Глава 10. Как умирают волки

Я родился в аду. Не в переносном смысле - в прямом. Детство в бруклинских трущобах, где каждый день - война, а каждый вечер - молитва, что ты доживёшь до утра. Мой отец был мелким бандитом, мать - наркоманкой, которая исчезла, когда мне было шесть. Я помню её только по запаху дешёвых духов и грязным иглам на полу.

Отец меня не бил - он меня тренировал. С семи лет я учился держать нож, с десяти - стрелять. Он говорил: «Артём, либо ты станешь волком, либо тебя сожрут шакалы. Выбирай». Я выбрал. Я убил впервые в двенадцать - парня из соседней банды, который пытался ограбить нашего торговца. Отец посмотрел на меня с гордостью, а я смотрел на свои руки, испачканные кровью, и не чувствовал ничего.

Так я и рос - без страха, без жалости, без слабостей.

В шестнадцать я потерял отца. Его застрелили на моих глазах, когда он закрыл меня собой. Я помню, как он упал, как его кровь залила мой ботинок, и как я смотрел в глаза убийце - толстому ублюдку с золотой цепью. Я не плакал. Я сжал зубы и решил, что этот человек умрёт долгой и мучительной смертью. Через год я нашел его, привязал к стулу в подвале и не выходил из комнаты трое суток. Когда я вышел, он уже не дышал. А я чувствовал только пустоту - и странный покой.

С тех пор я понял: мир - это стая. Либо ты альфа, либо ты жертва. Я стал альфой. Я строил свою империю медленно - по кирпичику, по трупу, по предательству. На моём пути было много грязи, но я никогда не жалел. Жалость - для слабых. А я не слабый.

---

Потом я встретил Кирилла. Тогда он был простым полицейским, который патрулировал район, где я делал свои тёмные дела. Мы могли стать врагами, но он оказался другим. Однажды я попал в засаду, меня ранили, и он спас меня - не потому что я был ему нужен, а потому что «не мог смотреть, как человек умирает в канаве». Я тогда не поверил ему. Я никогда никому не верил.

Но он доказывал свою верность год за годом. Он прикрывал мои дела, я давал ему информацию о крупных преступниках. Мы стали братьями - не по крови, а по выбору. Он единственный человек, которому я доверял.

И вот теперь - его сестра.

Чёрт бы её побрал. Маленькая, сломанная, с глазами, которые видели смерть так же близко, как я. Я чувствовал её боль с первого взгляда. Она была такой же, как я - выжившей, ожесточённой, научившейся прятаться. Но она ещё не забыла, что значит быть живой. Она мчится по трассам, чтобы почувствовать ветер. Она ломает правила, потому что иначе она просто умрёт от тоски.

Я узнал её. Я узнал её и теперь не мог забыть.

---

Эти несколько месяцев в отъездах я убивал, пытал и карал. Я был хладнокровным, как всегда. Но по ночам, когда в моей голове затихали голоса умирающих, я видел её. Как она стоит у окна, как прячет руки с шрамами, как смотрит на меня с ненавистью и страхом. Она не знала, но она единственная, кто заставил моё сердце биться чаще. Не от страха - от жадности. Я хотел узнать, что она прячет. Я хотел заглянуть в её пустоту и найти там хоть что-то живое.

Я не собирался причинять ей боль. Но я собирался её получить.

В ту ночь, когда я стоял у её двери, я слышал, как она дышит. Как она лежит без сна. Я чувствовал её напряжение через стену. И я понял: она не просто интересна мне. Она стала навязчивой идеей.

---

Я часто задаю себе вопрос: почему я такой? Почему я не чувствую ничего, когда человек умоляет меня о пощаде? Почему я могу смотреть, как угасают глаза, и не вздрагивать? И я знаю ответ - потому что меня так научили. Потому что я убил того мальчика, который плакал над трупом отца. Я похоронил его под слоями стали и равнодушия. Я стал монстром, потому что иначе монстры убили бы меня.

Но когда я смотрю на неё - на эту хрупкую девчонку с огнём внутри, - я вижу того мальчика. Того, кто ещё не научился быть жестоким. Того, кто хотел верить, что есть что-то, кроме боли.

Она - моя слабость. И я ненавижу себя за это.

Но я не отступлю. Я догоню её, заставлю открыться и вытащу наружу всё, что она прячет. Даже если это уничтожит нас обоих.