Глава 17. Холодная тишина

АРЧИ
Берлин. Квартира. Ночь пятницы
Бумага жгла пальцы.
Я перечитывал это чертово письмо в сотый раз, и каждая буква врезалась в сетчатку, как ожог от сигареты.
«Ты сломал то единственное, что делало тебя человеком в моих глазах...»
«Я мертва для тебя...»
Я отшвырнул листок. Он спланировал на пол, прямо в лужу крема от торта, рядом со снимком УЗИ.
УЗИ.
Я смотрел на черно-белую точку. Мой ребенок. Сын? Дочь?
Я только что выгнал их мать. Я только что устроил для неё персональный ад, будучи уверенным, что спасаю её от себя.
— СУКА! — заорал я так, что связки обожгло.
Я ударил кулаком по столу. Стеклянная ваза разлетелась вдребезги. Осколки брызнули во все стороны, один порезал мне щеку, но я даже не почувствовал.
Я должен её найти. Сейчас же. Вернуть. Упасть в ноги. Объяснить, что я идиот, что я люблю её, что я сдохну без неё.
Я схватился за подлокотники кресла.
Ярость дала мне то, чего не могли дать месяцы терапии. Адреналин ударил в кровь, как чистый амфетамин.
— Вставай! — прорычал я сам себе. — Вставай, кусок дерьма! Иди и ищи её!
Я рванул тело вверх.
Ноги дрожали, колени готовы были подогнуться, мышцы выли от боли. Но я встал.
Я сделал шаг. Неуклюжий, дерганый, как марионетка с обрезанными нитками.
Второй.
Я схватил телефон со стола.
— Демид! Макар! — заорал я, опираясь рукой о стену, чтобы не рухнуть. — Живо сюда!
Они влетели с балкона.
Макар замер, увидев меня стоящим посреди комнаты.
— Ты стоишь... — выдохнул он.
— Плевать! — рявкнул я, делая еще шаг к ним. Меня шатало, но я шел. Я шел на одной лишь силе отчаяния. — Ищите её! Звоните всем! Поднимите каждого гребаного детектива в этом городе! Найдите мне мою жену!
— Арчи, успокойся, — Демид подошел, пытаясь меня поддержать, но я оттолкнул его руку.
— Не трогай! Ищи! Пробей её телефон! Кредитки! Машину!
— Я уже пробую, — спокойно ответил Демид, доставая планшет. — Но телефон выключен. Биллинг молчит.
— Значит, ищи машину! Mercedes! На нем маячок!
— Сейчас, — Демид уткнулся в экран.
Макар уже висел на телефоне, его лицо было бледным.
— Алло, Мина? — он говорил быстро, срываясь. — Мина, где она? Не ври мне! Она у тебя? Нет? Слушай, если она появится... Клянусь, я ничего не знал про этот спектакль! Мина, не бросай трубку! Мина!
Он отнял телефон от уха, глядя на экран потухшим взглядом.
— Она не знает, — глухо сказал Макар. — Мина в истерике. Говорит, что Нея не звонила.
— Арчи, — голос Демида прозвучал как приговор. — Машина найдена.
— Где?! — я развернулся так резко, что чуть не упал, ухватившись за косяк двери.
— На парковке круглосуточной кофейни в пяти кварталах отсюда. Она пустая. Ключи брошены в салоне.
Я закрыл глаза, чувствуя, как внутри всё обрывается.
Она знала. Она знала, что я буду искать по машине. Она всё просчитала.
— Она ушла пешком? — прохрипел я.
— Или села в такси, — пожал плечами Демид. — Если она вызвала частника за наличку, мы её не найдем. Арчи, пойми... Она «Призрак». Если она не хочет, чтобы её нашли, её не найдет даже Господь Бог.
— Мне насрать на Бога! — я схватил Демида за грудки, встряхивая его. Ноги подогнулись, и я повис на нем, но хватку не ослабил. — Найди её! Ты хакер или кто?! Взломай камеры города! Найди мне её лицо! Она беременна, Демид! Она носит моего ребенка! Ты понимаешь это?!
Демид смотрел мне в глаза. В его взгляде не было страха. Только холодная, тяжелая жалость.
— Я делаю всё, что могу, брат. Но ты сам научил её прятаться.
НЕЯ
Берлин. Та же ночь
Я бросила Mercedes у кофейни.
Оставила ключи на сиденье. Мне не нужно было ничего от него. Ни подарки, ни машины, ни деньги.
Я вышла в холодную ночь.
Ветер пронизывал до костей, но мне было все равно. Я сама была льдом.
Поймала такси на перекрестке. Старый турок за рулем даже не посмотрел на меня.
— Куда, фрау?
Я назвала адрес Демида.
Пока мы ехали, телефон в кармане вибрировал, не переставая. Арчи. Макар. Снова Арчи.
Я вынула сим-карту и сломала её пополам. Пластик хрустнул.
Тишина.
Квартира Демида встретила меня гулом серверов и синим полумраком.
Я знала код от двери — он сам мне его дал полгода назад, "на всякий случай". Случай настал.
Я вошла, не разуваясь. Сил не было.
Дошла до кожаного дивана в гостиной и просто рухнула на него. В пальто, в шарфе, с сумкой в обнимку.
Я лежала в темноте, глядя на мигающие огоньки роутера.
В голове крутилась одна и та же сцена.
Диван.
Арчи.
Его руки на чужой коже.
Его рык: «Стони, сука».
— Это неправда... — шептала я в пустоту. — Это был спектакль...
Разум говорил мне это. Разум кричал, что у него не стоял сначала, что всё было слишком наигранно.
Но сердце... Сердце было разорвано в клочья.
Какая разница, кончил он или нет? Какая разница, любил он её или нет?
Он унизил меня. Он решил за меня. Он растоптал мою гордость, мою любовь, мое доверие.
Он посчитал меня слабой. Обузой, от которой нужно избавиться самым грязным способом.
Слезы потекли сами собой.
Сначала тихо, по одной капле. Потом сильнее.
Меня накрыло.
Я свернулась калачиком, закрывая живот руками, и завыла в подушку, кусая ткань, чтобы не закричать.
Боль была физической. Казалось, кто-то ломает мне ребра одно за другим.
В кармане завибрировал второй телефон — «чистый», который дал мне Демид для работы.
Сообщение.
D: «Они ищут. Подняли весь город. Арчи сходит с ума. Он ходит, Нея. Он встал и ходит, ищет тебя».
Я смотрела на эти буквы сквозь пелену слез.
Он ходит.
Ради того, чтобы найти меня.
Раньше я бы отдала всё за эту новость. Я бы плакала от счастья.
А сейчас... сейчас это вызывало только горькую усмешку.
D: «Я не сдам тебя. Ты в безопасности. Спи».
Я дрожащими пальцами набрала ответ.
N: «Спасибо».
Всё. Больше я ничего не могла написать. Во мне не осталось слов. Только выжженная пустыня.
Утро
Я не спала. Я проваливалась в липкое забытье и снова выныривала, когда перед глазами вставала картина того, как он целует другую.
Рассвет окрасил комнату в серые тона.
Я села.
Голова гудела. Глаза распухли так, что я с трудом их открывала.
Я поплелась в ванную.
Включила свет.
Из зеркала на меня смотрело привидение. Бледная кожа, синяки под глазами, впалые щеки.
— Ну и кто ты теперь? — спросила я свое отражение хриплым голосом. — Жертва? Брошенка?
Я положила руку на живот.
Там была жизнь.
Арчи мог быть идиотом, предателем, тираном. Но я... я была мамой.
— Нет, — твердо сказала я. — Мы не сдохнем. Слышишь, малыш? Мы не сдохнем назло ему.
Я умылась ледяной водой, смывая следы ночной истерики.
Я должна вычеркнуть его. Выжечь каленым железом. Забыть его запах, его голос, его руки.
Я должна стать кем-то другим.
Входная дверь пикнула.
Я замерла, схватившись за раковину.
Сердце ухнуло в пятки.
Неужели Демид привел его? Неужели предал?
Я прислушалась.
Тяжелые шаги. Одни.
Дверь ванной открылась.
На пороге стоял Демид.
Он выглядел ужасно. Красные глаза, помятая футболка. Он явно не спал всю ночь.
Он увидел меня.
Я сжалась, ожидая слов оправдания, ожидая, что сейчас из-за его спины выйдет Арчи с тростью.
Но Демид был один.
Он молча шагнул ко мне.
И просто, по-братски, обнял. Крепко, надежно.
Этот жест сломал мою последнюю плотину.
Я уткнулась ему в плечо и снова заплакала. Но это были другие слезы. Не отчаяния, а облегчения. Я была не одна.
— Тише, Призрак, тише... — шептал он, гладя меня по голове. — Всё закончилось. Ты у своих.
Через полчаса мы сидели на кухне.
Демид приготовил омлет, нарезал овощи, сварил мне какао. Он суетился, как наседка.
— Ешь, — приказал он. — Тебе нужны силы.
Я ела. Удивительно, но организм требовал еды. Токсикоз отступил перед стрессом.
— Это был спектакль, Нея, — вдруг сказал Демид, глядя в свою кружку с кофе. — Он не спал с ней.
Я замерла с вилкой в руке.
— Я знаю, — тихо сказала я.
— Знаешь?
— Я видела. И я знаю его.
— Тогда почему... — Демид поднял на меня глаза, полные непонимания. — Если ты знаешь, что он верен тебе, почему ты ушла? Он же сделал это из любви. Больной, идиотской, но любви. Он думал, ты хочешь уйти, но боишься его бросить.
Я положила вилку.
Злость, холодная и ясная, поднялась во мне.
— Любви? — переспросила я. — Демид, это не любовь. Это садизм.
Я посмотрела ему прямо в глаза.
— Почему он не мог просто поговорить со мной? Мы жили вместе полгода. Я вытаскивала его с того света. Неужели я не заслужила простого разговора? «Нея, я чувствую себя обузой, давай обсудим».
Голос задрожал.
— Но нет. Он решил за меня. Он решил устроить мне шоу, от которого меня тошнило. Он привел шлюху в наш дом. Он топтал меня, глядя мне в глаза, и наслаждался своей жертвенностью.
Я смахнула злую слезу.
— Я не могу быть с человеком, который способен на такую жестокость, Дем. Даже во имя спасения. Сегодня он «спасает» меня изменой, а завтра что? Запрет меня в башне? Отберет ребенка, чтобы «уберечь»? Он не взрослый мужчина. Он травмированный ребенок с манией величия. И я не хочу, чтобы мой сын видел такого отца.
Демид молчал. Он понимал, что я права. Арчи перешел черту, за которой нет возврата.
— Я не хочу тебя подставлять, — сказала я, успокаиваясь. — Арчи твой друг. Лучший друг. Я не хочу, чтобы ты врал ему и рушил вашу братскую связь. Если тебе тяжело — скажи. Я уеду. Прямо сейчас.
Демид криво усмехнулся.
— Арчи мне друг, это да. Но ты...
Он протянул руку через стол и сжал мою ладонь.
— Ты стала мне сестрой, Нея. За это время ты стала частью нашей стаи. А выгнать беременную сестру на улицу? Ты за кого меня держишь?
Я слабо улыбнулась.
— Спасибо.
Демид вздохнул, протирая очки.
— Он не успокоится, ты же знаешь. Он будет рыть землю.
— Я знаю.
Я посмотрела на сервера, мигающие в коридоре.
Во мне созрело решение.
Той Неи, которая любила Арчи, больше нет. Она умерла вчера на ковре в гостиной. Призрак тоже должен исчезнуть.
— Демид, — позвала я. — У меня к тебе просьба.
— Какая?
— Помоги мне умереть.
Он дернулся, пролив кофе.
— В смысле?!
— Цифровой смертью, — пояснила я. — Удали «Призрака». Сотри все мои следы. Все аккаунты, все логи, все бэкапы. Чтобы даже упоминания обо мне не осталось в сети.
— Но тебе нужно работать. Тебе нужны деньги.
— Да.
Я выпрямила спину. В моих глазах появился холодный блеск.
— Призрак был слишком добрым. Призрак помогал людям. Призрак любил.
Я сделала паузу.
— Создай мне новую личность. Полностью анонимную. Без истории. Без привязок к месту.
— Какое имя? — спросил Демид, уже открывая ноутбук.
— Фантом, — твердо сказала я. — Пусть он ищет Призрака. А Фантом будет жить своей жизнью. И если Арчи Штерн когда-нибудь перейдет мне дорогу... Фантом заставит его заплатить.
Демид посмотрел на меня с уважением и легким страхом.
— Хорошо, — кивнул он. — Добро пожаловать в мир мертвых, Фантом.
Его пальцы забегали по клавиатуре, стирая моё прошлое и создавая моё холодное, одинокое будущее.

АРЧИ
Трасса Е40. Граница —> Одесса. Третьи сутки без сна
Мы ехали молча. Я перерыл весь Берлин, Гамбург, всю Германию ее нигде не было. Я цеплялся за мизерную надежду найти не там гдеее корни. Серый пейзаж за окном давил на психику. Блокпосты, бетонные блоки, усталые взгляды военных — всё это я фиксировал периферийным зрением, но мой внутренний радар был настроен только на одну цель.Я не чувствовал ног. Спина горела огнем. Обезболивающие уже не брали, я держался на чистой злости и страхе.Мы въехали в Одессу. Город жил своей напряженной, сосредоточенной жизнью. Где-то вдалеке выла сирена, но люди шли по улицам, привыкшие к этому фону.
— К Надин, — хрипло сказал я.
Я смотрел на все эти руины, моя маленькая девочка жила тут, она проживала здесь каждый день до меня, ужас сковавший сердце не отступал. Я слышал как летит «шахед», она жила с этим. Что лучше? Жить в этом? Или предательство того в ком ты растворилась, того за кого ты бы получила пулю?
«Где же ты Нея, котенок, дай себя найти»
Старый дворик в центре.Я вышел из машины первым.Трость со стуком ударилась об асфальт. Я выпрямился, стиснув зубы. Я не позволю себе выглядеть слабым перед её семьей. Я должен стоять.Назар хотел поддержать меня под локоть, но я дернул плечом.
— Я сам.
Мы поднялись на второй этаж.Дверь открыла Надин. Сестра Неи.Она стояла в дверном проеме, скрестив руки на груди. В её глазах, так похожих на глаза моей жены, был лед.За её спиной появилась Лия. Подруга. Та самая, с которой Нея говорила в то утро.Увидев меня, Лия изменилась в лице.
— Ты... — выдохнула она.
И бросилась на меня.Никаких разговоров. Она просто налетела на меня, ударяя кулаками в грудь.
— Где она?! — кричала Лия, и в её голосе была истерика. — Где Нея?!
Я пошатнулся, оперся спиной о косяк, чтобы не упасть. Трость скользнула по полу.
— Лия, успокойся! — Назар шагнул вперед, но я остановил его взглядом.
— Ты обещал! — Лия била меня, плача навзрыд. — Я доверила тебе самое ценное! Я отдала тебе её живой и счастливой! Ты клялся, Штерн! Ты клялся, что будешь её беречь!
Я стоял и принимал эти удары. Они были слабее, чем то, что я делал с собой внутри.
— Я ищу её, — тихо сказал я. — Лия, послушай... Она звонила вам?
Надин мягко отстранила подругу, встала передо мной.
— Нет, Арчи, — её голос был спокойным и пустым. — Она не звонила. Ни мне, ни Лии. Никому.
Она посмотрела на мои ноги, потом мне в лицо.
— Ты встал. Поздравляю. Но какой ценой? Ты уничтожил её, чтобы подняться сам?
— Я не хотел...
— Уходи, — перебила Надин. — Её здесь нет. И даже если бы она была, я бы тебя к ней не пустила. Ты для нас умер.
Я понимал почему она так говорит, она имеет право, в их глаза больше не было уважения, в них не было ничего, я сломал их любимого человека. Я знал куда мне нужно, но мне было стыдно перед ним, ночами к после аварии, я молился ему пока она спала. Единственный кого она любила больше жизни Западное кладбище. Мы ехали под дождем.
— Арч, может не надо? — осторожно спросил Макар. — Погода дрянь, ты еле стоишь.
— Езжай, — отрезал я.
Мне нужно было увидеть его. Её отца. Мы нашли могилу быстро. Охранник сказал ориентир, да и я видел это место сотню раз, когда она звонила, вот березка, за ней ангел, там маленький ребенок, погиб при родах, сердце сжалось. Наш с ней малыш, с ним будет все нормально она не даст его а обиду. А вот и знакомое лицо. Я подошел к ограде.Ноги скользили по размокшей глине. Трость вязла. Я рухнул на колени перед памятником, не заботясь о чистоте брюк. С фотографии на меня смотрел мужчина с добрыми глазами.
— Ну здравствуй, отец, — прошептал я.
Дождь барабанил по граниту.
— Я все просрал, — сказал я ему. — Ты доверил мне свою дочь, а я выгнал её из дома беременную.
Я опустил голову, чувствуя, как вода течет за шиворот.
— Я думал, что я герой. Думал, что спасаю её от себя. А оказалось, я просто самовлюбленный идиот. У меня будет сын... или дочь. Твой внук. А я даже не знаю, где они спят сегодня. Тепло ли им.
Грудную клетку сдавило так, что стало трудно дышать.
— Прости меня. Если можешь. Я найду её. Я землю буду грызть, но найду.
Сзади послышались шаги.
Демид.
Он подошел молча. Встал рядом.
Я увидел, что он держит в руках цветы.
Огромный букет розовых пионов.
Я тупо уставился на цветы.
— Откуда? — прохрипел я, поднимая на него воспаленные глаза. — Сейчас зима. Где ты взял пионы?
— Нашел, — коротко ответил Демид.
— Зачем?
— Он любил их, — Демид наклонился и аккуратно положил цветы на мокрую плиту. — Ты забыл? Нея рассказывала.
Я нахмурился. Я помнил, что она любила пионы. Но про отца... может быть. У меня в голове была каша.
— Вставай, Арчи, — Демид сжал мое плечо. — Поехали. Здесь мы ничего не найдем.
Я коснулся рукой холодного камня.
— Я верну её, отец. Обещаю.
Парни помогли мне подняться. Я был весь в грязи, мокрый, трясущийся от холода и боли, но внутри была только черная дыра.
Трасса Киев-Чоп. Обратный путь
Ночь накрыла трассу плотным одеялом.Макар вел машину, вцепившись в руль до побелевших костяшек. Назар спал.Мы с Демидом сидели сзади. Я смотрел в планшет, снова и снова прогоняя списки пассажиров поездов, автобусов, пересечения границ.
— Пусто, — я ударил кулаком по сиденью. — Пусто! Как сквозь землю провалилась!
— Может, она всё еще в Германии? — тихо предположил Макар.
— Я перерыл Берлин! Мои люди проверили все отели, все съемные хаты!
Я повернулся к Демиду. Он сидел, прикрыв глаза, и казался слишком спокойным. Это спокойствие начало меня бесить.
— Ты чего такой тихий? — рыкнул я. — Ты же хакер, Дем! Придумай что-нибудь! Взломай чертовы камеры в Польше! Найди её по лицу!
— Я делаю всё, что могу, — ровно ответил он, не открывая глаз.
— Хреново делаешь! — я схватил его за куртку. — Это моя жена! Мой ребенок! А ты сидишь тут и... цветы покупаешь?! Кстати, про цветы.
Меня вдруг осенило. Мысль, острая как игла, пронзила мозг.
— Откуда ты знал про пионы, Демид?
Он открыл глаза. Посмотрел на меня.
— Я же сказал. Нея говорила.
— Нет, — я покачал головой, чувствуя, как закипает адреналин. — Нея говорила, что она любит пионы. Про отца она не говорила. Откуда ты знал, что нужно купить именно розовые пионы сегодня?
Демид молчал.
— Отвечай! — заорал я.
Машина вильнула.
— Останови, — резко сказал Демид Макару.
— Что? — не понял Макар.
— Тормози! — рявкнул Демид.
Мы съехали на обочину посреди темного леса.Демид повернулся ко мне. В свете салонной лампочки его лицо было бледным, но решительным. Он достал телефон. Разблокировал.
— На, — он сунул мне экран в лицо. — Читай.
Я взял телефон. Руки дрожали.
Это был чат в мессенджере. Собеседник без имени. Сообщение, пришедшее три часа назад:
«Вы в Одессе? Я вижу по геолокации. Пожалуйста, не ходите там долго, это опасно. И сделай кое-что для меня. Купи папе пионы. Розовые. Он их обожал. Положи от меня».
И ниже:
«Спасибо, Дем. Я знаю, что ты это сделал».
Я читал эти строки, и буквы прыгали перед глазами.Она писала ему.Она знала, где мы.Она просила купить цветы.
— Она на связи... — прошептал я. — Она пишет тебе...
Я медленно поднял взгляд на друга.
— Где она?
Демид вздохнул, снимая очки и протирая их краем свитера.
— Она в безопасности, Арчи.
— ГДЕ ОНА?! — взревел я так, что стекла задрожали.
— У МЕНЯ! — заорал Демид в ответ. — Она у меня в квартире! В Берлине!
Тишина. Оглушительная, ватная тишина.
Я слышал только стук крови в висках.
— Что? — одними губами спросил я.
— Я дал ей ключи в ту ночь, — быстро заговорил Демид, глядя мне в глаза. — Она не знала куда идти. Она хотела исчезнуть. Я спрятал её.
Удар.
Я даже не понял, как это сделал. Мой кулак врезался Демиду в челюсть.
Голова друга откинулась назад, ударившись о подголовник.
— Сука! — я бросился на него, переваливаясь через подлокотник. — Ты знал?! Я подыхал! Я выл на могиле! А она была у тебя?!
— Арчи, стой! — Назар схватил меня за плечи, оттаскивая назад.
— Пусти! Я убью его!
— Она бы умерла! — крикнул Демид, вытирая разбитую губу. — Ты слышишь меня, идиот?! Она была на грани! Если бы я не спрятал её, она бы сделала что-то с собой!
Я замер, тяжело дыша. Назар держал меня, но я уже не вырывался. Силы ушли.
— Она... — я сглотнул ком в горле. — Она знает? Про спектакль?
— Знает. Я сказал ей в первое же утро.
— И?
Демид посмотрел на меня с жалостью.
— Ей все равно, Арчи. Она сказала: «Это не любовь, это насилие». Она не хочет тебя видеть. Она просила удалить «Призрака».
Я закрыл лицо руками.
— Она там... — прошептал я. — В моей досягаемости...
— Да. И она беременна, — жестко напомнил Демид. — Если ты сейчас ворвешься к ней с разборками, у неё случится выкидыш от стресса. Ты этого хочешь?
Я замотал головой.
— Нет... нет...
— Тогда сиди и слушай. Она в тепле. Она ест. Она спит. Я вожу ей продукты. Она в безопасности. Но ей нужно время. Много времени.
Макар обернулся с переднего сиденья.
— Дем прав, брат. Оставь её пока. Если ты сейчас придешь, она сбежит. И тогда мы её точно не найдем.
Я посмотрел на телефон Демида, который все еще лежал у меня на коленях.
Последнее сообщение от неё: «Спасибо, Дем».
Она благодарила его. А меня ненавидела.
Я вернул телефон другу.
— Ты прав, — голос был чужим, скрипучим. — Я не трону её. Пусть живет. Пусть вынашивает ребенка. Но потом.... Потом я верну ее
Я отвернулся к окну, вглядываясь в темноту.
— Ну а пока я буду ждать. Столько, сколько нужно.
Машина тронулась.
Мы ехали домой. К ней. И одновременно — бесконечно далеко от неё.
Потому что теперь я знал: между нами не километры. Между нами стена, которую я построил сам.
АРЧИ
Берлин. 2 дня после возвращения из Украины
Берлин встретил нас дождем. Не таким, как в Одессе — злым, пропитанным гарью и войной, а серым, европейским, безразличным дождем, который смывает следы, но не грехи.
Мы вышли из терминала частной авиации.
— У меня встреча с юристами через час, — Макар посмотрел на часы Rolex, нервно потирая переносицу. — Назар, ты со мной?
— Да, надо закрыть вопросы по поставкам, пока мы катались. Клиенты нервничают.
Они переглянулись, потом посмотрели на меня. В их взглядах читалась смесь жалости и опасения оставлять меня одного.
— Арч, тебя подбросить домой?
— Я сам, — я опирался на трость, глядя на мокрый асфальт. — Езжайте.
Когда их черный внедорожник отъехал, растворившись в трафике, Демид, который молчал все это время, поправил лямку рюкзака.
— Я домой, — сказал он, не глядя мне в глаза. — Надо... проверить серверы. Перезагрузить систему безопасности.
Я знал, что он врет. Ему нужно было к ней.
— Я с тобой, — сказал я.
Демид напрягся. Его плечи окаменели.
— Арчи... не начинай.
— Я не буду заходить к ней, если она не спит. Я просто... — голос дрогнул, выдавая мою слабость. — Мне нужно увидеть, где она. Почувствовать, что она там. Пожалуйста, Дем.
В моих глазах было столько мольбы, что Демид сдался. Он выдохнул облако пара.
— Ладно. Но если она проснется — ты исчезаешь. Ты тень. Тебя нет.
— Слово.
НЕЯ
Квартира Демида. Те же дни
Время в квартире Демида текло иначе. Оно было вязким, синим от света диодов серверной стойки и тихим, как в склепе.
Я существовала в режиме энергосбережения. Ела, когда Демид молча ставил тарелку передо мной. Спала, когда выключалось сознание.
Но внутри меня работало два радара. Один был направлен внутрь — я прислушивалась к новой жизни, пытаясь понять, есть ли она там на самом деле, или это злая шутка моего организма. Второй был направлен наружу.
Я следила за ними.
Демид думал, что я не знаю паролей от его «следилок». Наивный. Я была Призраком до того, как стала его сестрой по коду.
Вечером я увидела, как маячки на карте двинулись на восток.
Граница. Польша. Украина.
— Идиот... — выдохнула я, глядя в экран ноутбука в темной комнате.
Арчи ехал туда. В страну, охваченную войной. Туда, где небо закрыто, а дороги простреливаются.
Он ехал искать меня там, где меня не было.
Сердце предательски сжалось. Страх за него, ледяной и острый, кольнул под ребрами. Я ненавидела его за то, что он сделал, но я не хотела его смерти.
«Не лезь туда, Зверь. Там мины. Там сирены. Ты только встал на ноги, не сдохни там».
Я взяла телефон дрожащими пальцами.
Написала Демиду.
«Вы в Одессе? Я вижу по геолокации. Пожалуйста, не ходите там долго, это опасно. И сделай кое-что для меня. Купи папе пионы. Розовые. Он их обожал. Положи от меня».
Отправила.
Через час пришел ответ: «Сделано».
Я закрыла глаза, представляя мокрую могилу отца, серый гранит и свежие цветы на ней.
Арчи был там. Он стоял у камня. Я чувствовала его отчаяние даже через тысячи километров, словно фантомную боль.
— Прости, папа, — шепнула я в темноту. — Твой зять оказался дураком. Но он любил тебя.
На следующий день я не выдержала четырех стен. Мне нужно было увидеть кого-то живого, женского пола. Я позвонила Мине.
Мы встретились в маленькой кофейне на окраине, далеко от центра и от наших общих мест. Я приехала на такси, петляя по улицам, меняя машины.
Мина, увидев меня, заплакала.
— Боже, Нея... — она схватила мои руки через стол. — Ты такая бледная. Где ты? Скажи мне, я никому не скажу! Макар с ума сходит, он трясет меня каждый час!
— Не надо, Мина, — я покачала головой. — Чем меньше ты знаешь, тем спокойнее Макару. И тебе.
Она вытерла слезы салфеткой.
— Они вернулись, Нея. Арчи... он разбит. Макар рассказал мне про спектакль. Про то, что ничего не было.
— Я знаю.
— Знаешь? — Мина округлила глаза. — Но тогда почему... Нея, он же просто хотел как лучше! Он дурак, да, но он любит тебя до безумия! Он встал на ноги ради тебя!
Я смотрела в свою чашку с травяным чаем.
— Дело не в сексе, Мина. И не в его ногах. Дело в том, что он сделал со мной.
Я подняла на неё взгляд.
— У меня внутри выжженное поле. Он высосал из меня всю радость, всё доверие. Он решил за меня, как кукловод. А я не кукла. Я ношу его ребенка, но сейчас... сейчас я не могу его видеть.
— А потом?
— Не знаю. Может быть, когда я рожу... Может, гормоны отпустят, или боль утихнет. Может, я захочу, чтобы у ребенка был отец. Но сейчас я хочу тишины. Я хочу собрать себя по кускам.
Вечером мы созвонились с Лией по видеосвязи.
Лия рыдала в камеру так, что изображение тряслось.
— Он приезжал! — кричала она. — Стоял тут, в коридоре! На двух ногах, Нея! С палкой, но стоял!
— Я знаю, Ли...
— Я накинулась на него! Я его била! А он стоял и терпел. У него глаза были... мертвые. Как у собаки, которую переехали.
Мне было больно это слышать. Я представила Арчи, стоящего перед моей разъяренной подругой, принимающего удары.
Тут в кадре появилось лицо Надин.
Она выглядела уставшей, но спокойной.
Я открыла рот, чтобы извиниться за то, что заставила их нервничать, но сестра опередила меня.
— Молчи, — твердо сказала она. — Не смей извиняться. Ты поступила так, как нужно было тебе.
— Надин, я...
— Ты беременна. Сейчас ты — центр вселенной. А мужики... пусть побегают. Полезно.
Она вдруг улыбнулась.
— Как ты себя чувствуешь? Тошнит?
— Уже меньше.
— Ничего, — хмыкнула сестра. — Месяца через два начнешь его ненавидеть по-настоящему. Спина отвалится, спать не сможешь, будешь проклинать тот день, когда встретила этого красавца. Это нормально.
Я слабо улыбнулась сквозь слезы. Их поддержка была как теплый плед.
— Я люблю вас, — сказала я.
— А мы тебя. Исчезай, Нея. Стань невидимкой. Мы прикроем.
Я вернулась в квартиру Демида поздно вечером.
Усталость навалилась на меня бетонной плитой. Эмоциональные качели вымотали душу.
Демида не было. На столе записка: «Буду поздно, работа».
Я приняла душ, смывая с себя разговоры, слезы и чужие взгляды.
Надела огромную футболку Демида, в которой тонула, и забралась под одеяло.
Сон пришел мгновенно, но он был тревожным. Мне снилось прошлое. Тот период, когда Арчи только начинал заниматься. Я видела его потную спину, слышала его рык, когда он пытался ползти, и чувствовала свою беспомощность.
АРЧИ
Ночь того же дня
Мы подъехали к дому Демида.
— Жди здесь, — скомандовал он у двери. — Я проверю.
Я остался в коридоре, слушая, как гудит сердце. Оно билось где-то в горле, заглушая шум лифта.
Минуты тянулись как часы.
Дверь тихо открылась. Демид кивнул.
— Спит. Заходи. Тихо.
Я вошел.
Квартира Демида. Знакомая берлога хакера. Холодная, темная, заставленная техникой.
Но сейчас она была другой.
Я почувствовал это сразу. Запах.
Тонкий, едва уловимый аромат её шампуня и чего-то теплого, домашнего.
На спинке стула висел её шарф. На журнальном столике стояла кружка с недопитым чаем и лежала книга.
Уют. Она создавала уют даже в аду.
Я смотрел на эти вещи, и горло сжимало спазмом. Это я выгнал её сюда. Это я заставил её строить гнездо в чужой квартире.
Демид молча указал на дверь спальни.
Я подошел.
Толкнул дверь кончиками пальцев. Петли, смазанные Демидом, не скрипнули.
Полумрак. Шторы задернуты.
На широкой кровати, свернувшись калачиком под огромным одеялом, спала она.
Я перестал дышать.
Я сделал шаг. Трость оставил у двери, чтобы не стучать. Держась за стену, я прошел к кровати.
Ноги дрожали, каждый шаг отдавался болью в спине, но я опустился на колени перед постелью.
Она была бледной. Даже во сне её брови были нахмурены, словно ей было больно.
На щеке, под ресницами, блестела дорожка.
Слеза. Она плакала перед сном. Или во сне.
Я протянул руку. Мои пальцы, грубые, привыкшие к оружию, дрожали. Я коснулся её щеки невесомо, стирая эту соленую влагу.
Она не проснулась. Только вздохнула тяжело, прерывисто.
НЕЯ
Сон
Сон изменился.
Стало тепло.
Сквозь дрему я почувствовала, как кто-то касается моего лица. Очень нежно, едва ощутимо.
Арчи?
Нет, это невозможно. Я у Демида. Арчи не знает, где я. Это просто сон.
Но прикосновение было таким реальным. Шершавые, горячие пальцы стерли слезу с моей щеки.
Потом тепло переместилось ниже.
На живот.
Я чувствовала тяжесть чужой руки на своем животе. Она грела. Она защищала.
Меня накрыло странное чувство покоя. Кошмар отступил. Страх ушел.
АРЧИ
Я перевел взгляд ниже.
Одеяло сползло.
Её живот.
Он был виден сквозь тонкую футболку Демида, которая была ей велика. Маленький, аккуратный бугорок.
Мой ребенок.
Я наклонился.
Закрыл глаза.
И прижался губами к этому бугорку через ткань.
Горячо.
Я замер, боясь пошевелиться. Я целовал своего ребенка и женщину, которую убил морально.
В этот момент Нея дернулась. Её рука, лежащая поверх одеяла, судорожно сжалась в кулак. Она что-то простонала.
Плохой сон. Кошмар.
Я осторожно накрыл её кулак своей ладонью. Разжал её пальцы, переплел со своими.
— Тише... — одними губами прошептал я. — Я здесь.
Она затихла, словно почувствовав мое тепло.
Я смотрел на наши руки.
— Я знаю, что разрушил нас, — шептал я в тишину комнаты. — Знаю, что сломал тебя, Призрак. Но я клянусь... Я сделаю всё, чтобы собрать нас заново. Я разбил тебя, но осколками порезался сам. Спи, маленькая. Я буду охранять твой сон, даже если ты меня не видишь.
Я посидел еще минуту, впитывая её тепло.
Потом аккуратно высвободил руку.
Накрыл её пледом до подбородка.
Встал, опираясь на стену.
В последний раз посмотрел на неё и вышел.
НЕЯ
Утро
Я проснулась резко.
В комнате было светло.
Я села на кровати, оглядываясь по сторонам.
Пусто.
Дверь закрыта. Шторы плотно задернуты.
Но в воздухе... В воздухе висел запах. Едва уловимый запах дорогого парфюма — сандал, кожа и табак.
Его запах.
Я провела рукой по одеялу там, где ночью чувствовала тепло. Ткань была холодной.
— Приснилось... — прошептала я. — Конечно, приснилось. Сходишь с ума, Нея.
Я встала, чувствуя себя странно отдохнувшей. Тот ночной "визит" забрал тревогу.
— Ты был здесь? — спросила я пустоту кухни. — Или я так сильно хочу, чтобы ты был здесь, что придумала это?
Ответа не было.
Я вышла на кухню.
На столе новая записка от Демида: «Ушел за продуктами. Скоро буду. Напиши, если что-то конкретное хочешь».
Я посмотрела на пустой холодильник.
Чего я хочу?
Я прислушалась к себе. Тошноты не было.
Вдруг перед глазами возникла картинка. Сочная, розовая, горячая креветка в сливочном соусе.
Желудок скрутило спазмом голода.
Креветки.
Я ненавидела их всю жизнь. Меня воротило от запаха морепродуктов. Это была любимая еда Арчи. Он мог есть их килограммами.
А сейчас... я хотела их так, что слюнки текли.
Я взяла телефон.
Пальцы сами набрали сообщение.
Phantom: «Дем, если ты в магазине... Купи креветок. Жареных. Или вареных. Я хочу креветок. Много. Прямо сейчас. Пожалуйста».
Я отправила смс и усмехнулась.
Вот оно. Привет от папы. Гены Арчи Штерна заявили о себе, требуя любимое лакомство отца.
АРЧИ
Кафе у дома
Мы вышли из подъезда. Демид оставил на столе записку: «Ушел за продуктами».
Мы сели в кафе, где обычно завтракали после ночных сделок.
Официант принес меню, но я отодвинул его. Кусок в горло не лез. Я заказал двойной виски, но даже не притронулся к нему.
Демид тоже молчал. Он пил кофе и смотрел в телефон.
Вдруг его экран загорелся.
Вибрация по столу.
Демид глянул на сообщение, и его брови поползли вверх.
— Что там? — спросил я.
Он молча развернул телефон ко мне.
Контакт «Фантом»:
«Дем, если ты в магазине... Купи креветок. Жареных. Или вареных. Я хочу креветок. Много. Прямо сейчас. Пожалуйста».
Я уставился на экран.
Креветки.
Уголки моих губ дрогнули. Потом поползли вверх.
Я улыбнулся. Впервые за неделю. Искренне, тепло и горько одновременно.
— Она же ненавидит морепродукты, — тихо сказал я. — Помнишь? Её тошнило от одного запаха рыбы.
— Помню, — хмыкнул Демид. — Она всегда заказывала курицу.
— А я обожаю креветки, — я провел рукой по лицу, чувствуя, как влага щиплет глаза. — Господи... Это точно моя кровь. Пацан там или девка — это мой ребенок. Генетику не пропьешь.
Слеза, скупая, мужская, скатилась по щеке и упала на деревянный стол.
— Ты был прав, Дем, — сказал я, глядя в окно. — Спрятать её было единственным верным решением. Я бы сейчас пришел, начал давить, выяснять... А ей нужны креветки и покой.
— Рад, что ты понял.
— Дем, — я посмотрел ему в глаза. — Разреши мне приходить. Иногда. Когда она спит. Просто посидеть пять минут. Клянусь, я её не разбужу. Мне просто нужно... знать, что они дышат.
Демид колебался секунду.
— Ладно. Но только когда я скажу. И если она проснется — я тебя не знаю.
— Спасибо.
Я полез в карман. Достал толстую пачку евро. Все, что было с собой.
Положил на стол.
— Это на расходы. Еда, врачи, всё, что ей нужно.
— Арчи, не надо, я сам справлюсь... — начал было Демид.
— Бери! — я накрыл его руку своей. — Она моя женщина, Демид. Даже если она меня ненавидит. Она носит моего наследника. Я не могу быть рядом, так дай мне хотя бы оплатить её комфорт. Я хочу, чтобы она ела самое лучшее. Спала на самом мягком. Бери.
Демид вздохнул и убрал деньги.
— Понял.
Он встал.
— Пошли за креветками. А то Фантом нас убьет голодом.
Супермаркет
Это был странный шопинг.
Два здоровых мужика, один с тростью, другой в очках, ходили по рядам дорогого супермаркета и сметали всё подряд.
Я сошел с ума.
— Креветки? — спросил Демид у прилавка.
— Давай три килограмма. Самых крупных, королевских. И вон тех, тигровых. И соус. Нет, этот острый, ей нельзя. Возьми сливочный.
Мы пошли дальше.
— Фрукты, — я кидал в тележку манго, папайю, отборную клубнику, голубику. — Витамины. Ей нужны витамины.
— Арчи, она столько не съест.
— Съест. А не съест — выкинешь. Главное, чтобы было.
Я увидел стенд с одеждой.
— Стой.
Я подошел к вешалкам.
Там висели теплые, плюшевые худи. Огромные, уютные.
Я выбрал одно. Нежно-сиреневое. Мягкое, как облако.
— Ей понравится, — пробормотал я, прижимая ткань к лицу. — Она мерзнет. Я чувствовал, у неё руки холодные.
Я кинул худи в тележку. Потом теплые носки с какими-то дурацкими зайцами.
— А это зачем? — улыбнулся Демид.
— Чтобы улыбнулась, — серьезно ответил я. — Ей сейчас мало поводов для улыбок.
Мы набрали четыре полных пакета.
Шоколад (тот самый, бельгийский, который она любила), соки, сыры, орехи...
Я покупал всё это, и с каждой вещью, опускаемой в тележку, мне становилось чуть легче. Я словно передавал ей частичку своей заботы, которую не мог выразить словами.
Я представлял, как она проснется. Как увидит эти горы еды. Как наденет это худи и, может быть, на секунду почувствует, что она не одна.
Мы вышли на улицу.
Я передал пакеты Демиду. Они были тяжелыми.
— Передай ей... — я запнулся. — Ничего не передавай. Скажи, что ты купил.
— Она поймет, Арч, — тихо сказал Демид. — Я хакер, а не миллионер. Я не покупаю манго ящиками и тигровые креветки.
— Пусть думает, что ты выиграл в лотерею.
Я сжал его плечо.
— Береги их, брат.
— Буду.
Демид пошел к подъезду, сгибаясь под тяжестью пакетов.
А я стоял у машины, опираясь на трость, и смотрел на окна на третьем этаже.
Там, за шторами, была моя жизнь.
Я улыбнулся сквозь боль.
— Приятного аппетита, Фантом.
Я сел в машину и поехал в пустую, холодную квартиру, где меня никто не ждал.