Эпилог. Наследники

Утро последнего дня Шуа, бегущий-в-центре-во-втором-ряду, встретил у окна своего кабинета, любуясь рассветом и мечтая о солнечной ванне. Долгие годы он полностью отдавался работе, лишая себя таких полезных удовольствий, как охота, купание, долгий сон и спокойный отдых под дневным солнцем. С нервным истощением и нехваткой витаминов он боролся с помощью целой коллекции препаратов. Но сегодня, впервые в жизни, Шуа было совершенно нечем заняться. Его ассистенты заканчивали паковать самое ценное оборудование, и в этом деле старик не был им помощником. Разумеется, он отдал несколько личных указаний, но в них не было никакой практической необходимости — так, психологическая поддержка испуганной и нервничающей молодежи, которая сразу взяла себя в руки при виде начальника, ведущего себя как обычно, собранно и деловито.

Бросив попытки вспомнить, сколько лет назад он в последний раз принимал полноценную солнечную ванну, Шуа помассировал голову, встряхнулся и отправился к своему рабочему столу. Включив монитор, он принялся просматривать трансляции с установленных в джунглях камер. От этого занятия его отвлек Ххита — бегущий-с-краю-в-третьем-ряду.

— Мы закончили, — коротко и грустно сказал он.

Шуа кивнул, вышел из кабинета на крыльцо и в краткой речи поблагодарил сотрудников, пожелав им побыстрее добраться до убежища. Он еще раз напомнил о том, что не летит с ними лишь потому, что у него есть особое задание и за ним прибудет специальный транспорт. При этом он сжал плечо стоявшего рядом и знавшего правду Ххиты. Окончательное объяснение с учеником у Шуа состоялось накануне вечером.

— Прощай. Наша охота окончена. Отныне каждому из нас суждено бежать своим путем, — сказал он Ххите, намеренно используя церемонную форму, не подразумевающую возражений.

— Я был горд охотиться вместе с Вами, — дал традиционный ответ Ххита, не скрывавший своей печали, и, чуть помолчав, спросил: — Вы не верите, что нам удастся спастись?

— Смотря что считать спасением. Ты же знаешь, над чем мы работали? Но я вижу, что ты хотел бы получить другой ответ. Если тебя это утешит, то я совершенно искренне скажу, что вполне могу ошибаться, и убежища — если не все, то часть из них — окажутся вполне эффективными. Но я стар и доживать оставшиеся годы под землей не хочу. Я и без того редко видел солнце.

Проводив транспорт и дождавшись, когда он скроется за горизонтом, Шуа вернулся в кабинет и провел еще немного времени перед монитором. Он любовался выведенными его биостанцией зверьками, с удовольствием отмечая, что они прекрасно прижились и освоились в естественной среде. Внешне они были очень похожи на своих диких сородичей — разницу заметил бы только специалист, который мог бы обратить внимание на более длинные конечности и пальцы. Но главное отличие заключалось в геноме, измененном так, чтобы стимулировать развитие мозга у будущих поколений. Шуа знал, что в проекте принимали участие десятки биостанций по всему миру, выпустившие в дикую природу десятки тысяч животных. Он волновался, что этого недостаточно, но при этом старался оставаться оптимистом.

«Вот они, наши наследники. Пройдут миллионы, может быть, десятки миллионов лет, прежде чем они обретут разум, но это неизбежно произойдет. Я в это верю. Хочу верить. Мы сделали для этого все, что от нас зависело. Ведь именно возрождение разума будет истинным спасением нашей цивилизации. Пусть даже всего лишь ее искаженной до неузнаваемости тенью», — так думал Шуа, шагая к площадке для солнечных ванн.

Несмотря на то, что его никто не видел, он продолжал сохранять идеальную осанку, держа хвост со свисающими с него клочьями линяющей чешуйчатой кожи параллельно земле. Выйдя на площадку, он расположился поудобнее, раздувая некогда красный, но с возрастом поблекший горловой мешок. Можно было расслабиться и больше ни о чем не волноваться. Несколько часов солнца ему были гарантированы. По оценкам астрономов, метеорит — убийца планет должен был ударить только вечером.