Глава 10 - Столкновения судеб

Оливер проснулся утром с тяжелой, гудящей головой. Казалось, в черепе кто-то стучал молотком, а горло пересохло до боли. Запах перегара висел в воздухе, пропитав всё — от одеяла до занавесок.

Он перевернулся на бок, зажмурился, но даже так свет, пробивавшийся сквозь щели жалюзи, резал глаза. Встать было выше его сил. Он просто лежал, уставившись в потолок, позволяя вчерашнему вечеру всплывать в памяти, как кадры из смазанного фильма.

Сначала он пил с Сетом. Смех, шутки, звон бокалов. Потом — неожиданное появление Нико. Сердце тогда ухнуло вниз, будто его поймали на чем-то запретном. И сразу же — его собственное бегство в толпу, подальше от взгляда, который всё ещё мог сводить с ума.

Это казалось правильным. Даже необходимым. Он не мог больше видеть себя рядом с Нико, зная, что у того уже есть другая жизнь. Их короткий миг закончился — да и, наверное, всегда был обречён. Нико не смог подождать его полгода. Значит, всё же это были просто мимолётные чувства. Иллюзия, которую он сам же и выстроил.

Стиснув зубы, он отогнал эти мысли. Поднялся, чувствуя, как гул в голове перекатывается в такт каждому шагу, и пошёл на кухню. Там, на автопилоте, достал турку, засыпал молотый кофе, включил плиту. Хоть чашка крепкого напитка сможет вернуть ему ощущение, что день можно пережить.

Кофе был горьким, почти обжигающим, но именно это и нужно было, чтобы окончательно проснуться. Оливер допил его, накинул куртку и отправился в университет, стараясь не думать о вчерашнем.

В коридоре он заметил Сета — тот стоял, прислонившись к шкафчику, и листал что-то в телефоне. Завидев Оливера, он убрал гаджет и слегка улыбнулся.

— Ну что, жив? — с усмешкой спросил он. — Я уж думал, после вчерашнего ты сегодня появишься только к вечеру.

— Жив, — коротко ответил Оливер, поправляя рюкзак. — Просто… нужно было немного подумать.

Сет кивнул, внимательно глядя на него.

— Ты про Нико?

— Да, — Оливер отвёл взгляд. — Я сделал правильно. У него своя жизнь, у меня — своя. И… я не хочу снова всё начинать. Это не имеет смысла.

— Вот именно, — подтвердил Сет. — Знаешь, иногда мы просто держимся за то, что уже давно умерло. Потому что боимся пустоты. Но, брат, пустота лучше, чем эта бесконечная боль.

Оливер усмехнулся, но не от веселья.

— Может, ты и прав. Просто… — он замялся, подбирая слова, — иногда мне кажется, что я выкинул что-то ценное, не до конца поняв, что это было.

Сет положил руку ему на плечо.

— Если бы это было ценным для него, он бы подождал тебя. Всё остальное — самообман.

Звонок на пару прервал разговор, но мысли Оливера застряли где-то между словами Сета. Он кивнул другу, и они направились в аудиторию.

А уже во время лекции, скользнув взглядом в окно, он заметил внизу на улице силуэт, до боли похожий на Нико.

Оливер уставился на тот силуэт под окном, забыв про слова преподавателя. Высокий, в тёмной куртке, с привычной лёгкой сутулостью… Он слишком хорошо помнил каждое движение Нико, чтобы спутать его с кем-то другим.

Сердце сбилось с ритма. Он почти заставил себя отвернуться, но взгляд снова и снова возвращался к окну. Силуэт медленно шёл вдоль университетского двора, иногда останавливаясь, словно кого-то ждал.

Оливер сжал кулаки. В голове метались мысли — это не он… он не мог прийти… или мог?

Не выдержав, он тихо поднялся со своего места, стараясь не привлекать внимания, и вышел из аудитории. В коридоре встретился с Сетом.

— Куда ты? — удивлённо спросил тот.

— Мне… надо проверить кое-что, — коротко бросил Оливер и почти побежал по лестнице вниз.

На улице воздух был холодным, свежим — и резал лёгкие после душного помещения. Он обогнул угол здания и вышел на аллею, где минуту назад видел того человека.

Пусто.

Оливер остановился, огляделся, пытаясь разглядеть знакомый силуэт среди прохожих. Но никто не был похож на Нико.

— Чёрт, — тихо выдохнул он.

— Кого-то ищешь? — раздался голос за спиной.

Оливер резко обернулся — перед ним стоял Сет, догнавший его.

— Мне показалось… что я его видел, — признался Оливер, опуская взгляд.

Сет только вздохнул и покачал головой.

— Знаешь, иногда мы видим то, что хотим увидеть. Даже если этого уже нет.

Оливер молча смотрел в сторону улицы, но внутри у него росло чувство, что Нико всё-таки был здесь. И что это не было случайностью.

День тянулся бесконечно. Пары сменялись переменами, а мысли Оливера всё время возвращались к утреннему силуэту. Когда наконец наступил вечер, он собирался тихо вернуться домой, но на выходе из университета его перехватил Сет вместе с Джеем.

— Ну что, мистер "я свободен", — Сет хитро прищурился, — идём в клуб. Сегодня снова отмечаем твою холостяцкую жизнь.

— Нет, — твёрдо отрезал Оливер. — Каждый раз, когда мы идём в клуб, вечер заканчивается встречей с Нико. Мне это больше не нужно.

— Слушай, — вставил Джей, облокотившись на перила, — может, это и к лучшему. Встретишь его — наконец-то поставите точку.

— А может, наоборот, всё запутается, — буркнул Оливер.

Сет пожал плечами:
— Если мы будем всё время избегать мест, где он может появиться, ты просто будешь прятаться от жизни. А я не собираюсь смотреть, как ты гниёшь дома с чашкой чая и жалостью к себе.

— Вот именно, — поддержал Джей. — И вообще, сегодня будет круто: новый диджей, куча народу, и… — он усмехнулся, — я видел там парочку очень симпатичных парней.

Оливер закатил глаза, но в итоге сдался.
— Ладно. Но если я увижу Нико — я уйду.

— Договорились, — хором ответили Сет и Джей.

---

Клуб встретил их гулом музыки, запахом алкоголя и мерцающим светом прожекторов. Они нашли свободный столик в углу и заказали напитки.

— Так, — начал Джей, подаваясь вперёд, — рассказывай, как ты вообще умудрился полгода жить без серьёзных отношений?

Оливер усмехнулся:
— Очень просто. Работа, учёба… и куча ошибок.

— И куча флирта, — подколол Сет, делая глоток. — Не ври, я видел, как на тебя вечно кто-то засматривается.

— Засматриваться и что-то начинать — разные вещи, — возразил Оливер. — А я… ну, просто не хочу больше вляпываться в истории, которые потом будут меня ломать.

— Вот поэтому мы и пришли сюда, — подытожил Джей. — Чтобы ты наконец перестал всё анализировать и просто отдохнул.

Оливер сделал глоток и почувствовал, как музыка и алкоголь начинают слегка размывать границы мыслей. Но в глубине души он всё ещё ждал, что в любой момент за его спиной может появиться тот самый знакомый силуэт.

Оливер поднялся из-за стола, когда разговор с Сетом и Джеем начал затихать. Музыка в клубе была такой громкой, что слова друзей уже превращались в гул, теряющийся среди басов. Взяв пустые бокалы, он направился к барной стойке, протискиваясь сквозь плотную толпу людей.

Свет прожекторов резал глаза, разноцветные блики мелькали на лицах незнакомцев, и каждый раз, когда он натыкался на чьё-то плечо, ему приходилось извиняться или просто двигаться дальше, не разбирая, кто это был. Пот, алкоголь и густой запах парфюма смешивались в воздухе, будто сам клуб был живым, пульсирующим организмом.

Оливер уже почти добрался до барной стойки, когда бармен заметил его и поднял брови.
— Ещё по два? — перекричал он музыку.
— Да, — кивнул Оливер, передавая пустые бокалы.

В этот момент кто-то резко, почти грубо, схватил его за запястье. Пальцы сомкнулись так крепко, что он инстинктивно дернулся, но хватка не ослабла.

— Эй! — вырвалось у него, но музыка поглотила его голос.

Человек не обернулся, просто потянул его в сторону. Сначала Оливер решил, что это кто-то из знакомых, но слишком уж целенаправленно его вели — сквозь танцующую толпу, мимо столиков, прямо к боковому выходу.

Он пытался вырваться, но всё происходило слишком быстро. Перед глазами мелькали лица, обрывки световых вспышек, и он видел лишь расплывчатый силуэт впереди. Сердце бешено колотилось, то ли от страха, то ли от какого-то странного предчувствия.

И вот — резкий удар свежего ночного воздуха в лицо. Гул музыки остался позади, будто отрезанный стенами. Шум города вплёлся в вечер — далёкие звуки машин, отголоски смеха от входа в клуб, запах влажного асфальта после недавнего дождя.

Оливер моргнул несколько раз, чтобы сфокусировать взгляд, и только тогда увидел его.

Высокий силуэт, знакомая сутулость плеч, тёмные волосы, взъерошенные ветром. Лицо, которое он мог узнать даже сквозь туман, сквозь сон, сквозь любые годы.

— Нико… — имя сорвалось с его губ почти шёпотом, будто он боялся, что, назвав его, разрушит эту картину.

Тот смотрел прямо на него — пристально, почти прожигая взглядом. В глазах Нико было что-то, чего Оливер не мог прочитать: смесь твёрдости, решимости… и той боли, что всегда жила где-то глубоко в них обоих.

— Нам нужно поговорить, — тихо, но отчётливо сказал Нико. Его голос был ровным, но в нём слышалось напряжение, будто он боялся, что Оливер просто развернётся и уйдёт.

Оливер не отводил взгляда. Всё вокруг будто замерло — ни музыка, ни голоса людей больше не имели значения. Только они двое, стоящие друг напротив друга под мягким светом уличного фонаря.

— О чём? — спросил Оливер, хотя понимал, что на самом деле хочет спросить совсем другое: зачем ты снова здесь?

Нико не ответил сразу. Вместо этого он чуть повернулся, кивнул в сторону боковой металлической лестницы и снова схватил Оливера за руку.

— Пойдём.

Оливер мог бы вырваться. Мог бы сказать "нет". Но вместо этого позволил вести себя, чувствуя, как его сердце бьётся всё быстрее.

Металлические ступени лестницы скрипели под ногами, отдаваясь холодной вибрацией в подошвах. Подъём был долгим, и с каждым шагом гул музыки становился всё тише, уступая место шороху ветра. Воздух становился свежее, прохладнее, а город раскрывался перед ними всё шире.

И вот они вышли на крышу.

Небо — тёмное, с рассыпанными звёздами, которых почти не видно в центре города. Далёкие огни окон, шум машин где-то внизу. Холодный ветер трепал волосы и одежду, напоминая, как здесь открыто и уязвимо.

Именно на этой крыше всё началось. После их первой случайной встречи в клубе, после танцев и смеха, они оказались здесь, вдвоём, вдали от чужих глаз. И тогда Нико, почти так же резко, как сейчас, притянул его к себе и поцеловал.

Нико отпустил его руку, но не отступил. Его взгляд был всё таким же настойчивым.
— Помнишь? — тихо спросил он, кивая на край крыши, где когда-то стояли рядом.

Оливер молчал. Он чувствовал, как воспоминания накатывают волной — вкус того первого поцелуя, холодный металл ограждения под ладонями, то самое чувство, будто весь город был у их ног.

Но сейчас всё было иначе. Вместо лёгкости — напряжение. Вместо улыбок — тишина, наполненная тем, что они так и не успели сказать друг другу.

Ветер на крыше был холодным, но Нико, казалось, этого не замечал. Он стоял близко, и в его глазах была смесь решимости и тревоги — словно он боялся упустить даже секунду.

— Я… — начал он, но замолчал, будто подбирая слова. — Я не хотел начинать отношения с Адель. Честно.

Оливер молчал, лишь чуть прищурив глаза.

— Просто… мне жутко не хватало тебя, — продолжил Нико, — и я пытался заполнить эту пустоту хоть чем-то. Хоть кем-то. Это была глупость. Большая глупость.

Он сделал шаг ближе, но всё ещё держал дистанцию, как будто боялся нарушить невидимую черту.

— После той ночи… — его голос стал тише, — той, что мы провели вместе… я каждую секунду жалел о своих словах. О том, что сказал утром. Я был… напуган, запутан. И выбрал самый тупой способ — оттолкнуть тебя, вместо того чтобы… — он запнулся, крепко сжав кулаки, — вместо того чтобы просто признать, что ты мне нужен.

Слова висели в воздухе, будто ветер пытался унести их прочь, но они всё равно проникали в каждую клетку Оливера.

Он просто смотрел на Нико. Не мигая, не двигаясь. В груди было что-то странное — не злость, не радость, не облегчение. Скорее, тяжёлое, неясное чувство, в котором смешалось всё.

Что я здесь делаю? — спросил он себя. — Зачем стою и слушаю всё это?

Он не знал, чего ждал. Извинений? Объяснений? Или, может, хотел услышать, что Нико всё ещё любит его?

Нико продолжал говорить, чуть торопясь, словно боялся, что Оливер уйдёт:
— Я думал, если уйду из твоей жизни, тебе будет проще. Что ты забудешь меня, а я… — он нервно усмехнулся, — а я просто начну жить заново. Но всё, что я получил, — это пустые дни и бессонные ночи.

Оливер почувствовал, как внутри что-то дрогнуло. Он видел, что Нико говорит искренне. Видел, что это не просто красивые слова, чтобы вернуть доверие. Но даже так он не мог понять, стоит ли снова впускать его в свою жизнь.

Ветер усилился, и Нико прищурился, но не отвёл взгляда.
— Оливер… — начал он, но договорить не успел.

Оливер резко шагнул вперёд, схватил Нико за ворот рубашки и, притянув к себе, поцеловал.

Поцелуй был резким, почти болезненным. В нём не было лёгкости — только накопившееся за месяцы напряжение, злость, тоска и невыраженная любовь. Нико замер лишь на мгновение, а потом ответил с такой силой, словно боялся, что если отпустит, то потеряет его снова.

Ветер трепал их волосы, внизу шумел город, но здесь, на крыше, время будто остановилось. Всё, что было между ними — ссоры, молчание, чужие люди, пустые попытки забыть — сжалось в этот один миг.

Когда они оторвались друг от друга, оба дышали тяжело. Оливер держал Нико за рубашку так, будто не доверял себе отпустить.

— И что теперь? — хрипло спросил он.

Нико чуть усмехнулся, но в его глазах блеснуло что-то опасно тёплое.
— Теперь… всё зависит только от тебя.

Оливер всё ещё держал Нико за рубашку, чувствуя, как ткань дрожит от ветра. Сердце колотилось так, что казалось — его можно услышать на другом конце крыши. Но постепенно дыхание стало ровнее, и вместе с ним вернулись мысли.

Он медленно отпустил ворот, но остался стоять близко.

— Всё зависит от меня? — тихо повторил он. — Ты правда так думаешь?

Нико смотрел прямо в глаза.
— А разве нет? Ты ушёл. Исчез на полгода. Ни слова. Ни сообщения.

Оливер чуть опустил взгляд.
— Я… не мог. Тогда мне казалось, что это единственный способ… выжить.

— А мне? — в голосе Нико не было злости, но он звенел от сдержанных эмоций. — Ты думал, как мне будет? Я просыпался каждый день и проверял телефон, зная, что там пусто. И пытался убедить себя, что мне всё равно.

Оливер сжал губы.

— Я не хотел начинать отношения с Адель, — продолжил Нико, — но после того, как ты ушёл, в моей жизни образовалась дыра. И я заполнил её тем, что было рядом. Это было неправильно, но… я не знал, как иначе.

Ветер трепал их волосы, и казалось, что весь город под ногами затих, слушая их.

— После той ночи… — Нико отвёл взгляд на край крыши, — я клялся себе, что если ты вернёшься, я скажу тебе всё. Что жалею о своих словах. Что ты нужен мне больше, чем я думал.

Оливер стоял и молчал. Он не понимал, что именно удерживает его здесь. Что он хочет услышать. Извинения? Оправдания? Или просто подтверждение того, что чувства ещё живы?

— Я не хочу, чтобы это повторилось, — тихо сказал Нико. — Я не хочу снова терять тебя, Оливер.

Тишина между ними натянулась, как струна. Оливер сделал шаг, схватил Нико за рубашку и резко притянул к себе. Их губы столкнулись в резком, почти отчаянном поцелуе. В нём была и злость, и тоска, и все те невысказанные слова, что копились полгода.

Нико замер лишь на секунду, а потом ответил, так, словно этот момент был для него единственным спасением.

Когда они отстранились, оба тяжело дышали. Оливер держал его за рубашку, будто боялся, что если отпустит, Нико исчезнет.

— Что теперь? — хрипло спросил он.

Нико чуть усмехнулся, но в его взгляде было что-то мягкое и опасно тёплое.
— Теперь… мы попробуем снова.

Они стояли на крыше, глядя на мерцающий город. И оба знали: это не конец, а только начало новой главы, где придётся бороться не только друг с другом, но и с прошлым.

Они ещё стояли какое-то время молча, просто слушая ветер и гул далёкой музыки, доносившейся из клуба. Нико первый опустил взгляд вниз, к ярким огням.

— Пойдём? — спросил он, чуть улыбнувшись, но в этой улыбке было больше осторожности, чем радости.

Оливер кивнул.

Они спустились по узкой лестнице, ведущей на чердак, потом — в узкий тёмный коридор клуба. Гул басов снова ударил в грудь, музыка и смех вернулись во всей своей силе.

Как только они вышли в зал, Оливер сразу заметил Сета и Джея. Они сидели за столиком, смеясь над какой-то шуткой, но, увидев его, разговор резко оборвался.

Сет прищурился, взгляд быстро переместился с Оливера на Нико и обратно.
— Оу… — он протянул это короткое слово с таким выражением, будто уже знал всё, что произошло. — Так значит… ты не за выпивкой пошел.

Джей откинулся на спинку дивана, скрестил руки на груди.
— Вот это поворот, — усмехнулся он. — Я же говорил, что в клубах всё всегда заканчивается одинаково.

Оливер закатил глаза, но ничего не ответил. Нико стоял чуть позади, будто не знал, стоит ли подходить ближе.

Сет поднялся, подошёл к Оливеру и тихо, почти шёпотом, сказал:
— Ты уверен, что готов к этому?

— Нет, — честно ответил Оливер. — Но я устал убегать.

Сет кивнул, хлопнул его по плечу и вернулся за стол.
— Ладно, раз уж ты решил, то садись. Но если он снова облажается… — он бросил на Нико короткий взгляд, — я первый тебя заберу отсюда.

Оливер с лёгкой усмешкой сел рядом. Нико тоже сел, хоть и явно чувствовал напряжение.

Музыка гремела, официантка принесла новые напитки. Разговор постепенно вернулся к более лёгким темам, но под поверхностью ощущалось, что за этим столом сидят люди, у которых впереди ещё очень долгий разговор.

Оливер и Нико шли домой медленным шагом, словно боялись слишком быстро разогнать этот хрупкий момент близости. Их пальцы крепко переплелись — так крепко, будто одно неверное движение могло снова разлучить их. Усталость, накопившаяся за день, давила на Оливера, и он всё чаще прикрывал глаза, едва держась на ногах. В какой-то момент он почти повалился вбок, и Нико тут же подставил плечо, мягко придержал, не позволяя ему упасть.

— Потерпи немного, мы уже рядом, — тихо сказал Нико, и в его голосе было столько заботы, что Оливер только кивнул и сильнее прижался к нему.

Ключ провернулся в замке, дверь мягко щёлкнула, и они оказались в тишине своего дома. Нико осторожно снял с Оливера куртку, потом помог избавиться от рубашки, его движения были аккуратными, почти нежными, словно он боялся причинить боль. Оливер послушно поднимал руки, позволяя заботиться о себе, и его усталые глаза смотрели только на Нико.

В ванной быстро зашумела вода, наполняя комнату мягким паром. Воздух постепенно становился влажным и тёплым, заполнялся запахом мыла и лёгким ароматом их тел, перемешанных с дневной пылью улиц. Нико усадил Оливера в воду, которая обволокла его кожу успокаивающим теплом.

— Расслабься, — шепнул Нико, собираясь уже выйти. Но как только он развернулся, почувствовал, как его запястье крепко обхватила рука Оливера.

— Не оставляй меня, — тихо, почти шёпотом, сказал он. В голосе звучала не просьба, а мольба.

Нико замер, взглянул на него — и увидел в глазах Оливера детскую уязвимость, ту, которую он редко показывал. Без единого слова Нико начал стягивать с себя одежду, бросая её рядом. Вся усталость, тревоги и мысли ушли на второй план — был только Оливер и его просьба.

Когда он опустился в ванну рядом, вода качнулась, разлилась по краям. Оливер мгновенно наклонился, его горячее дыхание скользнуло по влажной коже Нико, и он коснулся его губами, потом поцеловал шею, плечо, грудь. Его движения были немного торопливыми, голодными, словно он боялся, что Нико исчезнет, если он не будет держать его ближе.

Нико закрыл глаза и позволил себе раствориться в этом — его тело расслабилось, а руки сами собой обвили Оливера, прижимая его к себе. Вода остывала, но их не касалось это — они были слишком заняты друг другом. Их дыхание сбивалось, а поцелуи становились всё более жадными, наполненными нежностью и отчаянием одновременно.

Время потеряло значение. Влажные волосы Оливера липли к его лбу, а на коже Нико оставались горячие следы от поцелуев. Когда вода уже стала прохладной, Нико первым осторожно поднялся, капли с его тела скатывались на плитку, оставляя прозрачные следы. Он протянул руку, помогая Оливеру подняться.

Оливер, всё ещё сонный и немного потерянный, доверчиво вложил ладонь в его руку. Нико обнял его полотенцем, будто укутывая в тепло, и крепко прижал к себе, ощущая его сердце, бьющееся в такт с его собственным.

— Я рядом, — шепнул он ему в волосы. — И никуда не уйду.

На кухне царила тихая, почти интимная тишина. Только редкий звон ложек о керамику да тихое потрескивание батареи нарушали покой. Оба сидели рядом, но не спешили говорить — слова казались лишними после всего, что произошло. Молчание между ними не давило, а напротив, окутывало мягким теплом, будто невидимое одеяло. Это была та редкая тишина, в которой не нужно оправдываться, не нужно искать темы для разговора — достаточно просто быть.

Оливер обхватил ладонями чашку, согреваясь от неё, и украдкой смотрел на Нико. В мягком свете лампы его лицо выглядело спокойным, чуть уставшим, но родным до боли. Нико заметил взгляд, и их глаза встретились. В этот миг не нужно было слов — только короткая, почти незаметная улыбка Нико, которая сказала больше, чем длинные признания.

Когда чай был допит, они поднялись почти одновременно, словно боялись, что если кто-то сделает движение раньше, то чары этого момента разрушатся. Их шаги звучали тихо, и всё происходящее больше напоминало не повседневность, а какой-то трепетный ритуал.

В спальне было полумрачно, только свет из кухни слегка освещал комнату. Они легли рядом, и в тот же миг между ними исчезло любое расстояние. Оливер прижался к Нико, вдохнув его запах — смесь чего-то родного, тёплого, напоминающего о доме. Его пальцы скользнули по груди Нико, будто проверяя — здесь ли он, не исчезнет ли снова.

— Я не хочу тебя отпускать, — тихо, почти в ухо сказал Оливер, его голос дрожал от усталости и нежности.

— И не нужно, — так же тихо ответил Нико, обняв его крепче.

Они лежали, сплетённые руками и телами, и каждый вдох другого становился почти физическим доказательством того, что они действительно вместе. Усталость постепенно накрывала их, но ни один не хотел засыпать первым. Слишком долго они ждали этого момента, слишком много было ночей, проведённых в одиночестве и мыслях друг о друге.

Оливер гладил плечо Нико, рисуя на коже невидимые линии, а Нико отвечал лёгкими поцелуями в его волосы. Время тянулось медленно, но они не хотели его ускорять — наоборот, казалось, будто мир обязан подождать, пока они насытятся друг другом.

И, когда наконец веки стали тяжелыми, они уснули не размыкая объятий. Ночь хранила их сон, а утро обещало, что, проснувшись, они снова увидят друг друга рядом — и это было лучшим утешением после всех пережитых бурь.

Утро пробралось в комнату осторожно, скользя через занавески мягким золотым светом. Пыль танцевала в лучах, и тишина была настолько нежной, что казалось — время боится потревожить их покой.

Оливер открыл глаза первым. Сначала он почувствовал тепло, которое исходило от тела рядом, потом — тихое дыхание, убаюкивающее, ровное. Нико спал, его лицо было совершенно спокойным, и от этого в груди Оливера разливалось умиротворение. Он не сразу решился пошевелиться, боясь нарушить этот хрупкий миг.

Пальцы сами собой коснулись щеки Нико — лёгкий, почти невесомый жест. Оливер провёл ими по линии скулы, потом по губам, и улыбнулся: он столько раз представлял этот момент, что теперь едва верил в реальность.

Нико чуть пошевелился, открыл глаза и сразу встретился взглядом с ним. В этих глазах было то же чувство, что и у Оливера — облегчение, смешанное с нежностью и какой-то тихой радостью.

— Доброе утро, — прошептал Нико, голос ещё сонный, хрипловатый.

— Доброе, — ответил Оливер и тут же прижался ближе, словно не хотел отпускать даже на секунду. — Я думал, что это сон.

— Если сон, то пусть он никогда не заканчивается, — тихо сказал Нико и коснулся губами его виска.

Они долго не вставали. Время будто потеряло всякий смысл: не нужно было никуда бежать, ничего объяснять — только они двое и это утро. Оливер лежал, слушая биение сердца Нико, и думал, что именно так должно начинаться каждое его утро.

Когда они всё же решились подняться, комната наполнилась лёгким смехом и тихими словами. Нико накинул рубашку, Оливер лениво потянулся, всё ещё не отпуская его взглядом. На кухне закипел чайник, и запах свежезаваренного чая снова сделал дом по-настоящему живым.

Они сидели рядом, и теперь уже не молчали. Слова текли свободно: о том, как сильно они скучали, как сложно было без друг друга, и о том, что теперь они не хотят снова терять время на пустоту.

И пусть впереди ждало ещё много испытаний — это утро стало для них обещанием: теперь они будут встречать дни вместе.

После чая Нико предложил приготовить завтрак. Оливер в ответ только фыркнул, лениво потянулся и сказал:

— А ты вообще умеешь готовить что-то, кроме яичницы?

— Ты сейчас узнаешь, — усмехнулся Нико и прошёл к плите.

Оливер, конечно, не смог усидеть и вскоре оказался рядом. Он встал почти вплотную, обнял Нико со спины и положил подбородок ему на плечо.

— Ты мешаешь, — притворно строго сказал Нико, хотя сам улыбался.

— Я не мешаю, я контролирую процесс, — прошептал Оливер ему в ухо, заставив того слегка поёжиться.

На сковороде зашипели яйца, рядом на столе уже стояли нарезанный хлеб и сыр. Нико пытался сосредоточиться, но Оливер то и дело тянулся к нему, то прижимался губами к шее, то начинал «помогать» и тянулся к лопатке, мешая переворачивать. В итоге Нико не выдержал, развернулся и поцеловал его — быстрый, но такой тёплый, что Оливер засмеялся и отступил.

— Ладно, сдаюсь, — сказал он, — ты шеф, я буду просто ассистентом.

— Тогда ассистент, нарежь помидоры, — кивнул Нико на овощи.

— Есть, шеф, — ответил Оливер с нарочитой серьёзностью и принялся за дело.

Через несколько минут кухня наполнилась запахом завтрака, смешанным с их смехом и тихими разговорами. Всё выглядело так просто, так обыденно, но именно это и делало момент бесценным. После долгих месяцев одиночества, недомолвок и тоски они наконец снова делили самые обычные вещи — чай, смех, завтраки.

Когда всё было готово, они уселись за стол. На тарелках лежала простая яичница с овощами и тостами, но Оливер смотрел на неё так, будто это был пир.

— Вот видишь, — сказал Нико, пододвигая ему тарелку. — Не только яичница.

— Угу, — усмехнулся Оливер. — Но всё равно вкуснее потому, что ты рядом.

Нико только качнул головой, но в глазах его было тепло, которое словами не передашь.

Они ели неторопливо, перекидывались шуточками, и весь мир за окном перестал существовать. Был только этот дом, это утро и ощущение, что впереди — что бы ни случилось — они встретят всё вместе.

Когда посуда была убрана, Оливер посмотрел в окно и предложил:

— Пойдём прогуляемся? Погода сегодня как будто специально для нас.

Нико задумчиво кивнул. После долгого времени, проведённого в напряжении и скрытности, сама мысль о том, что они могут просто выйти вместе на улицу, казалась почти роскошью.

Они оделись и вышли. Утренний воздух был свежим, пах влажной травой и тёплым хлебом из ближайшей пекарни. Солнце пробивалось сквозь облака, окрашивая всё вокруг мягким золотым светом. Оливер вдохнул глубоко, раскинул руки и с улыбкой сказал:

— Чувствуешь? Будто всё начинается заново.

Нико смотрел на него с лёгкой усмешкой, но в глубине глаз было то же самое чувство. Он протянул руку, и Оливер сразу вложил свою ладонь в его ладонь. Они шли рядом, пальцы переплетены, и каждый шаг казался простым и правильным.

Мимо проходили люди — кто-то с детьми, кто-то с собаками, кто-то торопился по делам. Но Нико и Оливер будто находились в другом измерении: смеялись над какой-то случайной мелочью, останавливались у витрин, обсуждали глупости.

— Смотри, — сказал Оливер, показывая на витрину книжного магазина. — Вот эта книга у меня так и лежит недочитанной.

— Ну так дочитай, — ответил Нико.

— Только если ты будешь читать вместе со мной, — хитро улыбнулся Оливер.

— Договорились, — кивнул Нико.

Они свернули в парк. Листья на деревьях переливались в лучах солнца, ветер играл с ветвями, и всё вокруг было удивительно живым. Оливер не выдержал и, словно ребёнок, рванул вперёд по дорожке, не отпуская руку Нико. Тот сначала нахмурился, но потом засмеялся — настоящий, открытый смех, который Оливер так давно не слышал.

— Ты сумасшедший, — сказал Нико, догоняя его.

— Может быть, — ответил Оливер, смеясь. — Но теперь я твой сумасшедший.

И Нико, остановившись, вдруг крепко притянул его к себе, поцеловал прямо там, посреди парка, не обращая внимания на прохожих.

В этот миг оба поняли: мир вокруг может меняться, рушиться, ставить преграды — но пока они рядом, всё остальное не имеет значения.

Вечером они вернулись домой усталые, но довольные. День пролетел незаметно: прогулка по парку, случайные разговоры, смех, поцелуи на ходу. Казалось, что это был самый обычный день — но именно в этой простоте заключалось счастье.

Дома Нико первым делом зажёг пару свечей на кухне — свет был мягкий, тёплый, уютный. Оливер устроился на диване, подтянул к себе колени и наблюдал за ним.

— Знаешь, — сказал он, когда Нико присел рядом, — я всё ещё не могу поверить, что это происходит на самом деле.

— Что именно? — спросил Нико, чуть наклонив голову.

— Что ты снова рядом. Что мы сидим здесь, просто говорим… будто не было всего того времени.

Нико посмотрел на него долгим взглядом и коснулся его руки.

— Я тоже не верил, что смогу снова тебя увидеть. Но я больше не собираюсь отпускать.

Оливер улыбнулся, но внутри его всё равно терзала мысль, которую он не мог не озвучить. Он вздохнул и, немного помедлив, спросил:

— Нико… а что будет с Адель?

В комнате повисла тишина. Свечи мерцали, отбрасывая тени на стены. Нико откинулся назад, будто собирался с мыслями, потом ответил спокойно, но твёрдо:

— Я расстанусь с ней.

Оливер вскинул глаза, в которых мелькнула и надежда, и недоверие.

— Но… почему?

Нико взял его ладонь в свою, сжал пальцы.

— Потому что я её никогда не любил. С ней было… пусто. Я пытался заполнить этим твоё отсутствие, но понял, что обманывал только себя. Я не хочу больше обманывать — ни её, ни тем более тебя.

Сердце Оливера дрогнуло. Он не ожидал услышать это так прямо, без ухода от ответа.

— Значит… ты выбираешь меня? — тихо произнёс он.

Нико посмотрел ему в глаза — серьёзно, почти сурово, но в глубине взгляда теплилось нежное пламя.

— Я всегда выбирал тебя. Даже когда делал вид, что это не так.

Оливер не выдержал — потянулся и обнял его, прижавшись щекой к его плечу.

— Тогда больше никогда не отпускай, — прошептал он.

— Никогда, — ответил Нико и провёл ладонью по его волосам.

Они сидели так долго, слушая тиканье часов и мерцание свечей. Никаких больше вопросов не оставалось. Только уверенность, что теперь всё будет иначе.

— Хочешь, я сделаю тебе чай? — вдруг спросил Нико, улыбнувшись.

— Только если останешься рядом и будешь его пить со мной, — ответил Оливер и впервые за долгое время засмеялся искренне, легко.

И в этот смех влюбился Нико — снова, как в первый день.

«Мы строили что-то хрупкое, похожее на пирамиду из карт, веря, что она выдержит любой ветер. Но судьбы редко сходятся спокойно они сталкиваются, ломая все опоры. И мы ещё не знали, что одна трещина способна обрушить всё, во что мы верили.»