишь на Совет, она так на тебя смотрит, что у меня складывается ощущение что ты - единственная вещь в этом здании, которую Виктория панически боится упустить. Она убедила всех в том что ты под ее контролем, но я блять понятия не имею кто из вас двоих у кого на поводке на самом деле. Одно я знаю точно - для нее подчинить тебя, хотя бы номинально, означает вернуть контроль над собственной головой. А я знаю эту чертовку тридцать шесть лет, Кэтрин... Да, сегодня как раз тридцать шесть.
На последних словах он словно очнулся и вспомнил вообще что сегодня за день, почему Кэтрин сидит перед ним в халате и почему они оба были пьяные еще до закрытия банковского дня. Кэтрин озадаченно молчала, толком не понимая что она только что услышала, стилист и визажистка деликатно переговаривались вполголоса о своей работе, личная помощница Кэтрин - Зои - сделала остановку в приемной на кофе и листание ленты.
Оливер внезапно засуетился и предложил Зои и визажистке - хренов джентльмен - по бокалу шампанского, так бутылка и закончилась. Он весело подмигнул Кэтрин и сказал что им лучше слегка протрезветь перед самим приемом. Он предложил подвезти ее до клуба, но Кэтрин ожидал ее собственный водитель на закрытой парковке. Тогда он просто быстро распрощался и оставил Кэтрин настраиваться на предстоящий вечер.
- Если никто из твоих многочисленных помощников не справится с молнией на платье, так и быть, вызывай, но ни слова об этом Лидии!
Кэтрин возмущенно захлопнула за ним дверь сразу после этих слов. Когда она осталась одна наедине с суетой стилистов и сухим щелканьем их тюбиков и баночек, она посмотрела на себя в зеркало - на почти готовую прическу, открытые плечи, на которые уже нанести хайлайтер, на соблазнительный оттенок губ, что ей подобрали. Алкоголь все еще шумел в голове Кэтрин и возможно поэтому, под ослабленные форты ее психики, просочилась мысль «А что если Виктория не единственный выход для компании?». И не единственный выход для самой Кэтрин.
Кэтрин вдруг стало слегка дурно от мысли что она может быть ослеплена гением и харизмой Виктории до такой степени что выбрала не ту сторону. У Оливера не было цели загнать компанию в дефолт, он не хотел чтобы банки выставляли им штрафные санкции за задержку сроков, он не мечтал погрязнуть в скандалах профсоюзов. То что он делал - ежедневно усложнял процесс стройки - вдруг показалось Кэтрин очень здравым подходом. Оливер не просто хотел довести Викторию до вынужденной отставки, чтобы самому сесть на ее место, он не мечтал забрать и спасти проект как герой, как думала Виктория. Он бы скорее всего его продал какому-нибудь суверенному арабскому фонду, либо продал бы часть долга надежному партнеру-девелоперу, скинув с баланса такой рисковый балласт, одновременно не теряя причастности и авторитета. Либо, в крайнем случае, выделил бы проект в отдельную дочку, чтобы не подвергать холдинг, в случае чего, репутационным рискам и риску технического дефолта. На высвободившиеся деньги Оливер планировал вложиться в скучные, высокодоходные, супер востребованные дата-центры. Удивительно здравая мысль. Это же чистые цифры, высокая ликвидность, никакого надрыва и низкий риск реальной возможности проснуться в эпицентре скандала в рандомный день.
Кэтрин решила подумать об этом на трезвую голову. Либо не думать вообще.
В следующий раз они встретились на подъездной дорожке Casa Cipriani, где Оливер был уже под руку с Лидией. Рядом с ними также был Ричард со своей второй женой Карлой. Кэтрин тепло поприветствовала всех, когда она приблизилась к жене Оливера ради семейного аккуратного поцелуя в щеку, Лидия воскликнула:
- От тебя пахнет точно также как от Оливера! Так вот с кем он напился!
Кэтрин тут же примирительно подняла руки вверх и сказала:
- Нам пришлось, дорогая, не ругайся. Я лично уже жалею об этом, кажется меня подташнивает.
Тут же как по волшебству нашелся бокал холодной минералки с лимоном, Оливер себе тоже взял один.
Краем глаза Кэтрин заметила Викторию в центре зала, которая тоже заметила ее и пристально осматривала, рассеянно кивая собеседнику. Виктории сегодня приходится очень много общаться. Она это ненавидит.
Кэтрин почувствовала, как ее правой руки кто-то коснулся и растерянно повернула голову вправо. Это был Оливер, он поднес ее пальцы к своим губам и сказал:
- Я же говорил, ты потрясающе выглядишь в этом платье.
Кэтрин тут же вспыхнула от комплимента, потому что прозвучал он неуместно интимно и еще этот жест. К тому же рядом была Лидия, которая либо ничего не заметила, либо ей было плевать, потому что она улыбнулась и подтвердила слова мужа: «Это правда, восхитительное платье!». Они растворились в толпе гостей, а Кэтрин на ватных ногах пошла в сторону Виктории, которая тут же легко кивнула своей охране, призраками стоявшим в тени, и сама шагнула в эту тень, утягивая за собой Кэтрин, как огромная планета свой спутник.
Виктория выглядела сногсшибательно в закрытом платье Сен Лоран с длинными рукавами, подолом в пол и глубоким вырезом на груди. На ее шее поблескивало тонкое золотое ожерелье в египетском стиле, профессиональный макияж сделал ее черты еще более заостренными, фирменная отросшая бикси уложена волосок к волоску. Она была похожа на большую хищную птицу или черного лебедя.
Виктория вплотную приблизилась, так что Кэтрин мягко обдало интимным шлейфом ее любимого парфюма от Le Labo. Он оставлял гипнотический шлейф из ледяной розы и удового дерева. Кэтрин нарушила молчание первой:
- С Днем рождения, Виктория... Ты прекрасно выглядишь, - Кэтрин было сложновато контролировать свой пьяный язык, поэтому она не остановилась, - Впрочем как и всегда.
Виктория позабавленно выгнула бровь и тихо ответила:
- Я уже получила твои пионы, Кэтрин, спасибо, - затем она сделала паузу и шумно втянула носом воздух, - ты пила?
Кэтрин тут же бросилась в защиту:
- Я не пьяна, если ты об этом. Я выпила немного саке в обед и потом шампанское и я уже почти трезвая.
- С Оливером, я знаю.
Кэтрин так и застыла:
- Ты что, шпионишь за мной?
Виктория даже не попыталась смутиться и ответила вопросом на вопрос, что всегда раздражало Кэтрин.
- А мне что, стоит? Я думала, я могу тебе доверять.
Кэтрин уже начинала нервничать, поэтому она возмущенно прошипела:
- Тогда какого черта?!
Виктория подошла еще ближе и еще ниже опустила голос:
- Я всегда контролирую все, что происходит в офисе, даже если меня там нет. Дело не в тебе, - она внимательно всматривалась в Кэтрин, как будто оценивала ее макияж, прическу, аксессуары, - или мне все же стоит волноваться? О чем так долго болтали?
Кэтрин не ожидала что ей придется так скоро отчитываться перед Викторией, а еще ей вдруг стало на секунду иррационально страшно что Виктория в курсе ее предательских мыслей о том что возможно Оливер не так уж плох.
- Потом расскажу. В основном, о дата-центрах.
Виктория понимающе улыбнулась.
- О, Оливер обожает говорить о них. Кстати, это действительно хорошая идея и я не знаю почему он считает что мы не можем позволить себе параллельно два крупных проекта, я уже несколько раз предоставляла ему свои расчеты...
Кэтрин тут же почувствовала мощнейший укол вины. Как будто Виктория действительно прочитала ее мысли. Иначе почему она сейчас об этом так говорит? Кэтрин почувствовала себя круглой дурочкой, которую обвести вокруг пальца и заставить в себе сомневаться - дело пары часов и бутылки шампанского для обаятельного спикера.
- Ну да ладно, действительно, обсудим это позже, - продолжила Виктория, - я хочу тебя сейчас представить кое-кому очень важному. Так что держи себя в руках, будь паинькой, выглядишь ты хорошо, только вот...
Сердце Кэтрин и так забилось как сумасшедшее когда Виктория сказала про «кого-то важного», но когда Виктория сократила между ними последние сантиметры и встала вплотную так что Кэтрин почувствовала этот ее химический кокаиновый жар, который ни с чем не перепутаешь, вдруг подняла руки и прикоснулась к ее левой мочке своими длинными горячими пальцами, сердце Кэтрин просто куда-то провалилось к чертовой матери.
- ...сережка твоя сейчас выпадет... Нужно отнести ее к ювелиру, застежка погнулась. А это фамильные бриллианты, между прочим, - Кэтрин не дышала, пока сама Виктория возилась с застежкой и поверхностно дышала над ее ухом, - никто не любит наши семейные архивы так как ты, Кэтрин, - Кэтрин задумалась было ли это оскорблением или не было ничем, - и они тебе до странного идут. Все, готово. Идем.
Почти сразу как они вышли снова из тени в общий зал, едва Кэтрин успела взять бокал шампанского с подноса, послышалось шуршание шин чьего-то кортежа о гравий подъездной дорожки, а к Виктории подошла глава ее пресс-отдела Ребекка.
- Губернатор здесь, леди Виктория. У нас все готово.
Виктория лишь спокойно кивнула и вытянулась в струну, сцепив руки в замок и встав лицом ко входу. До Кэтрин начало доходить и она чуть не подавилась шампанским:
- НЕТ.
Виктория спокойно повернула к ней голову и Кэтрин заметила как ее идеальные скулы слегка свело судорогой - последствия ее любимого порошка.
- Что такое? Ты должна быть готова к знакомствам такого уровня, Кэтрин, ты же СОО RMG Plaza Holdings. Ты моя правая рука. Не забыла об этом?
Виктория безусловно на все сто процентов была права. Просто Кэтрин совершенно не ожидала что сценарий вечера перепишется на коленке, они совершенно точно не договаривались о том что Виктория представит ее губернатору на своем дне рождения. Все планировалось заранее, согласовывалось с пресс-службой губернатора и остальных важных гостей. Виктория поменяла сценарий вечера в последние часы и видимо ее акула СММ Ребекка уже успела получить подтверждение от пресс-секретаря губернатора.
Кэтрин решительно не понимала что происходит. Какой странный безумный день. Да еще и на фоне их вчерашнего скандала из-за Гарри Блейка это выглядело совсем нелогично.
Губернатор вошла в сопровождении своего аппарата и личной охраны, замелькали вспышки камер, вокруг Виктории и этой сухой стильной женщины в возрасте образовался небольшой свободный круг, все смотрели на них. Губернатор поздравила Викторию стандартными в таких случаях пожеланиями, прозвучала дежурная безопасная шутка, они пожали руки и выпили шампанское. Оставалось буквально несколько минут пребывания чиновницы на празднике когда Виктория сказала:
- Госпожа губернатор, позвольте представить вам нашего нового операционного директора, Кэтрин Ройал.
Кэтрин, не чувствуя себя, вошла в этот круг и вспышки камер. Она улыбалась, подавала руку для рукопожатия, говорила о том какая это честь для нее, отвечала на дежурные вежливые слова чиновницы и с горячей благодарностью принимала пожелания успехов на новом рабочем месте. И все это время она чувствовала на себе тяжелый пристальный взгляд Виктории. Ей вдруг вспомнилось как Оливер сказал сегодня «она так на тебя смотрит, (...) словно ты - единственная вещь в этом здании, которую она панически боится упустить». Как раз в этот момент Кэтрин увидела в толпе сквозь вспышки фотокамер Оливера, который поднял вверх бокал, поймав ее взгляд, как бы говоря «Неплохо! Посмотри-ка куда ты забралась». И в этот момент у нее в голове что-то щелкнуло и встало на место.
Виктория знала что они с Оливером сегодня провели полдня в кабинете Кэтрин, напиваясь и о чем-то шепчась, пока ее нет в офисе. Скорее всего, именно после этой информации от кого-то из своей команды из офиса, Виктория и решила переписать этот сценарий встречи с губернатором. Она привязывает ее к себе. Буквально пятнадцать минут назад она сказала ей, если обратиться именно к смыслу ее слов, следующее: «мы можем построить эти дата-центры, это не та проблема, которую Оливер раздувал тебе полдня. У нас гораздо больше ресурсов, чем ты думаешь». А теперь она представляла ее высшим эшелонам власти перед прессой и всеми сливками общества, недвусмысленно подчеркивая «ты моя правая рука и ты важна». Кэтрин решилась посмотреть на Викторию, которая ей тонко улыбалась и она знала что ее лицо не смогло скрыть того восхищения и признательности, которое она испытывала в данный момент. И вспышки камер журналистов чуть не ослепили ее.