Глава 1. Чужая среди своих

Аэропорт имени Джона Кеннеди встречал её серым октябрьским небом и ледяным ветром, который пробирал до костей. Аделина Власова стояла у выхода из терминала, сжимая в побелевших пальцах старый рюкзак с единственной сменой одежды и потрёпанной книгой. Она была маленькой - даже для своих семнадцати - и казалась такой хрупкой, что любой порыв ветра мог сбить её с ног. Длинные пепельные волосы разметались по плечам, а на бледном лице застыло выражение, которое не поддавалось возрасту: слишком усталое, слишком закрытое, слишком пустое.

- Аделина! - раздался низкий, властный голос, от которого по спине пробежал холодок.

Она подняла глаза. Напротив неё стоял Кирилл - высокий, плечистый, в идеально сидящем чёрном пальто. Он выглядел ровно так, как она помнила по редким фотографиям, которые ей удалось найти в детском доме: жёсткая линия челюсти, тёмные глаза, в которых плескалась сталь, и выражение лица, не терпящее возражений.

- Привет, - голос Аделины прозвучал глухо и равнодушно, словно она говорила с незнакомцем в очереди за хлебом.

Кирилл сделал шаг вперёд, и его руки сами потянулись к ней, чтобы обнять, но она инстинктивно отшатнулась. На секунду в его глазах промелькнула боль, но он быстро спрятал её за маской строгости.

- Ты так выросла, - сказал он, и в голосе прозвучала едва заметная вина. - Я рад, что ты здесь. Теперь всё будет хорошо.

Аделина ничего не ответила. Она знала: «хорошо» - это не про неё. Это слово умерло где-то между восемью годами, когда брат уехал, и её первым падением с лестницы после очередного отцовского удара. Она просто кивнула и позволила брату взять её рюкзак.

- Пойдём, - Кирилл положил ладонь ей на спину, пытаясь казаться заботливым, но его прикосновение ощущалось как контроль. - Я покажу тебе твою комнату.

Они вышли из здания, и холодный воздух Нью-Йорка ударил в лицо. У тротуара стоял матово-чёрный джип с тонированными стёклами. Аделина забралась на заднее сиденье и прижалась к двери, стараясь занять как можно меньше места. Кирилл сел рядом, но она чувствовала на себе его изучающий взгляд.

- Нам нужно поговорить, - начал он, когда машина тронулась. - Я хочу знать, чем ты сейчас живёшь. Чем увлекаешься, какие у тебя планы. И пожалуйста, не закрывайся от меня, Аделина. Я твой брат, и я хочу, чтобы мы стали настоящей семьёй.

Она медленно повернула голову и посмотрела на него - в её серых глазах не было ни тепла, ни надежды, только глухая стена.

- У меня нет планов, - сказала она тихо. - И мне нечего рассказывать. Просто дай мне пожить у тебя пару недель, а потом я уеду.

- Никуда ты не уедешь! - его голос повысился, в нём послышалась сталь полицейского главка. - Ты моя сестра, и теперь ты под моей защитой. Ты будешь жить здесь, ходить в школу, и я буду знать о каждом твоём шаге. Я не позволю тебе снова исчезнуть из моей жизни.

Аделина усмехнулась - горько и почти зло.

- Как скажешь.

Она отвернулась к окну и уставилась на мелькающие небоскрёбы, но на самом деле не видела их. Перед глазами стояли другие картины: окровавленные руки матери, крики отца, запах больничной палаты и холодный металл лезвия, которое она сжимала в дрожащей руке. Ничего из этого Кирилл не узнает. Никогда.

Машина въехала в элитный район, где дома походили на маленькие дворцы с идеальными газонами и охраной на каждом углу. Джип остановился у высоких кованых ворот, которые бесшумно открылись перед ними. Аделина вышла из машины и подняла глаза на огромный особняк - белый, колонный, с широкими панорамными окнами, за которыми угадывалась чужая, роскошная жизнь.

- Добро пожаловать домой, - сказал Кирилл, но его голос звучал уже не так уверенно.

Она шагнула вперёд, неся в себе столько боли, сколько не вместил бы ни один особняк в мире.