Глава 20

Каспиан

Спустя пять лет.

Я помню тот день, как сейчас. Выпускной Шарлотты. Она стояла такая красивая, такая юная. А потом резко побледнела, схватилась за рот и прошептала: «Меня тошнит». Я уже знал. Чувствовал это за несколько недель до того, как она сама догадалась. Наверное, вампирское чутье. Или просто факт - я продолжал кончать в неё каждую ночь, глубоко, жадно, наполняя её до краев, и моё семя делало своё дело.

Шарлотта тогда смотрела на тест с расширенными глазами, прикусывая губу до крови. «Как это могло произойти?» - спрашивала она, хотя прекрасно знала как. Я улыбался, притягивая её к себе, чувствуя, как её тело дрожит от смеси страха и счастья.

Девять месяцев беременности были лучшими в моей жизни. Она ходила по дому с круглым животиком, в моих рубашках, которые уже не застёгивались на животе. Я обожал наблюдать за ней - как она спит, положив ладонь на живот, как морщится, когда Пенни пинается внутри. Я целовал её в пупок и шептал, что всё будет хорошо.

***

Я возвращаюсь с работы поздно вечером и слышу топот маленьких босых ног по паркету.

- Папа!

Пенелопа несётся ко мне - два смешных хвостика на голове, розовая пижама с зайчиками, глаза горят восторгом. Я ставлю портфель на пол и подхватываю её, кружа в воздухе. Она заливается смехом.

- Ты хорошо себя вела? - спрашиваю я, чмокая её в мягкую щёку.

- Да!

- А если я спрошу у мамы?

Я щекочу её бок, и она визжит, извиваясь в моих руках.

Шарлотта выходит в коридор. Она в атласной ночнушке, волосы собраны в небрежный пучок, несколько прядей выбиваются и падают на лицо. Беременность и роды изменили её - она больше не та девчонка, что сидела на моих лекциях. Грудь стала полнее, бёдра округлились, в глазах появилась та глубокая, зрелая мудрость, которую дает только материнство. Я целую её в губы, задерживаясь на мгновение дольше, чем следовало бы при ребёнке.

- Ты сегодня поздно, - говорит она, но в голосе нет упрека. Только усталая забота.

- С утра в колледже была проверка. Пришлось проверять тесты у нескольких групп.

- Устал?

Я усмехаюсь, проводя большим пальцем по её скуле.

- Я же вампир.

Она улыбается в ответ, но улыбка гаснет так же быстро, как появилась. Я знаю эту тень в её глазах. Мы говорили об обращении два дня назад.

- Пора спать, Пенелопа, - говорю я, опуская дочь на пол. - Папа тебя уложит.

- Но я не хочу спать! - она топает ножкой, и я подавляю улыбку. Такая же упрямая, как мать.

- А кто хотел посмотреть со мной мультики? Если ты не ляжешь сейчас, я не буду смотреть их с тобой завтра.

Глаза Пенни расширяются. Шантаж работает безотказно.

Я несу её в детскую, укладываю в кровать с балдахином. Она натягивает одеяло до подбородка, смотрит на меня своими серо-зелёными глазами - моими глазами, только теплее, живее.

Я сажусь на край кровати, поглаживая её по голове. Волосы мягкие, как шёлк, пахнут детским шампунем.

Она унаследовала мою природу, родившись вампиром-полукровкой. Я помню, когда у неё резались зубки и самые болезненные были клыки. Она даже прокусила плечо Шарлотты, когда та успокаивала её, качая на руках.

Я целую Пенни в лоб, выключаю свет и закрываю дверь. В коридоре меня ждёт Шарлотта. Она грызёт кутикулу, нервно, до крови. Когда замечает меня, резко опускает руку, пряча её за спину, но я уже видел.

- Ты слишком напряжена, - говорю я, подходя ближе.

Я обнимаю её, прижимая голову к своей груди. Сердце Шарлотты бьётся быстро, слишком быстро. Я глажу её по спине, чувствуя, как дрожит каждый мускул.

- Я знаю, - шепчет она в ткань моей рубашки. - Но я не могу перестать думать.

- Мы можем отложить. Сделать это потом, когда ты будешь готова.

Она качает головой, отстраняясь и глядя мне в глаза. В них стоят слёзы, но голос твёрдый.

- Потом будет то же самое, что сейчас. Я просто... мне нужно решиться раз и навсегда.

- Хорошо. Ты хочешь, чтобы я обратил тебя?

Она вглядывается в мои глаза. Я вижу, как она ищет в них ответы, уверенность, что всё будет хорошо. Я даю ей всё, что могу, - свою любовь, свою силу, свою готовность ждать.

Она закрывает глаза, делает глубокий вдох, выдох. Когда открывает их снова, в них горит решимость.

- Да, Каспиан.

Мы идём в спальню. Её рука дрожит в моей. Я сжимаю её пальцы, стараясь передать спокойствие через прикосновение, но внутри меня самого бушует ураган. Я вспоминаю своё обращение - боль, страх, непонимание. Меня обратили без спроса, я даже не понял, что произошло, пока не очнулся с жаждой, сводящей с ума.

Шарлотта садится на край кровати, смотрит на меня снизу вверх. В её глазах - смесь страха и доверия. Я хочу сейчас схватить её, прижать к себе, оттрахать, чтобы хоть как-то её отвлечь, успокоить.

Я снимаю пиджак, расстёгиваю манжеты на рубашке, закатываю рукав. Подношу руку ко рту, прикусываю - клыки входят легко, почти без сопротивления. Две аккуратные ранки, из которых выступает тёмная кровь.

- Я тебе рассказывал, как работает обращение. Это не займёт много времени.

Шарлотта берёт мою руку обеими ладонями. Она медленно подносит моё запястье к губам и накрывает ртом ранки. Я чувствую, как её язык скользит по коже, как она глотает, как её горло сокращается в ритме глотков.

Я беру её лицо в ладони, когда она отрывается от моей руки. Кровь размазана по её губам, и в этом есть что-то интимное, прекрасное. Слёзы собираются в уголках её глаз, дрожат на ресницах.

- Готова?

Она кивает.

- Да.

- Хорошо. Я люблю тебя, Шарли.

Я прислоняюсь лбом к её лбу, закрываю глаза. Чувствую её дыхание, её запах - всё ещё человеческий, тёплый, живой.

- И я тебя люблю.

Я целую её - глубоко, жадно, с привкусом крови на губах. Слёзы катятся по её щекам, смешиваются с моими. Я опускаю руки на её шею, чувствуя биение пульса под пальцами. Такой хрупкий. Такой человеческий.

- Прости меня, - шепчу я, прежде чем резким движением сворачиваю ей шею.

Хруст позвонков звучит как выстрел в тишине комнаты. Шарлотта обмякает в моих руках, и я прижимаю её к себе, чувствуя, как последнее дыхание покидает её тело.

Я не сплю всю ночь и только под утро забываюсь тревожным сном. Мне снится Шарлотта - живая, смеющаяся. Снится Пенни, которая бежит по коридору с раскинутыми руками.

Я просыпаюсь от шевеления рядом. Открываю глаза и вижу её.

Шарлотта сидит на кровати, глядя на меня. Её глаза горят тем новым, нечеловеческим светом. На губах играет игривая улыбка, зубы прикусывают нижнюю губу - жест, от которого у меня всегда вставал член.

- Как ты себя чувствуешь? - спрашиваю я, подаваясь вперёд.

- Отлично, - отвечает она и чмокает меня в губы.

Её рука скользит под одеяло, пальцы находят мой член, гладят сквозь ткань боксеров. Я вздрагиваю от прикосновения - её пальцы сильнее, чем были.

- Я сломал тебе шею, - говорю я с ноткой вины.

Она сжимает мой член - крепко, так, что я вскрикиваю скорее от неожиданности, чем от боли. Сила, которой у неё не было раньше, теперь пульсирует в каждом её движении.

- Шарли!

- Прости, прости, - она ослабляет хватку и прижимается к моим губам, мурлыча, как кошка. Язык скользит по моим клыкам, дразнит, обещает.

- Выпей, - я тянусь к тумбочке и беру стакан с кровью, который приготовил заранее. - Это завершит твоё превращение.

Она берёт стакан, делает два глотка. Красная жидкость стекает по подбородку, и она облизывает губы с медленной, кошачьей грацией. Затем садится на меня верхом, прижимаясь киской к моему утреннему стояку. Я чувствую тепло её тела сквозь тонкое бельё.

Я смотрю на неё поверх своего стакана, допивая остатки крови, которую мне передала медсестра из местной больницы, которой я внушил, чтобы никому и нечего не рассказывала. Ставлю пустой стакан на тумбочку и звонко шлёпаю обеими руками по ягодицам Шарлотты.

Она издаёт глухой крик и кусает губу, глядя на меня с вызовом.

Я рывком укладываю её на спину, нависая сверху. Мои руки сжимают её запястья, прижимая к кровати.

- Я хотела быть сверху, - возмущается она, но в голосе звучит возбуждение.

- Будешь. Но позже.

Я впиваюсь в её губы страстным поцелуем, и она отвечает с той же дикой, голодной энергией. Мои пальцы находят край её трусиков, стягивают их вниз по бёдрам. Она приподнимает бёдра, помогая мне, и я чувствую, как её киска уже влажная, готовая.

Я вхожу в неё одним движением - глубоко, резко, наполняя её до самого основания. Она стонет мне в рот, и я чувствую, как она улыбается в поцелуе.

Я трахаю её быстро, глубоко, жёстко. Сжимаю её талию пальцами, грудь - она стала полнее после родов, тяжелее, и я обожаю сжимать её, чувствовать, как соски твердеют под моими пальцами. Сжимаю её бедра, раздвигая их шире, чтобы войти ещё глубже.

Она почти скулит подо мной, и её киска хлюпает, влажная, горячая, сжимающая мой член с каждой новой волной оргазма.

- Я хочу кончить в тебя, - рычу я ей в ухо.

- Да... - выдыхает она. - Сделай это.

Когда я чувствую, что готов выплеснуться, я ложусь на спину, увлекая её за собой. Она оказывается сверху, и я шлёпаю её по попке.

- Двигайся, Шарли. Заставь меня кончить.

Она улыбается той самой дьявольской улыбкой, которую я так люблю, и начинает двигаться. Её бёдра описывают круги, она насаживается на мой член глубоко, ритмично, её киска сжимается с нечеловеческой силой. Я закрываю глаза, отдаваясь ощущениям, чувствуя, как напряжение нарастает внизу живота.

- Я почти, - выдыхаю я.

- Кончи в меня, - шепчет она, наклоняясь и целуя меня в шею. - Наполни меня, Каспиан.

Последние слова ломают мой контроль. Я кончаю глубоко внутри неё, и она сжимается вокруг моего члена в долгом, сладком оргазме, выгибаясь и вскрикивая.

Она наклоняется и целует меня - страстно, влажно, почти нежно. Потом ложится рядом, натягивая на нас простыню.

Мы лежим в тишине, и я слушаю её новое сердце - оно бьётся медленнее, глубже, как моё. Вдруг ручка двери напряжённо опускается вниз, потом резко отскакивает обратно. Дверь со скрипом медленно открывается, и Пенелопа робко стоит на пороге, теребя край пижамы. Она улыбается, когда видит, что мы не спим, и бежит к нам.

- Мама! Папа!

Шарлотта смеётся и поднимает её, укладывая между нами. Пенни зарывается лицом в подушку и довольно вздыхает.

- Ах ты, маленькая пташка, - говорю я, щекоча её. - Не спится тебе, да?

Она заходится детским смехом, извиваясь под моими пальцами. Шарлотта смотрит на нас, и в её новых глазах светится такое счастье, что у меня сжимается сердце.

Я целую Пенни в щёчку, потом поворачиваюсь и целую Шарлотту в губы, задерживаясь на мгновение, говоря этим поцелуем всё: как сильно я люблю их обеих, как буду защищать их вечность, как благодарен судьбе за то, что она дала мне эту семью.

Пенни кладёт свою маленькую ладошку мне на щеку, поворачивая моё лицо к себе.

- Папочка, расскажи сказку.

- Какую?

- Про принцессу, которая стала королевой.

Я смотрю на Шарлотту поверх головы дочери, и она улыбается, придвигаясь ближе.

- Хорошо, - говорю я. - Жила-была одна прекрасная девушка, она училась в университете и влюбилась в своего профессора. Он был старше, мудрее и хранил одну тайну, которая могла разрушить их любовь...

- Какую тайну? - шепчет Пенни в предвкушении.

- Тайну о том, что он бессмертный. И что однажды ей тоже придётся стать бессмертной, если она захочет быть с ним навсегда.

- И она стала?

- Да, - я целую Шарлотту в лоб, чувствуя, как она прижимается ко мне. - Она стала. И они живут долго и счастливо. Вместе со своей маленькой принцессой.

Пенни издаёт радостный писк. Я целую её в носик и притягиваю обеих ближе.

- Ты был прав. Это было не больно. Только страшно в начале.

- А теперь? - спрашиваю я.

- А теперь я чувствую себя сильной. Как будто могу свернуть горы.

- Или мою шею, - усмехаюсь я.

Она толкает меня в плечо, но без злости. Я слышу её тихий, счастливый смех.

- Я люблю тебя, - говорю я, нежно поглаживая её по щеке. - Если почувствуешь голод, я буду рядом.

- Ты всегда рядом, - отвечает она, касаясь губами моей ладони, и перегибается через Пенни, прижимаясь к моим губам, - И я тебя люблю, Каспиан.

Я улыбаюсь и целую более откровенно, чем планировал. Пенелопа между нами хнычет, чтобы привлечь наше внимание. Она всегда так делает, когда мы с Шарлоттой заигрываем, стоя прижатыми друг к другу и нашёптывая всякие пошлости.

- Сегодня выходной, давайте поспим ещё.

- А мультики?

- После сна, Пенелопа.

Она нетерпеливо зажмуривается, вызывая у нас с Шарли усмешку. Я закрываю глаза, слушая мерное дыхание моих девочек.

Если мне суждено жить вечность, то я выбираю только такую, и только с ними.

Конец.