Мясоед

На открытой, глубоко врезавшейся в роскошный сад веранде, примыкавшей к большому деревянному дому, в одиночестве обедал бородатый благообразный мужчина. Ел он очень аккуратно, и на его свободной, светлой одежде, украшенной золотой рогатой эмблемой, не было ни пятнышка — удивительный факт, если учесть, что куски мяса, красиво разложенные на большом блюде, он брал не глядя, накалывая на тонкие палочки и так же не глядя макая в разноцветные соусы в плошках перед ним. Взгляд мужчины блуждал по саду с яркими цветами, плодами, насекомыми и птицами. Иногда его взор цеплялся за дома, но они, как и тот, к которому примыкала веранда, сами казались диковинными растениями. Неторопливая трапеза сопровождалась соответствующим напитком — по правую руку от обедавшего стоял высокий простой стакан, в который он время от времени подливал напиток темно-вишневого цвета из цилиндрической, с низким широким горлом, серебристой бутылки.

На лице Эли — так звали мужчину — лежало выражение крайнего довольства, почти блаженства. Он даже слегка щурился от удовольствия, а его щеки и губы почти непрестанно были в движении, помогая рецепторам воспринять все вкусовые оттенки. Если бы его сейчас увидел кто-то из знакомых, то был бы крайне удивлен. Эли слыл не то чтобы аскетом, но частенько призывал к умеренности и сдержанности, а младших сотрудников не раз гневно распекал за распущенность и злоупотребление служебным положением. Кое-кто из его подчиненных за веселые пьянки и связь с прекрасными дикарками не только вылетел с работы, но и был отправлен на вечное поселение — незавидная участь для привыкших к комфорту небожителей. Об увлечении Эли кулинарией, а особенно о его любви к различным мясным блюдам, знали немногие, хотя он специально это не скрывал. Просто предпочитал есть в одиночестве — как сейчас.

Внезапно уединение Эли было нарушено. Шумно, ломая деревья и распугав живность, почти впритирку с домом сел тяжелый ныряющий экраноплан «Морской змей». В местах, где реактивные струи двигателей, развернутых в положение вертикального взлета/посадки, коснулись травы, образовались круглые проплешины.

Надо отдать Эли должное — он с редким самообладанием отреагировал на вторжение: лишь в легком удивлении приподнял брови и удержал на столе бутыль и стакан.

Между тем на голове-кабине «Змея» распахнулся пасть-трап, и по нему быстрым шагом спустился, направившись прямо к веранде, высокий блондин в маскировочном комбинезоне. «Живое» покрытие одежды не успевало подстроиться к смене обстановки, и на веранду гость поднялся, покрытый постоянно меняющими форму и цвет пятнами. Этот цветовой сумбур, похоже, соответствовал настроению блондина — тонкие губы его были с силой сжаты, глаза чуть сощурены, а в карманах, где он прятал руки, угадывались кулаки.

— Обедаешь? — зло и насмешливо, вместо приветствия, спросил пришедший.

— И тебе здоровья, Бел, — ответил Эли, проигнорировав вопрос и приглашающим жестом указывая на одно из стоявших на веранде плетеных кресел, но гость сделал вид, что не заметил этого.

— Вкусное мясо? — продолжал спрашивать блондин, наклонившись над блюдом и демонстративно, то так, то этак наклоняя голову, рассматривая куски жареной, печеной, копченой и приготовленной другими способами ягнятины. Не дождавшись ответа, он схватил одно из ребрышек и принялся его объедать. — М-м-м! Вкуснотища. Никто не готовит мясо так, как ты, Эли. Прямо тебе скажу — ты бог и властелин мяса. Вот только что же ты его без гарнира рубаешь, а? Где хлебушек, где салатик, где фрукты, наконец?

— Спасибо, конечно, за оценку моих поварских талантов, но не мог бы ты объяснить, с чем пожаловал? Если я не забыл, после истории с активатором тебе запрещено посещать Полигон и вообще летать.

— Твоими молитвами, да. Но ты не волнуйся. Я не добивался возвращения. Мне вполне комфортно в подземных и подводных лабораториях. И, кстати, ты забыл решение Совета. Мне запрещено тут работать. Про «посещать» ничего не сказано. И по поводу полетов ты тоже путаешь, что для такого буквоеда, как ты, — удивительно. Мне запрещено использовать атмосферные и космические летательные аппараты. А это, — он ткнул большим пальцем за спину, — отлично носится над морем и ныряет под воду, но летает только в очень умелых руках. Моих, например. Но ты не ответил. Что с гарнирчиком? Я бы не отказался попробовать.

— Я не понимаю, что тебе нужно. Какое тебе дело до того, что я ем? — резко ответил Эли, поднимаясь с кресла.

— О, ты меня не понял. Мне нет дела до того, что ты ешь. Мне есть дело до того, как ты ведешь себя с Младшими. Ты отдаешь себе отчет в том, какое влияние на них оказывает каждое наше действие, и твое в частности? Ты понимаешь, как гипертрофировано они все воспринимают? — из голоса Бела исчезла насмешливость, осталась только злость. — Ты почему только мясо взял, а?

— Да зачем мне остальное? У меня и тут овощей с фруктами хватает. И хлеб у меня вкуснее, — ответил Эли. Он почувствовал, что что-то произошло, и отвечал будто оправдываясь.

— А в твою высокоумную голову при этом не пришла простая мысль, что ты тем самым плюнул человеку в самую душу? — в голосе Бела снова прорезалась насмешка.

— Да что стряслось-то? — почти закричал Эли.

— Что стряслось? — переспросил Бел, беря со стола бутылку и делая большой глоток прямо из горлышка. — Ну тебе же не запретили летать? Иди в ангар, бери «Призрак» и лети. Найди этого косматого дурака с мотыгой и спроси, где его брат.