Глава 13. Осколок

Утро в особняке Власовых начиналось с тишины. Той тишины, которая давит на уши и заставляет каждое движение казаться слишком громким. Аделина спустилась на кухню, волоча за собой ногу с браслетом - он был лёгким, но унизительным. Красный датчик моргал в такт её пульсу, напоминая, что она в клетке.

Она налила себе стакан воды, но пальцы дрожали - от недосыпа, от злости, от того, что в доме был он. Она почувствовала его присутствие за стеной и вздрогнула. Стакан выскользнул из рук, ударился о мраморный стол и разлетелся на сотни острых осколков.

Аделина отшатнулась, но один из них, как назло, вонзился прямо в ладонь, когда она инстинктивно попыталась подхватить падающий стакан. Острая боль пронзила руку, и она зашипела, прижимая пораненную ладонь к груди. Кровь потекла между пальцев - алая, горячая, почти чёрная на белой коже.

На шум мгновенно прибежал Артём. Он был в одной чёрной футболке, босиком, но глаза уже проснулись, холодные и цепкие. Он увидел разбитый стакан, лужу воды, осколки на полу и её, прижатую к стене, с окровавленной рукой.

- Что случилось? - спросил он резко, делая шаг вперёд.

- Не подходи! - крикнула она, отступая. - Я сама.

Он не послушался. Он подошёл ближе и схватил её за запястье, разворачивая ладонью вверх. В центре ладони торчал осколок - острый, стеклянный, глубоко вошедший в плоть. Кровь текла по руке, капала на пол.

- Нужно вытащить, - сказал он ровно, но в голосе чувствовалось напряжение. - Если оставить - начнётся заражение.

- Не трогай меня! - она вырвала руку и кинулась в ванную комнату, захлопнув дверь и задвинув щеколду.

Она прислонилась к двери, тяжело дыша, и посмотрела на свою ладонь. Осколок был виден - в центре раны блестел стеклянный кончик, окружённый кровью. Её трясло. Не от боли, нет - она привыкла к боли. Её трясло от того, что он хотел её коснуться. От того, что она боялась не его - а того, что он мог увидеть в её глазах, когда прикоснётся.

За дверью послышался его голос - низкий, спокойный, но с металлическим оттенком.

- Аделина, открой дверь.

- Нет! - крикнула она, чувствуя, как слёзы подступают к горлу. - Отстань от меня! Я сама вытащу.

- Ты не вытащишь. Ты будешь сидеть и смотреть на него, пока рука не опухнет. Открой.

- Я сказала нет! - её голос сорвался на истеричный крик.

За дверью повисла тишина. Она слышала, как он дышит - ровно, тяжело. Она знала, что он может выбить эту дверь одним ударом. Он мог просто сломать замок и войти. Он был сильнее, быстрее, и она знала, что он так и сделает.

Но он не делал.

- Послушай меня, - сказал он тихо, и в его голосе исчезла сталь, осталась только странная, почти незнакомая мягкость. - Я не буду тебя трогать, если ты не хочешь. Но я не могу оставить тебя с осколком в руке. Ты потеряешь много крови. Это опасно.

- Мне всё равно, - прошептала она, садясь на пол и прижимая раненую руку к груди.

- Мне не всё равно, - ответил он.

Она замерла. Эти три слова ударили сильнее, чем любой крик. Она смотрела на дверь, за которой стоял самый опасный человек в её жизни, и не понимала, почему он не врывается. Почему он не ломает её, как привык ломать всех остальных.

- Что тебе нужно от меня? - спросила она, и голос дрогнул. - Я для тебя никто. Я просто сестра твоего друга. Зачем тебе всё это?

Он молчал несколько секунд. Потом она услышала, как он прислонился к двери с другой стороны.

- Потому что я вижу тебя, - сказал он тихо. - Ты думаешь, что никто не замечает, как ты боишься прикосновений. Как ты прячешь шрамы. Как ты не даёшь никому к себе приблизиться. Ты думаешь, что если позволишь мне помочь, то я увижу все твои слабости. Но я уже их вижу. И я не отвернулся.

Она молчала, чувствуя, как слёзы текут по щекам. Впервые за много лет кто-то говорил с ней так, не нападая, не требуя, не угрожая.

- Я не доверяю людям, - прошептала она.

- Я тоже, - ответил он. - Но ты можешь доверять мне хотя бы в этом. Я не дам тебе умереть от стекляшки в руке. Открой дверь.

Она сидела на холодном полу, прижимая руку к груди, и чувствовала, как стена, которую она строила годами, начинает давать трещину. Медленно, неуверенно она встала, щёлкнула замком и приоткрыла дверь.

Он стоял на пороге - высокий, тёмный, с лицом, на котором не было ни злости, ни торжества. Только странная серьёзность. Он протянул руку.

- Дай мне посмотреть.

Она медленно протянула ему окровавленную ладонь. Он взял её осторожно, словно боялся сломать. Его пальцы были холодными, но прикосновение - удивительно мягким. Он рассмотрел осколок, нахмурился, достал из аптечки пинцет и антисептик.

- Будет больно, - сказал он, глядя ей в глаза.

- Я привыкла, - ответила она, не отводя взгляда.

Он вытащил осколок одним резким движением. Она вздрогнула, но не вскрикнула. Он обработал рану, забинтовал её и отпустил руку.

- Готово, - сказал он, не отходя.

Она смотрела на забинтованную ладонь и чувствовала странное тепло - не от повязки, а от его внимания.

- Спасибо, - выдохнула она едва слышно.

Он кивнул и повернулся к выходу, но у двери остановился.

- Ты сильнее, чем думаешь, Аделина. И я знаю это, потому что я такой же.

Он вышел, оставляя её в ванной с бинтом, с осколком на полу и с сердцем, которое билось так громко, что заглушало все мысли.