ГЛАВА ~4~

Гостиная наполнялась мягким светом и тихим гулом голосов. Пока мама разливала по чашкам ароматный чай с чабрецом, а папа с Маркусом увлеченно спорили о нюансах строительства, Тео оставался всё таким же спокойным и удивительно органичным.

​Он сидел на диване, одной рукой придерживая кружку, а второй аккуратно почесывая Минку за ухом. Кошка буквально мурчала на весь дом, а Тео, заметив мой взгляд, слегка прищурился и очаровательно улыбнулся. В этой его улыбке было столько естественной, непринужденной харизмы, что у меня внутри всё привычно сжималось.

Он не пытался казаться кем-то другим, не старался произвести впечатление - он просто легко находил общий язык абсолютно со всеми.

​- Элли, твоя мама делает просто невероятный пирог, - сказал Тео, поворачиваясь ко мне. - Если ты научишься печь хотя бы наполовину так же вкусно, у твоих будущих пациентов не останется шансов выписаться из больницы - они просто будут жить у тебя в ординаторской.

​- Мечтай, Тео, - с улыбкой качнула головой мама, ставя перед ним розетку с джемом. - Элли у нас учится на врача, а не на шеф-повара. Хотя выпечка ей тоже дается отлично.

​Тео рассмеялся - легко, искренне, и этот смех заставил даже моего строгого папу отвлечься от чертежей и улыбнуться.

Они просидели у нас ещё около часа. Когда гости наконец собрались уходить, Тео уже у самого выхода обернулся, встретился со мной взглядом и тихо, так, чтобы слышала только я, прошептал:

​- До завтра, Элли. И только попробуй прогулять пиццерию.

***

​Следующее утро началось со звона будильника и привычной суеты. Пары пролетели как в тумане: лекции по фармакологии, бесконечные схемы и зачетные тесты. Когда часы в холле колледжа показали четыре вечера, мы с Идой наконец вышли на свежий воздух.

​Все уже активно собирались в пиццерию. Но для меня существовало одно незыблемое правило - я никогда не ходила на подобные встречи без одобрения семьи.

​Я отошла чуть в сторону к небольшому скверу у кампуса, вытащила телефон и набрала маму.

​- Алло, мам? Привет, - проговорила я, переминаясь с ноги на ногу. - Я закончила пары. Ида и наша компания из колледжа зовут посидеть в пиццерии ненадолго. Вы с папой не будете против, если я схожу на пару часов?

​- Привет, милая, - отозвался в трубке теплый мамин голос. - Конечно, сходи, развлекись. Ты в последнее время только и делаешь, что зубришь. Только будь на связи и не задерживайся слишком поздно, хорошо? Папа, если что, закроет тебя перед сном.

​- Спасибо, мамочка! Я скоро буду, - улыбнулась я и сбросила вызов.

​Повернувшись, я увидела Иду, которая поджидала меня, застегивая свою пышную куртку, и Тео - он стоял неподалеку с несколькими парнями с курса, о чем-то весело переговариваясь и крутя в руках ключи. Заметив, что я закончила разговор, Тео попрощался с компанией и шагнул к нам.

​- Ну что, строгая фройляйн Лоуретт получила разрешение от генералитета? - с легкой иронией спросил он, приподняв бровь.

​- Получила, - фыркнула я, поправляя край своего темно-зеленого платка. - Так что тебе придется терпеть нас с Идой весь вечер.

​- Терпеть? Да я ради этого дня всю неделю на лекциях высыпался! - отшутился он, выбивая из нас с Идой смешок.

***

​В пиццерии, куда мы пришли всей нашей шумной студенческой бандой, царил приятный полумрак, шумела музыка и пахло запеченным сыром и орегано. Парни быстро сдвинули два больших стола в центре зала, и началась суета с заказом. Все перебивали друг друга, выбирая пиццу с пепперони, ветчиной и беконом.

​Я тихонько присела на край диванчика рядом с Идой, собираясь заказать себе просто какой-нибудь салат или обычную пиццу «Маргарита» - самый безопасный вариант, когда ты ешь только халяль.

​Но Тео, который уселся напротив нас, даже не стал открывать общее меню. Он сразу подозвал официанта, нагнулся к нему и четко, детально продиктовал заказ:

​- Нам, пожалуйста, одну большую пиццу с морепродуктами и овощами на тонком тесте. Отдельно уточните на кухне: соус строго без добавления вина или свиного жира, и чтобы резали её чистым ножом.

​Официант быстро всё записал и кивнул, а я замерла, уставившись на Тео. Внутри всё сжалось от неожиданной, невероятно теплой волны. Он помнил. Он не просто знал про мои ограничения, а сам, без единой моей просьбы, позаботился обо всем с такой естественной легкостью, будто делал это каждый день.

​- Это тебе, - Тео посмотрел на меня своим открытым, харизматичным взглядом и слегка улыбнулся. - А то знаю я тебя, опять задерешь нос и будешь сидеть с одним листочком салата, делая вид, что сыта.

​- Тео... спасибо, - искренне выдохнула я, почувствовав, как к щекам снова приливает тепло. - Тебе правда не стоило так заморачиваться.

​- Считай это моей благодарностью за спасение на гистологии, - фыркнул он.

​Когда принесли заказы, стол заполнился коробками с мясными пиццами, а перед нами с Тео поставили ту самую - ароматную, с креветками, сочными томатами и базиликом. Парни из его компании тут же потянулись за кусочками из других коробок, а Тео спокойным движением взял первый ломоть нашей пиццы и положил его на мою тарелку.

​- Давай, Элли, пробуй. Я выбирал, мне и отвечать, если вкусно не будет.

​Сам он взял себе следующий кусок и с аппетитом откусил, за компанию со мной полностью отказавшись от той пиццы, которую ели остальные парни.
​Ида сбоку незаметно толкнула меня локтем под столом, сделав самые выразительные в мире глаза, мол: «Ты это видела?!». Я едва сдержалась, чтобы не заулыбаться во весь рот.

​Мы сидели в шумном заведении, вокруг смеялись наши однокурсники, обсуждали строгой характер Шмидта и предстоящие экзамены. А я жевала невероятно вкусную пиццу, смотрела на смеющегося Тео, который сидел прямо напротив меня, и на какое-то мгновение позволила себе просто поверить, что этот вечер - и этот парень - принадлежат нашему маленькому, уютному миру.

***

Вечер в пиццерии летел непривычно быстро. Шумная компания однокурсников уже спорила о каком-то футбольном матче, Ида активно доказывала парням, что их любимый тренер ничего не понимает в тактике, а Тео просто сидел напротив, легко и непринужденно поддерживая разговор с каждым.

​Наш поднос с пиццей с морепродуктами опустел быстрее всех. Тео аккуратно отряхнул пальцы от крошек, перевёл на меня взгляд и тепло прищурился:

​- Ну как, Элли? Одобрено со стороны строгой кулинарной экспертизы?

​- На десять из десяти, Тео, - с улыбкой честно призналась я. - Твой выбор халяль-пиццы был безупречен.

​- Отлично, записал себе в заслуги, - подмигнул он.

​Часы на стене показывали уже начало восьмого. На улице окончательно стемнело, и я понимала, что мне пора. Обещание, данное маме - это святое, да и задерживаться дольше не хотелось, чтобы не перегружать сердце этой сладкой иллюзией нашей близости.

​Я аккуратно поправила край своего платка и повернулась к Иде:
​- Ид, я, наверное, буду собираться. Маме обещала не задерживаться.

​- Оу, уже? - Ида сочувственно вздохнула, но спорить не стала. - Ладно, Элли, иди. Увидимся завтра на первой паре!

​- Я провожу до остановки, - тут же отозвался Тео, потягиваясь и вытаскивая из-за спины свою куртку.

​- Тео, сиди, не надо, - я быстро замотала головой, почувствовав, как волна смущения снова подступает к щекам. - Тут до остановки два шага, правда. Вы оставайтесь, посидите ещё.

​- Лоуретт, не спорь, на улице темно и дождь собирается, - занудным тоном процитировал он какого-то профессора, поднимаясь со стула.

​Мы вышли на свежий, прохладный воздух. Мюнхенский вечер встретил нас тишиной и легким шуршанием колес проезжавших мимо машин. Тео шел рядом, засунув руки в карманы куртки. Он не приставал с разговорами, давая мне возможность просто насладиться этой спокойной минутой.

​На автобусной остановке никого не было. Через пару минут из-за поворота показался знакомый свет фар моего автобуса.

​- Спасибо за вечер, Тео, - сказала я, поворачиваясь к нему и поправляя сумку на плече. - И... за пиццу отдельно. Это правда было очень мило с твоей стороны.

​- Обращайся, Лоуретт, - он мягко улыбнулся, и в его взгляде проскользнуло то самое искреннее тепло, которое я так боялась потерять. - Хорошо добраться. Напиши Иде, как будешь дома.

​- Договорились. До завтра!

​Я зашла в сухой, тёплый салон автобуса, уселась у окна и, пока мы отъезжали, видела через стекло, как Тео стоял на остановке, провожая автобус взглядом, пока тот не скрылся за поворотом.
​Дорога домой прошла как в тумане. Внутри всё ещё вибрировало приятное ощущение от этого вечера. Дома было тихо и привычно уютно: мама сидела в гостиной с ноутбуком, разбирая документы, а папа смотрел новостной канал.

​- Я дома! - тихо сказала я, разуваясь в прихожей.

​- С возвращением, милая, - мама подставила щеку для поцелуя. - Как посидели?

​- Очень хорошо, мам. Накормили вкусной пиццей, - улыбнулась я.

​Поднявшись к себе в комнату, я первым делом сняла кофейный хиджаб, давая волосам свободу, переоделась в любимую мягкую пижаму и совершила ночной намаз Иша.

На душе было удивительно спокойно. Молитва укутала меня миром и тишиной, смывая остатки дневной суеты.
​Закончив, я аккуратно сложила коврик.

Едва я шагнула к кровати, как из-под стола вынырнула Минка. Кошка потянулась, забавно выгнув спину, и требовательно посмотрела на меня своими янтарными глазами.

​- Ну что, пушистая предательница? Проголодалась? - шёпотом спросила я, опускаясь перед ней на корточки.

​Минка потерлась головой о мои колени, мурча во весь голос. Я спустилась с ней на кухню, насыпала её любимого корма в миску и налила свежей воды.

Пока кошка с аппетитом хрустела ужином, я быстренько расчесала волосы, выпила стакан теплой воды и вернулась в комнату.
​Забравшись под мягкое, пышное одеяло, я открыла телефон, чтобы проверить сообщения.

В общем чате группы уже висело сто новых уведомлений, а Ида прислала смешную гифку. Я улыбнулась, закрыла приложение и отложила телефон на тумбочку.
​Спустя минуту на кровать мягко спрыгнула Минка.

Она потопталась у меня на животе, устраиваясь поудобнее, муркнула и свернулась тёплым, тяжелым шерстяным комом прямо под моей рукой.

​Я положила ладонь на её пушистую спинку, слушая ритмичное, успокаивающее урчание. За окном снова тихо зашуршал мюнхенский дождь. Мысли о колледже, о сложном тройничном нерве и о серых глазах Тео плавно растворялись в полумраке комнаты, уступая место глубокому, безмятежному сну.