4,5%

В этот августовский, уже почти осенний понедельник у Кэтрин было две проблемы: укладка и Виктория. Укладку пришлось освежать самостоятельно с помощью Дайсона - задача несложная, учитывая, что Кэтрин собиралась убрать волосы в строгий пучок и нужно было лишь подкрутить пару прядей у висков. Но выглядеть ей требовалось безупречно, а на салон времени в этот день катастрофически не хватало, поэтому всю дорогу до офиса она провела в нервном напряжении. Именно из-за этого первым, что она требовательно спросила у Виктории, едва перешагнув порог ее кабинета, было:

- Как я выгляжу?!

Виктория медленным, раздраженным взглядом осмотрела ее с ног до головы и ничем не помогла, когда рявкнула в ответ:

- Нормально! Ты не спутала меня со своей подружкой с Верхнего Ист-Сайда? - и сразу же следом: - Какого хрена я вообще должна идти на встречу с этим старым шовинистом Блейком? Ты иди! А у меня дела!

Да, второй проблемой этого понедельника была Виктория. На самом деле она всегда оставалась проблемой номер один, точнее - ее главной круглосуточной головной болью. Кэтрин бросила свой винтажный жакет Шанель и любимую сумку на диван и уперлась руками в бедра, подсознательно стремясь занять как можно больше личного пространства Виктории, чтобы заставить ее слушать.

- Потому что, - мягко и ласково начала она так, как она обычно разговаривала с Лео, когда хотела, чтобы сын точно не пропустил момент, когда у матери начнет заканчиваться терпение, - Гарри Блейк - это узкое горлышко, через которое я одна не пролезу, Виктория. Он считает меня пустоголовой куклой...

Виктория с усталым выдохом буркнула под нос что-то вроде «интересно, почему?». Кэтрин не смутилась, именно в эту секунду она повысила голос и указала на Викторию строгим пальцем, заставляя вникнуть еще внимательнее:

- ...а тебя - неуправляемой наркоманкой, которая доверилась пустоголовой кукле! Интересно, почему? Правда, Виктория?

Кэтрин закончила свою речь тем же шелковым тоном, что и начала, полностью уверенная, что теперь ее слушают максимально внимательно.

- Нам нужны его четыре с половиной процента, но выслушивать предложение от меня одной он не намерен. Он выставил условие: на встречу должна прийти и ты тоже. В пятницу он сидел с Ричардом и Оливером в The Grill, сегодня обедает с нами в The River Club. Он хочет посмотреть на семейную вражду изнутри, оценить, кого из нас получится нагреть посильнее. И мы обязаны показать ему нашу сторону, как бы ты этого не хотела. И каким бы мерзким типом он не был. Так что живо собирайся!

На лице Виктории неожиданно - буквально на долю секунды - мелькнуло задорное веселье, тронувшее уголки глаз и губ.

- Мне определенно нравится, когда красивые девушки пытаются мною командовать, но не злоупотребляй этим, Кэтрин, - нараспев произнесла она, забирая с ширмы свое легкое шелковое пальто и подхватывая со стола сумку. - Идем, Колин уже ждет.

Они работали бок о бок уже два месяца, и Кэтрин привыкла ко многому, в том числе к тому что настроение наследницы может колебаться по шкале от «все просто ужасно» до «я королева этого ебучего мира» за секунду. Но не к внезапной игривости Виктории, особенно когда она обращалась к Кэтрин. В последнее время это стало происходить все чаще - либо Кэтрин выдавала желаемое за действительное. В любом случае она, как правило, никак не реагировала либо отвечала короткой сухой ремаркой, возвращая Викторию с небес на землю. Ну или из настроения «поиграться с мышкой» в их любимый бассейн с акулами.

Когда Колин плавно вырулил Майбах на Парк-авеню, Виктория уткнулась в свой айфон, открыв шахматное приложение, и достала вейп. Салон наполнился сладким паром. Кэтрин молча приспустила окно со своей стороны. До конца поездки Виктория больше не притрагивалась к испарителю.

Виктория презирала места типа The River Club до тошноты. Кэтрин тоже не особо любила здесь бывать, несмотря на то что ее здесь привечали чисто за статус трофейной жены, а позже - богатой вдовы. Но ей не нравилось ощущение, что время здесь остановилось где-то в пятидесятых; временами казалось, что если прислушаться, можно услышать дебаты о холодной войне под сигару. Виктория же наверняка не любила это место и ему подобные примерно за то же самое, и плюс за то, что здесь существовала целая куча правил, которые она должна была соблюдать как женщина. А Виктория очень любила нарушать большие и маленькие правила патриархального наследия ее отца и дяди.

Несмотря на это, она заранее надела сегодня строгий костюм с узкой юбкой почти до щиколоток и классические лодочки. Другими словами, она с утра подумала о том, что у нее встреча в Речном клубе, позаботилась о дресс-коде, а потом все равно попыталась устроить Кэтрин маленькую истерику и саботаж по этому поводу. Аутичная мерзавка.

Кэтрин вспомнила, как как-то раз Чарльз затащил Викторию на семейный рождественский обед туда. Племянница мужа выдержала ровно пятнадцать минут - до того момента, когда пожилой официант в ливрее вежливо попросил леди Ройал убрать ее электронную сигарету. Виктория просто встала, не говоря ни слова, забрала свое пальто и ушла пешком по Пятьдесят второй улице под декабрьским дождем. Чарльз тогда лишь тяжело вздохнул, двоюродная тетушка Джулия запричитала, кузен ухмыльнулся в свой бокал, а Кэтрин смотрела ей вслед через окно, выходящее на реку, и впервые подумала, какая же Виктория на самом деле одинокая и дикая.

Гарри Блейк был классической старой, но все еще агрессивной акулой с Уолл-стрит. Скромные два с половиной миллиарда долларов чистого капитала, если округлить в его сторону, пакет акций RMG Holdings на четыре с половиной процента и сорок два грязных миллиона, спрятанных в офшорах, о которых Кэтрин узнала в прошлый вторник и не стала говорить об этом Виктории. Ей хотелось сделать ей небольшой сюрприз, и она надеялась, что все пройдет гладко, а Виктория не прибьет ее после.

Кэтрин отрешенно подумала, когда они усаживались за стол к этому барственному старику, который все еще был уверен, что это «Man's man's world»: если бы она захотела, она могла бы прибрать его к рукам, овдоветь второй раз (Гарри курил как паровоз и пил как рыба), унаследовать минимум треть его капитала (четверо детей и две бывшие жены, но это не непреодолимо), получить маленький, но весомый пакет акций RMG и навсегда закрепить за собой звание беспринципной французской суки. Есть подозрение, что Виктория либо руки ей больше в жизни не подаст, как и своему малолетнему кузену Лео, либо, напротив, наконец-то признает в ней равного охотника - пусть и кого-то вроде гиены, а не львицы. Но Кэтрин не собиралась больше замуж вообще, и эти мысли нужны были только для того, чтобы настроиться на волну Гарри. Кэтрин точно знала, на какой ветке он сидит, и собиралась вовсю ему потакать до поры до времени - главное, чтобы Викторию не стошнило в ее воду с лимоном.

- Кэтрин, милая, выглядишь волшебно, как всегда, - начал встречу Гарри своим прокуренным голосом, галантно поцеловав девушке руку. Виктория опередила его, протянув свою для рукопожатия. Гарри озадаченно хмыкнул, но послушно пожал ладонь в ответ.

Голос Кэтрин стал обволакивающим, она намеренно добавила в свой английский побольше меда и французского акцента - старые мешки с деньгами в таких клубах от этого млели, как дети от колыбельной. Виктория рядом сразу напряглась.

- Merci, Гарри, а вы, как всегда, очень галантный джентльмен, - Кэтрин расправила салфетку на коленях и облокотилась о ту ручку кресла, что была поближе к Блейку, одарив его теплой улыбкой.

Гарри снова выразил сожаления из-за смерти Чарльза, Кэтрин снова их приняла. Он также высказал свои опасения о том, как тяжело Кэтрин нести такое сложное бремя ответственности перед семьей Ройал и RMG Plaza. Кэтрин кивала и улыбалась - она не собиралась с ним спорить и что-то доказывать. Старик, не очень скрываясь, говорил то, что думал и во что искренне верил: молодой красивой женщине не место на таком посту. Кэтрин не собиралась его переубеждать, по крайней мере пустой болтовней.

Виктория сидела совершенно прямо, молча качая воду с лимоном в бокале. Она не улыбалась и не вклинивалась в разговор, явно ожидая момента, когда же закончатся социальные условности и начнутся разговоры о бизнесе. Но Блейк, видимо, по-своему трактовал поведение Виктории. Он наследницу откровенно не любил - это не было секретом ни для кого из Совета. Но главное - он ее не уважал и не считался с ней. Из-за ее возраста, репутации, из-за того, что она женщина, а кресло CEO должен был унаследовать сын Артура, и главное - из-за зависимости, про которую ходило уж слишком много упорных слухов. Зависимость в этих кругах куда проще прощалась мужчине и совсем не прощалась женщине.

- Виктория, дорогая, все хорошо? Выглядишь болезненно, - бровь Виктории взметнулась вверх. - Оливер говорил, что ты совсем не спишь, не ешь из-за этого своего Бруклина...

Кэтрин перехватила разговор на полуслове:

- Гарри, вы так заботливы! Чарльз всегда говорил, что у вас - самое чуткое сердце в Совете. Именно поэтому мы сегодня здесь вместе: Виктория хотела лично убедиться, что ваши четыре с половиной процента голосов на следующей неделе будут защищать интересы компании, а не... личные амбиции Оливера.

Гарри сыто откинулся в кресле, приторная улыбка сползла с его лица. Сразу стало понятно, что сейчас пойдет серьезный разговор. Виктория облегченно выдохнула.

- Девочки, давайте начистоту. - Виктория скривилась, Гарри продолжил: - Оливер и Ричард предложили мне отличные условия. Они считают, что Бруклин - это бездонная яма, которая утянет RMG на дно. И они правы. Проект слишком рискованный. Зачем мне рисковать своим капиталом ради амбиций Виктории? Я готов продать свои четыре с половиной процента обратно компании. Но цена... скажем так, цена должна компенсировать мой риск. Оливер готов утвердить этот выкуп по двойному тарифу.

- И сколько же вы хотите, Гарри? - Виктория наконец подала голос, когда разговор зашел о конкретных цифрах. Она звучала иронично, что сразу же задело Блейка за живое.

- Ставки высоки, Виктория. Ты знала об этом, когда первый раз принесла проект Совету. Я еще тогда говорил тебе, что это черная дыра и я на нее не подпишусь. Вам, молодым, хочется вписать свое имя в историю, я понимаю. А я хочу сохранить то, что уже построено! А ты просто похоронишь RMG под незаконченной стройкой Бруклина. - Виктория слушала его спокойно, Гарри же продолжал распаляться, - Мне много не надо. Оливер предложил мне отличную цену, а тебе, Виктория, я ничего не продаю. Это ты пришла ко мне, а не я к тебе.

Виктория отпила глоток воды и спокойно отреагировала лишь на одну, самую важную часть сообщения Гарри, отбросив все эмоциональное:

- Очень интересно, как это Оливер торгуется с вами без моего согласования, не расскажете? Вы собрались продать ему акции моей компании или каталоги женского нижнего белья с картинками? Потому что это все, что он сможет у вас купить без моей подписи.

Гарри покраснел, на лбу выступила испарина. Кэтрин испугалась, что сейчас у него случится гипертонический криз. Она решила, что пора напомнить о своем присутствии и слегка разрядить обстановку, но Гарри сам повернул к ней свое побагровевшее лицо:

- Она невыносима, и с ней невозможно разговаривать. Усмири ее, Кэтрин, или я завтра пойду и подпишу соглашение с Оливером. Поверь, у нас есть юридические пути.

Кэтрин перестала улыбаться. Стало понятно, что цивилизованного разговора этот ресторан не увидит и пора вскрывать карты. Она аккуратно сложила приборы на фарфор под пристальным взглядом не только Блейка, но и Виктории, промокнула губы салфеткой, достала из своей Келли кожаную папку и положила ее между собой и Блейком. Виктория заинтересованно приподняла брови, Блейк напрягся - это действие было прямым нарушение внутреннего кодекса речного клуба:

- Что это?

Кэтрин начала крутить обручальное кольцо Чарльза на шее, напоминая Блейку, что она лишь бедная глупая вдова. И в дополнение жесту заговорила очень тихим голосом, потому что таково было правило для женщин в этом месте, и чтобы Блейк вынужден был к ней прислушаться. Все-таки она озвучивала вещи, которые не следовало слышать никому постороннему.

- Гарри, вы правы. Бруклин - это огромный риск. Особенно для компании Apex LLC, зарегистрированной на Кайманах. Вы вывели туда сорок два миллиона долларов личных средств через траст вашего адвоката по разводам. И совершенно случайно за две недели до того, как Виктория подписала план застройки, эта фирма выкупила три заброшенных дока на Джефферсон-стрит.

Кэтрин очень хотелось отвлечься и посмотреть на лицо Виктории, но она не могла себе этого позволить, пока капкан не захлопнется с четким щелчком.

- В американском правовом поле это называется фронтраннингом и использованием инсайдерской информации членом Совета директоров. Завтра утром этот аудит может лежать на столах у независимых директоров и в редакции «Уолл-стрит джорнал». Как думаете, Гарри, через сколько минут инвесторы начнут в панике выводить миллиарды из вашего фонда Blake Capital, узнав, что его глава ворует у собственной компании? Ваш фонд закроется к пятнице. И Оливер вам не поможет - он первый проголосует за ваш вылет из Совета, чтобы спасти свою репутацию. Вы очень умный и опытный мужчина, вы понимаете, что это конец.

В последние свои слова она добавила побольше чувственного регистра. Ей было очень важно чтобы ее до последнего воспринимали Мэрилин Монро, а не Джеки Кеннеди. Над столом повисла тишина. Кэтрин слышала только бешеное биение своего сердца. И оно билось не от страха, а от адреналина предвкушения своего триумфа. Как внезапно папку из-под ее носа резко выхватили, похитительницей папки оказалась Виктория. Она коротко посмотрела на Кэтрин, слегка вздернув светлую бровь, отодвинула свой несчастный стакан с водой и повернулась к Гарри:

- Гарри, моя коллега излишне драматизирует, - ровно произнесла Виктория, впервые тонко улыбнувшись за весь обед, отчего Гарри совсем растерялся, - Но завтра утром Совет директоров RMG Holdings рассмотрит вопрос об аннулировании ваших мандатов в комитетах и инициирует внутреннее расследование по факту мошенничества. Мы заблокируем ваше право голоса на заседаниях до окончания разбирательств, а аудит Кэтрин уйдет регуляторам. Потеря лицензии Blake Capital - очень реальный, а не выдуманный риск.

Виктория пододвинула ему типовое соглашение о намерениях, который она ловко достала из своей сумки, куда взамен улетела папка Кэтрин.

- Но не в моих правилах выносить сор из избы. Если вы прямо сейчас подпишите это соглашение о намерениях, мы выкупаем ваши четыре с половиной процента по чистой рыночной стоимости, зафиксированной в пятницу - без наценок, Гарри. А права на доки в Бруклине вы переуступаете компании по цене покупки. После этого вы можете тихо уйти из Совета «по состоянию здоровья». Вы сохраните лицо и свой фонд, а мы получаем акции и землю.

Женщины вышли из ресторана через десять минут. У Гарри пропал аппетит, он сообщил официанту, что у него срочные дела и леди также вынуждены уехать. «Бизнес», - развел он руками, и официант понимающе, но сдержанно кивнул.

До машины они шли молча, пока Виктория не вытерпела. Она развернулась так резко, что Кэтрин едва успела охнуть, когда ее аккуратно впечатало спиной в глянцевый, раскаленный августовским солнцем бок Майбаха. Виктория нависла сверху - она вдруг стала еще выше и однозначно злее. Ее пальцы мертвой хваткой впились в предплечье Кэтрин прямо через тонкий шелк рубашки.

- Кэтрин. Ты должна была сообщить мне, - ее голос сорвался на опасный, слишком высокий регистр, глаза за стеклами очков казались огромными, - Я первый человек, кто должен знать о результатах работы твоих аудиторов. Ты не имеешь права играть за моей спиной. Ты не имеешь права вести расследования против члена Cовета за моей спиной!

Кэтрин чувствовала, как мелко дрожит Виктория, ее выдавали пальцы, и это могло означать как то что сейчас ее настигнет кокаиновый краш так и то что она невероятно зла. Кэтрин покосилась на стоящие в отдалении машины и вход в The River Club.

- Виктория, пожалуйста... - тихо, едва дыша практически ей в губы, попросила Кэтрин. - Мы можем обсудить это в машине или в офисе, не здесь. Не устраивай мне головомойку на глазах всего высшего света.

Виктория еще пару секунд напряженно в нее вглядывалась, потом молча открыла дверь машины и едва ли не втолкнула туда Кэтрин. По дороге в офис она снова уткнулась в шахматы и свой вейп - на этот раз она курила, не оглядываясь на комфорт Кэтрин. Кэтрин поняла, что разборки будут в офисе, и глубоко, устало вздохнула.

Она всю дорогу прокручивала встречу взад и вперед в своей голове, пытаясь понять что же она сделала не так и что еще взбесило Викторию, помимо очевидного. Возможно, она действительно слишком рано полезла в этот скользкий корпоративный шантаж, у нее было еще так мало опыта. Но ей казалось что она справится, она готовилась. Однако, Виктория не дала ей дожать Блейка самостоятельно и теперь Кэтрин ощущала себя нашкодившим ребенком. А ведь все должно было быть наоборот. И Виктория вела себя сегодня на удивление дипломатично, особенно под конец. У Кэтрин промелькнула мысль что наследница возможно не так уж и нуждается в ее «мягкой силе». Просто она большую часть времени экономит свой ресурс. Но сегодня она очевидно решила что Кэтрин ее подставляет и активно вмешалась.

По дороге в офис, в машине, в холле, в лифте Виктория не проронила ни слова и ни разу не посмотрела в сторону Кэтрин, уверенная что та покорно за ней идет. Когда они остались одни в кабинете СЕО за матовым непроницаемым стеклом, Кэтрин не выдержала:

- Виктория, я, конечно, не рассчитывала особо на «спасибо», но все-таки я принесла тебе пакет Блейка и землю в Бруклине, так что...

- Я знала об этой компании. Я думала, что это офшор Ричарда или Оливера. Я два года копала не туда и сбила со следа своих аудиторов.

Повисла тишина. Виктория стояла лицом к окну и упрямо смотрела на Бруклин с высоты своего кабинета.

- Так ты злишься, потому что не ты, а я нашла концы? - Кэтрин всплеснула руками. - Это банально свежий взгляд!

Виктория продолжала молчать. Кэтрин тоже нечего было сказать. Точнее, она не знала, с чего начать. Она искренне надеялась, что Виктория обрадуется этому активу и тому, что он означает. Поэтому она подошла к ней, встала рядом у окна и тоже уставилась на Бруклин, обхватив себя за плечи.

- Мы сможем притушить неуемную активность Оливера по блокировке финансирования уже на следующем совете. Не знаю как тебя, а меня задолбали эти его красные папки на моем столе каждый день. Я просто хочу, чтобы на следующем Совете мы приняли твой финансовый план и он прекратил этот детский саботаж...

- Кэтрин. Ты вела себя сегодня очень неосторожно. Когда ты узнала, что это офшор Блейка?

Вопрос прозвучал неожиданно и резко. Кэтрин посмотрела на Викторию, которая в данный момент глядела на нее напряженно и почти не дышала.

- В прошлый вторник.

- Почему ты мне не сказала?! - Виктория повысила голос. Она звучала обиженно и недоверчиво.

Кэтрин захотелось нервно рассмеяться и эмоционально рассказать Виктории, чего ей стоило вывернуть наизнанку каймановы счета Блейка, как ее аудиторы по крупицам собирали доказательства фронтраннинга, чтобы сегодня они смогли взять эту старую акулу за горло. Она принесла Виктории абсолютный контроль над Советом, перевязанный шелковым бантиком, она принесла ей доки Бруклина на фарфоровом блюдце. И все ради чего?

И Кэтрин поняла, что другого момента озвучить свою глупую, иррациональную причину у нее нет.

- Потому что у тебя завтра день рождения!

Между ними повисла очередная тишина. Виктория вцепилась своим диким взглядом в лицо Кэтрин, а та смотрела на нее уже совсем сокрушенно.

- Прости меня. Это так тупо, я сейчас это понимаю...

- Прости?! При чем тут мой день рождения?

- Я не знала, что тебе подарить! У тебя же все есть, да и мы не так близки, чтобы я знала твой вишлист.

Лицо Виктории выражало сложную гамму эмоций.

- У меня его нет, - раздраженно ответила она.

- Ну вот видишь!

- Кэтрин! Не заговаривай мне зубы!

- Но это правда! И наша встреча состоялась сегодня, а не завтра, потому что я не хотела портить тебе день рождения этим ужасным человеком и этим клубом... Ты же его еле терпишь! Я назначила на сегодня. Чтобы... Блять! Смысла во всем этом уже нет, я вижу, что ошибалась. Поздравлю тебя уже завтра, отправлю открытку через секретаря.

Кэтрин резко, нервно развернулась, но Виктория не дала ей схватить сумку и умчаться в свой кабинет. Она хотела чтобы Кэтрин услышала от нее лично то что она о ней думает, а не терялась в догадках.

- Ты вела себя как идиотка! Я боялась, что ты сейчас ляпнешь Блейку прямую уголовную угрозу, и тогда бы он закопал нас обеих встречным иском за вымогательство! Потому что этот старый пес по-любому ходит на встречи с диктофоном! - Кэтрин на этих словах побледнела. Она об этом даже не подумала, - Пришлось бы ходить по судам до конца жизни, милая! Не знаю как ты, а я считаю, что залы заседаний мне не к лицу!

Кэтрин пораженно молчала. Она впервые получила настоящую взбучку от Виктории, она даже не знала что та умеет орать. Виктория ходила по кабинету вперед-назад, пытаясь избавиться от нервной энергии. Она запускала пальцы в безупречную укладку, потом начала расстегивать пуговицы на своем жилете, швырнув его в итоге на ширму и снова посмотрела на абсолютно притихшую Кэтрин. На этот раз ее голос был тихим:

- Я должна тебе доверять. Больше никаких попыток удивить меня на день рождения и другие праздники. Просто пришли мне цветы.

Весь оставшийся день Кэтрин была на взводе и расстроена. Ей очень хотелось уехать домой, налить себе ванну и расплакаться прямо в ней. Ей хотелось выкурить редкую сигарету, которую она себе позволяла раз в полгода-год. Поэтому она добыла из самого дальнего ящика стола пачку Мальборо голд, которую хранила на самый крайний случай, поднялась на крышу, уселась в мансарде и как раз когда она курила уже вторую сигарету, телефон завибрировал сигналом сообщения.

Это был Signal, сообщение от Виктории.

«Спасибо, Кэтрин. Ты все таки хорошо поработала».

И системная подпись: Сообщение исчезнет через 6 часов.