ГЛАВА ~3~

Будильник в семь утра - это личное оскорбление. Особенно когда тебе восемнадцать, за окном мюнхенская сырость, а твоё одеяло только что приняло ислам вместе с тобой, потому что отпускать меня оно категорически не хотело.
​Я продрала глаза и уставилась в потолок. На груди тяжелым меховым блином лежала Минка.

Она даже не подумала пошевелиться, когда я попыталась вздохнуть. Ей хорошо, ей в медицинский к восьми тридцати не надо.

​- Минка, слезь, ты весишь как мешок цемента, - прохрипела я, аккуратно спихивая кошку на соседнюю подушку.

Та в ответ возмущенно мявкнула, перевернулась на другой бок и продолжила дрыхнуть. Предательница.
​Кое-как сползши с кровати, я поплелась в ванную. В зеркале меня ждало эпичное зрелище: гнездо из каштановых волос на голове и сонные зелёные глаза, которые отчаянно просили вернуть их обратно в подушку.

Чистка зубов, ледяная вода в лицо - окей, жить можно.

​Вернувшись в комнату, я зависла перед шкафом. Это вечная девичья проблема, умноженная на медицинский дресс-код и необходимость подбирать платок. В итоге я выудила мягкий бежевый свитер оверсайз, прямые джинсы и свежий хлопковый хиджаб кофейного оттенка. С волосами я долго не церемонилась - заплела в тугую косу, уложила на затылке и ловко завязала платок. Несколько невидимок, пара штрихов гигиенической помадой - и вуаля, Элиза Лоуретт готова штурмовать гранит науки. Ну, или хотя бы попытаться не уснуть на первой паре.

​Снизу уже доносился умопомрачительный запах поджаренных тостов с сыром. Наша кухня с утра - это отдельный вид искусства.

​Мама, уже в строгой блузке и с собранными волосами, быстро собирала сумку, параллельно проверяя что-то в телефоне. Папа стоял у плиты, бодро орудуя лопаткой, и подпевал какому-то немецкому радиохиту из колонки.

​- О, проснулась наша соня! - папа обернулся и так широко улыбнулся, что у него вокруг глаз собрались добрые морщинки. - Давай к столу, пока тосты не остыли. Мама сегодня собирается отобрать у меня всю арахисовую пасту, спасай продукт.

​- Ничего я не отбираю, Зейн, я просто беру её к чаю, - отозвалась мама, не отрываясь от экрана, но при этом тепло улыбнувшись мне. - Доброе утро, Элли. Как спалось? Человек-паук не снился?

​- Доброе, - я упала на стул и сразу же вцепилась в теплый тост. - Снился. Как будто он сдавал вместо меня экзамен по хирургии и запутался в паутине.

​Папа со смехом поставил передо мной кружку с горячим чаем с чабрецом. Дома мы всегда общались на каком-то диком, но уютном миксе: папино восточное гостеприимство идеально уживалось с маминым немецким порядком. Они уже вовсю обсуждали планы на день - сегодня у них на фирме была какая-то важная встреча с поставщиками материалов, так что оба были на взводе, но старались этого не показывать.

​Быстро дожевав завтрак и чмокнув родителей на прощание, я схватила сумку со стетоскопом и выскочила на улицу.

​На автобусной остановке меня уже ждала Ида. Она стояла, уткнувшись в телефон, в своей огромной дутой куртке и смешной вязаной шапке, из-под которой торчал неизменный блондинистый локон.

​- Лоуретт, ты опоздала на три минуты, - заявила она вместо приветствия, как только я подошла. - Я чуть не превратилась в сосульку.

​- Не преувеличивай, Ид, - я пихнула её плечом. - Зато я выжила после вчерашнего Шмидта. Что там в чате колледжа пишут?

​Ида оживилась, и её глаза хитро блеснули:

​- О-о-о, там самое интересное. Помнишь Тео обещал проставиться за фармакологию? Так вот, он уже забронировал столик в пиццерии на вечер пятницы для нашей компании. Сказал, что если ты не придешь, он лично приедет к твоему отцу просить разрешения тебя забрать.

​При упоминании его имени в груди привычно и глупо кольнуло. Тео. Вечер пятницы. Наша троица.

​- Скажи ему, что я подумаю, - постаралась как можно равнодушнее ответить я, поправляя сумку на плече, пока к остановке с тихим шипением подкатывал наш автобус. - Пошли, а то если мы опоздаем на гистологию, Шмидт нас точно препарирует

*. *. *. *. *. *

Дома уже царила привычная вечерняя атмосфера. Родители вернулись из офиса пораньше, и из кухни доносился восхитительный запах домашнего ужина. Я успела сделать намаз, переодеться в уютный лавандовый костюм и устроиться в своей комнате на втором этаже, планируя провести вечер в тишине. Минка дремала рядом, свернувшись пушистым клубком.

​Вдруг снизу раздался громкий, заливистый смех папы, а следом - хлопок входной двери и приглушенные мужские голоса. Я прислушалась. Гости?

​Оказалось, Маркус - муж старшей сестры Тео- в спешке забыл какие-то свои важные личные документы в рабочем кабинете моего папы, когда они пересекались днём. Ему срочно нужно было их забрать, поэтому он приехал к нам.

​Я быстро подошла к шкафу, на ходу набрасывая на голову легкий домашний хиджаб пудрового оттенка и аккуратно расправляя складки на плечах. Нельзя показываться перед гостями с непокрытой головой.

​Спускаясь по лестнице, я уже слышала, как мама радушно уговаривает Маркуса:

- Ну куда вы в такой ливень поедете? Документы никуда не убегут, спускайтесь в гостиную. Вы обязаны остаться на чай, я как раз испекла пирог!

​- Ну, против вашего пирога у меня нет аргументов, - со смехом сдался Маркус, проходя внутрь. - Тем более, я сегодня не один, со мной хвостик.

​Я сделала еще три шага вниз по ступеням, повернула голову к прихожей и... просто замерла.

Сердце ухнуло куда-то в пятки, а пальцы судорожно вцепились в деревянные перила.

​За спиной Маркуса, стряхивая капли дождя с куртки, стоял Тео.
​Тео. У меня дома.

​В простом сером свитшоте, без своего неизменного бомбера, взъерошенный и чертовски домашний. На мгновение в голове воцарился абсолютный вакуум. Я ожидала увидеть кого угодно - папиных коллег, соседей, но только не парня, из-за которого ещё пару часов назад не могла связать двух слов на гистологии.

​Тео поднял голову, встретился со мной взглядом и ослепительно улыбнулся:

- Привет, Элли. Маркус взял меня в качестве личного водителя, так что я напросился за компанию.

​- Привет, - выдохнула я, отчаянно пытаясь вернуть лицу выражение максимального гостеприимства и спокойствия, хотя внутри всё дрожало от волнения. - Проходите. Чая на всех хватит.

​Пока папа увёл Маркуса наверх в кабинет за документами, Тео остался в гостиной. Он с интересом рассматривал наши семейные фотографии на полках, уважительно держа дистанцию и не делая лишних шагов в мою сторону. И тут произошло то, чего я никак не ожидала.

​Из-за занавески грациозной походкой вышла Минка. Моя преданная, любящая кошка, которая при виде чужих мужчин обычно с шипением испарялась под самую дальнюю кровать.

​Минка подошла к Тео, обнюхала его кроссовки, а затем... лениво потерлась пушистым боком о его джинсы и выдала оглушительное:

«Мр-р-ау!».

​- Ого, кто это у нас тут? - Тео присел на корточки, протягивая руку.

​Минка, эта пушистая предательница родины, без капли сомнения ткнулась носом в его ладонь, позволила почесать себя за ухом, а потом легким движением запрыгнула на диван прямо рядом с местом, где он стоял, и включила свой тракторный моторчик.

​- Кажется, я ей понравился, - рассмеялся Тео, аккуратно поглаживая её кофейно-рыжую спинку. Он поднял на меня свои серые глаза. - Как её зовут?

​- Минка, - я присела на противоположное кресло, держа руки на коленях и стараясь не смотреть на него слишком долго. - И она вообще-то терпеть не может незнакомцев. Ты первый, кого она не попыталась поцарапать. Предательница шерстяная.

​- У меня просто карма хорошая, - подмигнул Тео.

​В этот момент из кухни вышла мама с большим подносом, на котором дымился чайник с чабрецом и стоял пирог, а сверху спустились папа с Маркусом, весело обсуждая футбол.

Гостиная мгновенно наполнилась шумом, смехом и теплом. Тео вежливо помогал маме расставлять чашки, шутил с моим папой и выглядел так невероятно гармонично в интерьере нашего дома, что у меня щемило в груди.
​Я сидела в кресле, потягивая горячий чай, и понимала, что эта домашняя, уютная картинка - самая сладкая и одновременно жестокая пытка для моего сердца.