Вдове нужна защита. Ч.2

Лифт беззвучно взлетел на сорок девятый этаж и впустил ее в логово СЕО. Кабинет Виктории находился чуть в отдалении от основного опенспейса, который располагался через коридор и имел выход к отдельному лифту. Так завел еще Артур и что-то Кэтрин подсказывало что не особо экстравертной Виктории такой расклад был тоже по душе. Здесь всегда царили оглушительная тишина и холод, разбавленные шлейфом дорогого, едва уловимого парфюма. Кэтрин была здесь последний раз еще при жизни Артура, под руку с Чарльзом. Кажется, тогда это место пахло иначе, но она никак не могла вспомнить чем именно. Теперь старики умерли, освободив дорогу молодым, и Кэтрин отчаянно пыталась не стать той, кого на этой дороге просто затопчут. А на этаже СЕО сейчас пахло Santal 26 от культового Le Labo. Этот аромат уже давно и прочно ассоциировался с Викторией.

У Кэтрин была назначена встреча. Разумеется, нельзя просто так ввалиться в приемную Виктории Ройал и ожидать, что она будет тебе рада. Она в любом случае не обрадуется, но так ее хотя бы не выбесит хаос в расписании.

У бывшего кабинета Артура вдову встретил Колин - глава безопасности Виктории, но на деле - гораздо большее. Это у Артура он был просто шефом охраны, а у Виктории превратился в личную няньку взрослой женщины. Колин точно знал, сколько граммов кокаина Виктория снюхала перед очередным заседанием совета и каков был их эквивалент в долларах. Колин до секунды помнил, каких колоссальных усилий стоило замять скандал с корейской моделью. Настоящий человек-тень, безупречно отрабатывающий должность личного помощника, доверенного лица в щекотливых вопросах и сторожевого пса до последнего цента. Он вежливо улыбнулся Кэтрин, в этой улыбке не было ни грамма больше ни грамма меньше. Кэтрин даже не могла сказать, была ли это улыбка в принципе - настолько дозированной она казалась.

- Она ждет вас, леди Кэтрин, проходите, - голос Колина был сух и спокоен. Он бесшумно распахнул перед вдовой стеклянные матовые двери.

Кабинет изменился до неузнаваемости. Виктория полностью перекроила пространство под себя, безжалостно избавившись от всего, что перегружало ее восприятие. Никаких пестрых картин, статуэток, грамот, фотографий или газетных вырезок в рамочках. На стене напротив стола висело лишь одно огромное полотно современного искусства с задачкой по геометрии. Диван от Марио Беллини манил своими матовыми угольно-черными боками, на таком можно было даже спать, после сражений в переговорной «Муссон». Панорамные окна закрывали плотные, тяжелые жалюзи, наглухо отсекающие шикарный вид на Гудзон. Виктория явно предпочитала искусственное точечное освещение естественному солнечному свету. Умные стеклянные стены в данный момент были настроены на непроницаемый блюр. В комнате было жутко холодно: сплит-система работала на полную мощность, и Кэтрин мгновенно пробрала крупная дрожь. Впрочем, возможно, дело было в нервах.

Ее взгляд споткнулся о небольшой, инкрустированный перламутром шахматный столик из палисандра, притаившийся между кожаных кресел. Внутри, в потайном ящике, были надежно спрятаны тяжелые фигурки - до тех пор, пока Виктория не решит устроить очередную резню на этом лакированном поле боя.

Кэтрин вдруг почувствовала себя пешкой, которую Чарльз просто забыл разыграть при жизни. А теперь эта пешка упрямо стремилась на другой конец доски, готовая доползти туда через любые препятствия, чтобы перевернуться красивым, сильным ферзем и встать вровень с уже существующим - с Викторией. Кэтрин не особо умела играть в шахматы, но прекрасно знала: второго ферзя игроки используют либо как самоубийственный отвлекающий маневр, либо как решающее, сокрушительное оружие. Кэтрин оставалось лишь надеяться, что Виктория не решит пожертвовать ее фигурой до того, как она пересечет финишную черту.

Сама Виктория сидела в глубоком кресле Артура лицом к двери. В воздухе висел едва уловимый, сладковатый запах ее вапорайзера Pax3. В тишине раздавалось лишь ритмичное, бешеное клик-клик-клик - пальцы Виктории с космической скоростью перебирали грани кубика Рубика. Кэтрин знала, что та всегда так делает, когда думает, - Чарльз рассказывал. Виктория молчала добрых полминуты, давая Кэтрин возможность осмотреться.

Наконец Виктория встала. Она была в ее любимом классическом андрогинном образе - оверсайз-костюм от The Row угольного цвета и белоснежная рубашка, застегнутая под самое горло. На бледном запястье поблескивали массивные золотые часы Артура. Очки с диоптриями и легким затемнением были сдвинуты на лоб, удерживая длинную челку, которая вечно лезла в глаза, но зато драматично смотрелась на снимках папарацци.

Ее взгляд - сканирующий, цепкий - казалось, видит Кэтрин насквозь. Виктория мгновенно подметила и едва заметную дрожь кожаной папки в ее руках, и то, как отчаянно ровно вдова держит осанку.

- Кэтрин, - негромко протянула Виктория, пряча руки в карманы брюк. - Я даже представить не могу, что ты хочешь со мной обсудить. Вижу, ты не с пустыми руками. Надеюсь, это не новый номер Космо?

Кэтрин даже не дрогнула от поддевки. Виктория обожала ее жалить, и это была еще далеко не самая злая ее шутка. Заметив, что Кэтрин не поддалась на провокацию, Виктория с кривым намеком на улыбку добавила:

- ...а то я его уже читала. Ну? Что там у тебя?

Кэтрин мысленно напомнила себе, ради чего она здесь. В памяти вспыхнули похороны Чарльза и то, как Виктория тогда не дала ей упасть. «Соберись, Ройал», - сказала она тогда. Это воспоминание вернуло Кэтрин утерянную уверенность: Виктория способна ее защитить. Возможно, она даже сама этого захочет - нужно только собраться.

Она решила не затягивать дипломатичные приветствия, а сразу перейти к фактам: структурный мозг Виктории должен был это оценить. Кэтрин без приглашения села в удобное кресло для посетителей, уверенно положила на матовую поверхность стола кожаную папку, а сверху - распечатанное письмо от Оливера, которое вчера свалилось на нее как нож гильотины.

- Здесь требования Оливера и его брата, - спокойно начала Кэтрин. - Они прислали это письмо вчера. Предлагают мне добровольно отказаться от места в совете, пересмотреть мои десять процентов и трастовый фонд Лео в связи с «изменением семейных обстоятельств». Проще говоря - они хотят выставить меня и твоего малолетнего кузена на улицу без цента.

Виктория не изменилась в лице. Она подошла к столу, ее винтажные джорданы бесшумно ступали по ковролину. Двумя пальцами она повернула письмо к себе и бегло пробежала глазами по строчкам:

- Оливер действует топорно, но логично. Чарльза больше нет, Кэтрин. Для компании ты теперь - просто балласт, съедающий огромные дивиденды. Зачем мне вмешиваться в семейные разборки кузенов? Я не занимаюсь благотворительностью и не работаю в службе спасения для вдов.

Она опустилась в кресло отца напротив Кэтрин и достала серую вейп-ручку THC, в которой, как обоснованно подозревала вдова, была далеко не сладкая жижа с клубничным вкусом. Сладковатый, плотный дым на секунду разделил их.

- Или ты думаешь, я забыла, как ты появилась в этом доме? Ты получила свои проценты только за то, что легла под моего стареющего дядю. Теперь его нет. Сделка окончена.

Кэтрин и бровью не повела. Она знала эту песню и этот припев наизусть, прекрасно понимая, что этой части разговора не избежать. Но Чарльза действительно больше не было, а значит, пришло время выложить карты на стол без лишней сентиментальности. Кэтрин лишь внутренне молилась, чтобы Виктории понравился ее деловой подход.

- Сделка не окончена, Виктория. Потому что если Оливер заберет мои десять процентов, у него и Ричарда будет блокирующий пакет акций. Они полностью контролируют операционный отдел. Через год и восемь месяцев они проголосуют против твоего нового контракта СЕО, и ты вылетишь из этого кресла следом за мной. Твоей работой они тоже недовольны, и ты это прекрасно знаешь. Оливер спит и видит, как займет твой кабинет. Тебе нужен лояльный человек на месте COO. Человек, который станет твоим голосом, твоим улыбчивым лицом перед инвесторами, пока ты торчишь в этом холоде и пишешь свои гениальные схемы. Я предлагаю тебе альянс. Мои десять процентов - твои. Мой голос на совете - всегда твой. В обмен на твою защиту.

Виктория наконец подняла на нее взгляд, в котором читалось искреннее удивление.

- Назначить тебя COO? - она чуть хрипло усмехнулась, выпуская очередную струю пара. - Кэтрин, милая. Совет директоров - это не благотворительный ужин в Метрополитен-музее, где тебе достаточно мило улыбаться спонсорам и не путать вилки для рыбы. Там сидят люди, которые шортят национальные валюты на завтрак. Если я выкачу твою кандидатуру, Оливер размажет тебя одной выпиской по аудиту. Они видят в тебе только то, чем ты всегда была для этого дома - дорогую декорацию. А сейчас ты - убыточная декорация, потому что Чарльза больше нет и ты никому здесь не нужна.

Кэтрин ловко вклинилась в небольшую паузу, пока Виктория переводила дыхание, явно намереваясь выставить ее за дверь.

- Вот именно, Чарльза больше нет! Он прикрывал тебя от совета все три года со дня смерти Артура, потому что любил тебя. Сейчас за его место идет война, и если Ричард сумеет договориться с независимыми директорами и перетянет на свою сторону миноритариев, он сядет в кабинет напротив. У тебя осталось меньше двух лет, Виктория. Если Ричард получит контракт СОО и Совет не продлит твой контракт СЕО, ты потеряешь Бруклин. А я потеряю все. Мы в одной лодке, хочешь ты этого или нет. Защити меня, чтобы защитить свой контракт. Поправь меня, если этот холдинг и Бруклин Вотерфронт - не самая твоя любимая вещь в мире сразу после кокаина.

Воцарилась звенящая, вакуумная тишина. «Клик» кубика прекратился, слышно было лишь ровное фоновое гудение сплит-системы. Виктория немигающе смотрела на Кэтрин, словно пыталась безмолвно уточнить «Какого хуя ты шантажируешь меня моим же контрактом? Ты кто вообще?». Кэтрин мысленно истолковала это как «продолжай».

- Чарльз учил меня. Он три года гонял меня по всем отчетам RMG, я знаю структуру компании не хуже твоих аудиторов. Я была невидимым свидетелем на каждой вашей онлайн-встрече. У меня есть образование - не такое великолепное, как у тебя, но я разбираюсь в финансовых проводках. И самое главное: я - твоя мягкая сила. Я заменю тебе Чарльза, но не буду к тебе так слепа, как был он. Я вижу тебя, я знаю, что ты особенная. Я не стану заставлять тебя улыбаться там, где это смогу сделать я. Доверься мне, и большинство миноритариев будут у твоих ног.

- Совет директоров посмеется надо мной. Ты для них - смазливое лицо из Лиона, которое удачно вышло замуж.

- Нет. Для волков с Уолл-стрит я - продолжение Чарльза. Они уважали его. Если я выйду и покажу, что умею не только носить Шанель, но и назубок знаю все проблемные активы, которые Чарльз пытался закрыть, независимые директора проголосуют за меня. Им нужна стабильность и преемственность его курса, а не радикальные реформы Оливера. Я получу их голоса. А ты получишь COO, который никогда не воткнет тебе нож в спину, потому что моя жизнь теперь зависит от тебя.

Виктория откинулась на спинку кресла и глубоко вздохнула.

- Звучит очень... многообещающе. Или так, словно ты пересказываешь мне свой мокрый сон.

Кэтрин почувствовала как мочки ее ушей стали горячими. Она понимала, что Виктория все еще колеблется. Но ей казалось, что она нащупала тропинку к ледяному уму этой женщины; по крайней мере, Виктория выглядела как человек, который хочет чтобы его убедили ну или хотя бы, который готов слушать.

- Я знаю, ты меня ненавидишь, - бледные брови Виктории при этих словах взметнулись вверх. Видимо, она сама не считала свои чувства к Кэтрин такими уж сильными. Какая ненависть? Максимум - брезгливость. - Ты считаешь меня голддиггершей из Лиона, - Кэтрин выдержала паузу, чтобы произнести фразу, которую она уже никогда не сможет забрать назад, и навсегда забрать у Виктории этот аргумент как оружие. - И я она и есть, это очевидно.

Виктория снова подняла на нее свой серый взгляд - теперь она слушала предельно внимательно.

- Но тебе это не помешает. Мне не нужно больше того, что у меня уже есть...

- Всего лишь должность СОО. По-твоему, это что-то вроде новой сумочки?

- ...я пришла предложить тебе альянс, потому что никому не отдам свои десять процентов и фонд Лео. Ни Оливеру, ни Ричарду, ни тебе. Я буду драться. Они считают меня голддиггершей без зубов, которую можно выставить на улицу с выходным пособием. И они отчасти правы - у меня нет твоих юридических фирм и твоей жестокости. Но если они заберут мои акции и у Оливера будет блокирующий пакет - он сожрет тебя следующим, - Кэтрин знала, что начала повторяться, но она уже была наполовину на кураже, наполовину в отчаянии. - Я направлю все свое влияние на то, чтобы ты усидела в этом кресле столько, сколько пожелаешь, и приведу лояльных миноритариев. Если ты защитишь меня. Меня и Лео.

Кэтрин замолчала - больше говорить было нечего, следующим этапом было бы только броситься в ноги. Она нервно одернула верх платья, чтобы хоть как-то занять руки и сгладить эту невыносимую паузу. Она смотрела на Викторию выжидающе, зная, что в ее глазах сейчас застыла немая мольба: «Скажи "да"».

Вдруг Виктория резким движением вытащила из ящика за спиной, который хитро спрятался в стене что и не заметишь, и бросила на матовый стол толстую, тяжелую папку.

- Хорошо. Ты говоришь, Чарльз тебя учил? Проверим. Прямо сейчас RMG пытается закрыть сделку по поглощению логистического узла в порту Роттердама. Оливер утверждает, что это золотая жила. Я знаю, что это дыра, куда утекают наши ликвидные активы, но у меня нет времени копаться в их первичной отчетности.

Виктория пододвинула папку вплотную к Кэтрин.

- Вот баланс за последний квартал. Оливер скрыл там кассовый разрыв через дочерние офшоры. У тебя есть ровно десять минут, Кэтрин. Ладно, двадцать. Если найдешь, где эти суки спрятали хвосты, и объяснишь мне, как преподнести это Совету, чтобы Оливера затрясло, - я подумаю о твоем назначении. Если нет - возвращайся в свой пентхаус, упаковывай чемоданы и подбирай для Лео школу попроще. Время пошло.

К горлу Кэтрин подкатила тошнота. Она открыла папку и с ужасом поняла, что такие массивы цифр можно изучать неделями, и времени катастрофически не хватает. К глазам начали подступать злые, горячие слезы - это было чертовски нечестно. В глазах рябило от колонок, графиков и незнакомых аббревиатур. Это был ее золотой билет или ее погибель, и все должно было решиться в ближайшие двадцать минут. Воздух в кабинете вдруг стал напротив - горячим и душным. Виктория демонстративно уткнулась в свой лэптоп, затягивая мундштук вейпа еще активнее и полностью игнорируя присутствие вдовы. В носу защипало от едкого, сладковатого дыма.

Ладно. Надо собраться. «Соберись, Ройал» - в голове снова прозвучал этот совет на все времена от Виктории, которая сейчас сидела в паре метров от нее. Тогда, на похоронах, она в первый и последний раз назвала ее Ройал. А сейчас цинично предлагала готовиться к выселению. Нет, что-то не сходится. Виктория словами не разбрасывается, а Ройалы не живут в съемных кондоминиумах. Это была проверка не только на роль СОО и правой руки в холодной войне, но и проверка на саму фамилию Ройал. И Кэтрин обязана ее пройти.

Первые семь минут она внимательно вчитывалась в каждую страницу, но вскоре поняла, что тактика не работает. Цифры сливались в сплошное безмолвное марево, они ничего ей не говорили. Когда осталась ровно половина времени, Кэтрин вдруг вспомнила Чарльза и то, как он отзывался о старших сыновьях. Он любил Оливера и Ричарда, он накачал их акциями так, что их совокупный пакет составлял почти пятьдесят процентов. Но он трезво оценивал их таланты и категорически не хотел видеть ни одного из них на посту СЕО. А когда родился Лео, и старшие братья так и не смягчились по отношению к его молодой жене и младенцу, Чарльз твердо решил подарить Кэтрин зубы - чтобы она могла защитить их ребенка.

Как-то раз, показывая ей теневые схемы Оливера, он мимоходом заметил: «Оливер труслив. Он никогда не прячет деньги глубоко, Кэти. Он просто дробит их на мелкие переводы через подставные транспортные компании, названия которых всегда содержат греческие литеры. Все эти бесконечные "Дельта логистик" или "Альфа провайдерс". Оливер слишком ленив, чтобы придумывать настоящие имена, он просто берет обозначения биржевых рисков...»

Кэтрин судорожно вцепилась в этот единственный спасительный круг, который подкинул ее перегретый мозг. Следующие восемь минут она лихорадочно искала эти совпадения, водя дрожащими пальцами с идеальным маникюром по хладнокровным строчкам. Ей стало невыносимо жарко, несмотря на суровый температурный режим кабинета.

И она нашла. Нашла эту чертову нестыковку в тридцать два миллиона.

Сердце Кэтрин едва не выпрыгнуло из груди, когда она с глухим стуком хлопнула по столу открытой ладонью и резко выдернула два листа из отчета, сунув их прямо под нос Виктории. Виктория заметно вздрогнула и растерянно подняла на нее глаза. Кэтрин же смотрела на СЕО уже без прежнего страха - в ее взгляде горела глухая, торжествующая ярость женщины, которую загнали в угол, но которая вырвалась наружу.

- Страница сорок два, - отчеканила Кэтрин. - Оливер вывел тридцать два миллиона через фиктивный фрахт судов в Панаме. Фирма называется «Тета Шиппинг». Это классическая схема Чарльза десятилетней давности, Оливер просто скопировал ее, потому что у него не хватает мозгов придумать что-то свое. Если ты покажешь это парням с Уолл-стрит, они поймут, что Оливер крысит деньги из их собственного кармана.

Последнюю фразу Кэтрин от нахлынувших эмоций выговорила слишком громко, почти выкрикнула. Виктория уставилась на нее в упор, не моргая. Кэтрин показалось, она физически чувствует, как в голове СЕО с сухим щелчком встают на место разрозненные элементы в стройный, идеальный пазл - как кубик Рубика, как сложный конструктор Лего. И этот пазл был вовсе не об офшорах Оливера. Он был о Кэтрин.

- Ладно, - произнесла наконец Виктория. Слишком контролируемо, слишком спокойно. - Я вижу, дядя Чарльз действительно оставил мне сюрприз в наследство. И это не его Кандинский.

Кэтрин молчала. Она так и не села обратно в кресло, продолжая нависать над столом и над Викторией, которая смотрела на нее снизу вверх, исподлобья. Вдова застыла в этой позе, упрямо ожидая ее решающее «да».

- Хорошо, Кэтрин. Оливер сегодня останется без зубов. В понедельник мы идем на Совет директоров. И упаси тебя бог не оказаться той, кем, как я теперь думаю, ты являешься. Мне не нужна овечка в твиде от Шанель. Мне нужна волчица в овечьей шкуре.

Кэтрин наконец-то выдохнула и, по собственным ощущениям, мгновенно сдулась, как проколотый воздушный шар. Силы оставили ее так же резко, как и пришли. Она молча забрала свою сумку со стола и вышла из кабинета, не попрощавшись, но оставив за собой последнее слово.