Глава 7 - С чужого приказа

Утро начиналось с объятий.
Нико первым просыпался — всегда на пару минут раньше, будто внутренний будильник знал, когда Оливер потянется за ним. Он не будил его, просто лежал рядом, вглядываясь в черты лица, которые с каждой новой ночью становились ближе, почти родными.

Когда Оливер просыпался, он не говорил "доброе утро". Он целовал Нико в плечо — чуть ниже шеи, где тот был особенно чувствителен, — и бормотал что-то невнятное. Иногда это было "ещё пять минут", иногда — "ты пахнешь кофе", а иногда — просто тёплый выдох, которого было достаточно.

Кофе варили вместе. Нико молча доставал две кружки — чёрную и тёмно-зелёную, а Оливер насыпал молотый кофе в рожок и ждал, пока заурчит машина. Запах быстро наполнял комнату, пряный и горький, как их чувство — с лёгким привкусом чего-то, что ещё не проговорено.

— Спал плохо, — сказал Оливер, забравшись на подоконник с чашкой в руке.
— Почему?
— Ты опять крутился всю ночь.
— Я думал.
— О чём?
— О нас.
— Рано ещё. Не начинай.

Они избегали слов. Но каждое утро были детали, которые говорили громче: как Нико оставлял вторую подушку ровно на том же месте, где лежал Оливер. Как Оливер мыл кружки только свои, а Нико потом промывал его заново, чтобы они стояли в паре — чистые и одинаково тёплые от рук. Как они оба оставляли окно приоткрытым — чтобы не душно, и чтобы дым от сигарет уносило наружу, не оставляя следов в комнате.

Иногда они смотрели друг на друга дольше, чем следовало.
Иногда — не смотрели вообще.

Они притворялись, что не живут вместе. Что это просто временно. Что всё это — случайность.

Но каждое утро начиналось одинаково.
С объятий.
С кофе.
С молчания, в котором было больше близости, чем во всех ночных признаниях.

— Ты идёшь? — Нико, надев худи, уже стоял у двери, проверяя, взял ли студенческий.
Оливер допивал кофе и зевал.
— Подожди, у меня ещё глаза не открылись, — пробормотал он, закручивая шарф на шее.

На улице было прохладно, утро плотное, серое, но терпимое. Они шагали рядом, в наушниках у Нико тихо играл джаз, у Оливера телефон вибрировал в кармане. Он не спешил отвечать — пока экран не замигал знакомым именем: «Отец».

Он замер. Потом сбросил. Телефон снова завибрировал. И ещё раз.

— Всё в порядке? — Нико прищурился.

Оливер ответил не сразу. Затем быстро прижал телефон к уху и отошёл на пару шагов.
Голос отца был хриплым и твёрдым, как будто он не звонил, а командовал:
— Приди. Немедленно. Это важно. Без отговорок.
— Что случилось?
— Мы поговорим, когда ты будешь дома. Элана ждёт.
— Что-то с ней?..
— Просто приходи.

Оливер сбросил вызов, сжал челюсть, потом глубоко вдохнул.

— Мне нужно домой. Сейчас. — Он повернулся к Нико, будто в спешке пытался оправдаться. — Отец звонил, сказал срочно прийти. Там Элана. Он не объяснил ничего, но... голос у него был такой, как тогда, когда умерла мама.

— Ты хочешь, чтобы я пошёл с тобой?
— Нет. Это семейное. Я не знаю, чего ждать.
— Тогда поезжай. Я сам дойду.

— Нет. — Оливер уже доставал телефон. — Я вызову тебе такси. Быстрее будет. Не хочу, чтобы ты мёрз.
— А ты?
— Я потом. Просто... напиши, когда будешь в универе.

Нико не спорил. Он понял, когда нужно отпустить.
Такси приехало почти мгновенно. Оливер помог ему с дверцей, заглянул в салон, сжал пальцы Нико на прощание и, не сказав больше ни слова, развернулся и побежал к станции метро.

---

Дом, в котором он вырос, не менялся: облупленный фасад, узкая калитка, старые качели, скрипящие даже на ветру. Но сердце Оливера билось быстрее.
Он не знал, чего ждал.

Он только открыл дверь — как с лестницы на него буквально налетела Элана.

— Олив! — она обвила его руками, будто не виделась с ним годами. — Я так рада, что ты пришёл. Он сказал, что ты обязательно придёшь…

— Ты в порядке? — Оливер чуть отстранился, осмотрел её: та же чёлка, слишком широкая футболка, на пальцах тату ручкой, как всегда. Но глаза были другие. Напуганные.

— Да. Просто… — она замялась. — Просто он странный. Сегодня. Как в те дни, когда... когда ты ещё жил тут.
— Где он?
— Внизу. Ждёт тебя. Он сказал, мы должны поговорить.
— О чём?
— Я не знаю, — прошептала она. — Но ты мне нужен. Сейчас.

Оливер вздохнул, потянул сестру за собой и шагнул в дом — туда, где, казалось, никогда не меняется ни воздух, ни напряжение, ни тень прошлого.

Оливера встретила тишина. Гулкая, натянутая, давящая — как будто стены знали, что сейчас произойдёт.

Элана смотрела на Оливера. Её взгляд бегал по полу, по лицу брата, по входной двери — словно она уже готовила пути отступления.
— Он в кабинете, — прошептала она. — Ждёт.

Оливер коротко кивнул и направился туда. Дверь была приоткрыта. Он постучал из вежливости — скорее по инерции, чем из уважения, — и вошёл, не дожидаясь ответа.

Отец сидел за массивным столом, как всегда. В костюме, даже дома, с прямой осанкой, взглядом, в котором не было сомнений — только контроль.
— Оливер, — начал он без эмоций. — Закрой дверь.

Он закрыл. Присел. Ни один из них не предложил другому чашку чая или вопроса о самочувствии.

— Я получил звонок, — сказал отец, глядя прямо на него. — От господина Марселя. Он сообщил… интересные новости.
Пауза.
— У тебя появился парень.

Оливер не вздрогнул. Он ждал этого.
— И что?

— И это неприемлемо, — голос отца стал жёстче. — Ты — мой сын. Ты — наследник компании. И у тебя нет права на такие… фокусы. Это не часть плана.
— Твоего плана. — Оливер стиснул зубы. — Не моего.

— Ты не понимаешь, Оливер. Это не обсуждается. Мы слишком долго строили эту жизнь, чтобы ты вот так её разрушил. Я уже договорился о встрече с Алисой Вернье. Она — достойная девушка. Из хорошей семьи. Она будет твоей невестой.
— Что? — Оливер вскинул брови, почти рассмеявшись. — Ты серьёзно? Ты сейчас пытаешься устроить мне жизнь, как будто я вещь на полке? Как будто мне 12 и я ничего не решаю?

— Не решаешь. Потому что ты обязан. Обязан не позорить имя нашей семьи.
— Я не позор. Я — человек, отец. Не робот, не марионетка. У меня есть чувства, есть любовь. У меня есть Нико. И мне не нужна твоя Вернье, как бы красиво она ни улыбалась на твоих приёмах.

Отец встал. Медленно. И подошёл ближе, глядя на сына сверху вниз — как будто высотой можно задавить голос.

— Ты ещё можешь передумать. Всё это можно замять. Но если ты продолжишь — ты потеряешь всё. Поддержку. Деньги. Имя.

— Пусть так. Я не продаю себя за фамилию. У меня есть своя жизнь. И ты в неё не входишь, если думаешь командовать ею.

— Ты не понимаешь, что ставишь под удар всё, что мы строили…

— Я не мы, — резко перебил Оливер. — Я — это я. А ты — тот, кто хочет превратить меня в копию себя. Спасибо, но нет. Я уже выбрал.

Дверь скрипнула — Элана приоткрыла её и осторожно заглянула. Глаза её были огромными, почти испуганными.

— Прости, — прошептала она. — Я… просто не хотела слушать, но...

Оливер повернулся к ней и вздохнул.
— Всё нормально, Эл. Просто... разговор с прошлым.
— Я... я поддержу тебя, если что. Только… ты ведь не уйдёшь совсем?

— Я не уйду от тебя. Но от этого дома — да. Слишком много пыли.

Он вышел из кабинета, мимо отца, не дожидаясь ответа. На лестнице задержался только на мгновение — сжал ладонь сестры и прошептал:
— Всё будет хорошо. Обещаю.

Оливер вошёл в университет с каменным лицом. Он не хотел обсуждать утро, но его друзья — Джей и Сэм — знали его слишком хорошо, чтобы поверить в безмятежную улыбку.

— Ты опять с отцом встречался, да? — сразу спросил Джей, подняв брови.
— Мда, — Оливер устало сел на скамейку в холле. — Только на этот раз он перешёл все границы.
— Что? — Сэм уже вытаскивал из рюкзака шоколадку. — Что он натворил?

— Он решил, что может выдать меня замуж. Ну, точнее, женить.
— Что?! — в унисон выдохнули оба.
— Устроил всё: встречу, фамилию, приданое, фотографии. Сказал, что я обязан.
— Охренеть, — выдохнул Джей. — Я знал, что он манипулятор, но чтоб настолько…
— Он сказал, что у меня нет права выбирать, потому что я наследник.
— И что ты? — Сэм уже подавился шоколадкой.
— Сказал, чтобы оставил меня в покое. И что мне это всё не нужно.

— Ну ты герой, — тихо сказал Джей и хлопнул его по плечу. — Но ты понимаешь, да, что он не остановится? Это только начало.
— Уже чувствую, — Оливер горько усмехнулся. — Но не жалею.

После пары пар и одной дремы в библиотеке, Оливер наконец вышел навстречу Нико. Тот ждал его на ступеньках, кутаясь в шарф и подбрасывая в руках маленькую упаковку с печеньем.

— Привет, бунтарь.
— Привет, часть моей нормальной жизни, — Оливер улыбнулся. — Пошли домой?

Они шли медленно, обсуждая последние лекции, Нико рассказывал про смешной диалог с преподавателем, а Оливер на пару мгновений забыл о давлении семьи. До тех пор, пока не дошёл до своей квартиры.

Он вставил ключ в замок.
И ничего.

— Странно… — Он попробовал ещё раз. Потом сильнее. Потом вынул ключ, осмотрел его, словно он вдруг испортился.
— Всё в порядке? — Нико склонился рядом.
— Ключ не поворачивается. Совсем. Будто замок сменили.

Оливер молчал пару секунд. Сердце сжалось.
Он понял. Это отец.
Но он не мог сейчас в это втягивать Нико.

— Наверное… сломался замок. Бывает. — Он выдавил натянутую улыбку. — Позвоню мастеру. Но пока, может, перекусим?

— Конечно, я только за. Я, кстати, мечтаю о том булочке с орехом из кофейни под домом.
— Тогда всё совпало.

Они зашли в уютную кофейню на углу. Бариста узнала Оливера, как всегда. Они сделали заказ: латте, капучино и две тёплые булочки. Оливер достал карту. Провёл.

Ошибка оплаты.

Он прищурился. Попробовал снова. Та же ошибка.
— Простите, может, терминал? — спросил он у баристы.
— Всё работает, только что платили.

Оливер посмотрел на карту. И понял.

Счёт заблокирован.
Отец. Снова. Он начал закрывать все пути.

Он медленно положил карту обратно и поднял глаза на Нико.
— Странно. Наверное, сбой. Ты не мог бы… оплатить? Я тебе потом переведу.

Нико ничего не спросил. Просто кивнул, расплатился и сел напротив, пододвинув чашку.
— Всё нормально?

— Да, конечно. Просто день такой… насыщенный.
Но внутри у Оливера закипало. Он понимал, что это — только начало.
И что отец будет забирать у него всё, пока он не останется ни с чем.

Только Нико — единственное, что у него ещё оставалось.

Позже, когда солнце почти спряталось за крышами, Оливер стоял у двери своей квартиры, уже в третий раз проверяя замок — безрезультатно. Он набрал номер мастера, которого нашёл через приложение.

— Алло, добрый вечер. Мне нужен срочный вызов, не могу попасть в квартиру. Замок заклинило или кто-то сменил его.
— Какой адрес?
— …
— Буду через двадцать минут.

Через двадцать минут появился мужчина средних лет с ящиком инструментов и усталым лицом. Он осмотрел дверь, попробовал вставить ключ, потом посмотрел на Оливера внимательно.

— Документы на квартиру есть с собой?
— Нет, всё внутри. Я живу здесь, просто что-то случилось с замком.
— Извините, без документов я не могу вскрывать дверь.
— Что? Почему?
— Без бумаг я не имею права открывать квартиру. Это небезопасно — вы можете быть кем угодно. Поймите меня правильно, сейчас такое время…
— Я… я просто… — Оливер запнулся, почувствовав, как пустота в карманах становится ещё более ощутимой. — Всё внутри. Деньги, документы, одежда. Даже наличка. Карты — заблокированы. У меня ничего нет.

Мастер пожал плечами.
— Я ничем не могу помочь. Когда будут документы — звоните.

И ушёл.
Дверь осталась закрытой.

Оливер молча сел на ступеньки у подъезда. Руки дрожали не от холода, а от чувства полной беспомощности. Он не привык просить. Не привык быть зависимым. Но сейчас — даже ночевать было негде.

— Эй, — рядом опустился Нико, присев на корточки. — Пошли ко мне.
— Я не хочу быть обузой.
— А я не хочу, чтобы ты замёрз под дверью. Упрямец. Пошли.

---

Квартира Нико была уютной. На пороге их встретил Лука — в футболке с каким-то аниме и с разбросанными на полу наушниками.

— Братец! — воскликнул он. — Ого, и Оливер тут! Ни фига себе. Привет! — Он с шумом обнял обоих. — Вы остаётесь? Надеюсь, да. Я как раз заказал пиццу.

— Мы ненадолго, — отозвался Нико, проходя внутрь. — Пошли, я найду тебе что-нибудь из одежды. Мой шкаф — в твоём распоряжении. Хотя бы на сегодня.

Оливер молча кивнул. Он чувствовал себя странно: и благодарным, и потерянным. Он принял чистую футболку и штаны, прошёл в ванную и закрыл за собой дверь.

Горячая вода помогала только отчасти. Мыло смывало уличную пыль, но не тревогу. Он слишком хорошо понимал, что всё рушится. И теперь он стоял в чужой квартире, без доступа к своим вещам, без денег, без дома.

Когда он вышел из душа, Нико уже накрыл на стол: два чая, гренки и немного фруктов. Лука с пиццей исчез в своей комнате, благоразумно не мешая.

— Садись, — сказал Нико. — Тебе нужно поесть. И рассказать.
— О чём?
— О всём, — Нико посмотрел прямо. — Что происходит на самом деле?

Оливер опустил взгляд в чашку. Пауза повисла, тягучая. Потом он выдохнул.
— Это отец. Он всё начал.
— С замком?
— Да. Он сменил его. Заблокировал мои карты. По сути — вычеркнул меня из своей жизни.
— Из-за нас?
— Из-за меня. Из-за того, что я выбрал не ту жизнь. Не ту ориентацию. Не ту "невесту", которую он сам назначил.

Нико медленно кивнул.
— И ты даже не удивлён.

— Не совсем. Он всегда был таким. Просто раньше мне казалось, что он играет в "отца", а теперь я вижу, что он всегда играл в власть.
— Прости, что ты через это проходишь.
— Не извиняйся. Я не жалею. Ни о чём. Даже если придётся всё начать с нуля.

— Ты не начнёшь с нуля. Ты начнёшь со мной.

Оливер впервые за день улыбнулся — устало, но по-настоящему.

— Тогда, может, всё не так уж и плохо.

Утро было холодным и серым, будто город тоже знал, что ему предстоит. Оливер стоял перед домом отца с тяжестью в груди, сжав в руке телефон, но так и не позвонил. Он нажал на звонок. Ответ был почти мгновенным — дверь открыл отец, всё такой же холодный, собранный, будто между ними никогда не было ничего общего, кроме фамилии.

— Зачем ты пришёл? — сухо бросил он.

Оливер выдержал паузу.

— Я не за разговором. Мне нужны мои вещи.
— Ты уже всё сказал. Ты выбрал свой путь.
— Я просто прошу ключи от квартиры. Я сам заберу. Без сцен, без споров. Мне не нужно ничего, кроме того, что принадлежит мне.

Отец на секунду задержал взгляд на нём. Его лицо не дрогнуло.

— У тебя больше нет квартиры. Ты не живёшь здесь. И не будешь.
— Это мои вещи, — сдержанно произнёс Оливер. — Одежда, документы, ноутбук. Всё, чем я пользовался каждый день.
— Пока ты не вернёшься к нормальной жизни — ты никто. Ни мой сын, ни наследник. Ты лишил себя всего, сделав этот выбор.
— Мой выбор — быть собой. Быть с тем, кого люблю. И я не откажусь от этого ради твоих условий.

Отец медленно, холодно кивнул.

— Тогда никаких ключей. Никаких вещей. Забудь, что ты здесь жил.

И захлопнул дверь перед ним.

Оливер остался стоять на пороге. Ветер тянул за пальто, пальцы дрожали, но внутри — всё будто окаменело. Он не знал, что больнее — сам отказ или то, как легко отец вычеркнул его.

В доме отец задержался у окна, наблюдая, как сын удаляется.

Потом подошёл к телефону, набрал номер.

— Брам, подготовь все документы на Оливера. Паспорт, медицинские, студенческие.
— Что именно нужно сделать, сэр?
— Всё, что необходимо для перевода. Он едет в Лондон. Даже если не хочет.
— Он знает?
— Ему не обязательно. Он ещё поймёт, что это — единственный выход.

Отец медленно повесил трубку и посмотрел на портрет на стене — старый снимок, где он стоял с женой и маленьким Оливером на руках. Он нахмурился. Потом отвернулся.

— Всё будет по-моему, — прошептал он.

Дверь в квартиру Нико отворилась с лёгким скрипом. Оливер вошёл, не раздеваясь, и тут же опустился на край дивана, будто всё, что держало его на ногах, исчезло по дороге.

Нико вышел из кухни с чашкой чая и сразу понял — что-то пошло не так. Он поставил чашку, сел рядом, обнял за плечи.

— Он не дал тебе ключи? — тихо.

Оливер покачал головой.
— Сказал, что я ему больше не сын. Что у меня больше нет квартиры. Ни вещей, ни прошлого.
Он усмехнулся, но в голосе звучала горечь. — Смешно, да? Мне двадцать, а я остался без нижнего белья и паспорта.

Нико мягко сжал его пальцы.
— Послушай, мы всё восстановим. Документы, одежду, технику — всё. Ты не один. Я помогу тебе. А пока будешь ходить в моих вещах. У тебя даже выбора нет — ты в них отлично смотришься.
— Правда? — Оливер приподнял бровь.
— Особенно в моих спортивках. Слишком велик размер, зато вид — убийственный.
— Я тебя ударю.
— Только не в лицо —  тебе потом ещё целовать его.

Они рассмеялись. Смех был тихим, но настоящим. Оливер развернулся к нему, обвил руками за шею, прижался к щеке и шепнул:

— Спасибо, что ты есть.
— Спасибо, что не сдался.

Нико поцеловал его — медленно, уверенно, будто хотел стереть с него все воспоминания о боли и унижении. А потом они просто сидели, прижавшись друг к другу, пока за окном гасло небо.

---

Несколько дней прошли как в счастливом пузыре. Они пекли тосты, спорили, чей плейлист лучше, смотрели старые фильмы, лежа под одним пледом. Лука заходил редко, но каждый раз подмигивал Оливеру, мол, ну вы и котики.

— Слушай, а ты всегда так мило морщишься, когда жуёшь лимон? — дразнил Нико утром, наблюдая, как Оливер ковыряется в чашке с чаем.
— Я тебя этой ложкой сейчас…
— Влюбишь, я знаю.

Они целовались на кухне, смеялись в ванной, делили наушники и бутерброды. Оливер чувствовал себя почти спокойно. Почти — потому что знал, что так долго быть не может.

Чуть ближе к вечеру, когда за окнами уже начинало темнеть, а в комнате мягко разливался тёплый свет настольной лампы, Оливер и Нико устроились на диване. Они сидели вполоборота друг к другу, время от времени смеясь и перебрасываясь репликами о фильме, который обсуждали уже минут двадцать. На журнальном столике стояла наполовину пустая чашка кофе, забытая в процессе разговора.

Вдруг тишину, нарушаемую лишь редкими звуками с улицы, разрезал резкий звонок телефона. Экран мигнул именем "Сет". Оливер машинально потянулся к аппарату, но замер на секунду, словно взвешивая, стоит ли сейчас отвечать. Он не хотел портить этот спокойный момент, но и игнорировать звонок не счёл правильным.

— Алло, — произнёс он наконец, чуть приглушённым голосом.

— Оливер, привет! — в трубке раздался бодрый, чуть шумный голос Сета, явно находившегося уже в компании. — Слушай, мы тут в клуб собираемся, хочешь с нами?

Оливер машинально провёл рукой по колену, бросив быстрый взгляд в сторону Нико.
— Ну… не знаю, — неуверенно ответил он, стараясь, чтобы в голосе не прозвучало ни отказа, ни согласия.

— Да ну, не ломайся, — рассмеялся Сет. — Приходи, а то ты всё время с Нико, а на нас уже болт забил. Кстати… не бери его с собой. Это сугубо дружеская гулянка.

Оливер нахмурился. Слова друга задели его, хотя он пытался не подать виду.
— Ты издеваешься? — спросил он тихо, но с ноткой возмущения. — Как я ему об этом скажу?

Он уже собирался как-то выкрутиться, когда понял, что Нико всё это время слышал разговор. Тот сидел, не меняя позы, и казалось, что взгляд его направлен на экран телевизора. Но в следующую секунду Нико спокойно подал голос:
— Если хочешь, можешь идти. Я не против.

Оливер ошарашенно перевёл взгляд на него, но в лице Нико не было ни обиды, ни раздражения — только спокойная, чуть усталая улыбка.

— Серьёзно, — добавил он, глядя прямо в глаза. — Если потом не будешь в состоянии дойти домой, набери. Я приду и заберу тебя.

В груди у Оливера что-то болезненно ёкнуло. Ему стало неловко — не из-за того, что услышал Нико, а из-за самого предложения Сета, в котором сквозило что-то неприятное.

Оливер кивнул, не произнося лишних слов, и закончил разговор с Сетом. Телефон он положил на стол, стараясь не встречаться глазами с Нико — не потому, что стыдился, а потому что внутри уже начинало нарастать какое-то неприятное чувство.

Он поднялся с дивана и направился в спальню, чтобы переодеться. Свою одежду он так и не смог забрать из квартиры, поэтому пришлось выбирать что-то из вещей Нико. Несколько минут он перебирал аккуратно сложенные рубашки и футболки, пока взгляд не упал на чёрную рубашку с чуть закатанными рукавами и тёмные джинсы. Они сидели на нём чуть свободнее, чем нужно, но в зеркале он всё равно выглядел неплохо.

Когда Оливер вышел в гостиную, Лука, развалившийся в кресле с телефоном в руках, поднял глаза — и тут же театрально ахнул, хватаясь за грудь.
— О боже мой! — воскликнул он так, будто увидел голливудскую звезду. — Был бы я как Нико, уже женился бы на тебе!

Нико, сидевший на диване, медленно перевёл взгляд на брата, и в его лице читалось всё: от лёгкого раздражения до желания выкинуть Луку за дверь. Но, похоже, он решил промолчать, только чуть сильнее сжал губы.

Оливер, не обратив внимания на подколку, подошёл к Нико. Их взгляды встретились, и в этом молчании было больше, чем в любой фразе. Он наклонился, мягко коснулся его губ коротким поцелуем — и только потом направился к двери. На пороге обернулся, задержал взгляд ещё на секунду и вышел в прохладный вечер.

Музыка в клубе била в виски глухими басами, разноцветные огни скользили по лицам людей, то выхватывая их из темноты, то снова пряча в полумраке. Сет и Джей уже сидели за столиком в углу, каждый с коктейлем в руках. Завидев Оливера, Сет оживился, махнул рукой.

— Вот и наш потеряшка! — громко крикнул он сквозь музыку, пододвигая свободный стул. — Садись, мы думали, ты уже совсем от нас отвык.

— Ага, — подхватил Джей, хитро щурясь. — Нико тебя, похоже, прячет у себя в четырёх стенах.

Оливер усмехнулся, но в этой усмешке не было лёгкости. Он сел, заказал себе что-то покрепче и сделал первый глоток.
— Если б всё было так просто… — пробормотал он, глядя в стакан.

Сет наклонился ближе, перекрикивая музыку:
— О, это уже звучит как завязка для душещипательной истории. Давай, рассказывай.

Оливер вздохнул, облокотился на стол, словно собираясь с мыслями.
— Мой отец… он отказывается отдавать мне ключи от квартиры. Говорит, что раз я ушёл, то и возвращаться нечего. Даже документы не даёт забрать. Я уже пару недель всё это тяну.

— Серьёзно? — удивился Джей. — А на кой ему твои бумаги?

— А вот и я не знаю, — тихо ответил Оливер. — Скорее всего, просто способ показать, что он всё ещё контролирует мою жизнь. Знаешь, этот вечный… “пока ты мой сын, ты живёшь по моим правилам”.

Сет покачал головой, явно раздражённый.
— Вот сволочь… Слушай, а если мы просто поедем и возьмём всё сами?

Оливер слабо усмехнулся.
— Ты недооцениваешь его. Он и не такие сцены устраивал. Не хочу опять в это влезать.

Джей наклонился вперёд, чуть приглушив голос, хотя музыка всё равно гремела:
— Но ты ведь понимаешь, что без документов могут быть проблемы? Особенно если… ну, мало ли, придётся куда-то срочно уехать.

Оливер кивнул, но в глазах у него мелькнула тень. Он явно не хотел развивать тему дальше, делая вид, что увлекается музыкой.

Музыка, смех и гул голосов постепенно размыли чувство времени. Оливер сначала держался умеренно — пара бокалов, лёгкая улыбка, разговоры о всякой ерунде. Но чем дольше Сет и Джей заказывали новые напитки, тем труднее ему было отказаться.

— Ну давай, за старые времена! — поднял бокал Сет.

— За старые времена, — повторил Оливер и, не задумываясь, опрокинул всё залпом.

К третьему или четвёртому коктейлю слова начали слегка путаться, а смех становился всё громче. Джей что-то рассказывал про их школьные выходки, Сет добавлял нелепые детали, и Оливер уже не пытался разбираться, правда это или выдумка.

— Ладно, я… я, наверное, — он попытался подняться, но стул предательски качнулся, и он ухватился за край столика, — пойду.

— Ты уверен, что дойдёшь? — усмехнулся Джей, но в глазах читалось лёгкое беспокойство.

— У меня есть… спасатель, — пробормотал Оливер, вытаскивая телефон. Пальцы плохо слушались, но он всё же набрал знакомый номер.

Через двадцать минут Нико появился у входа в клуб. Его взгляд, холодный и внимательный, скользнул по Оливеру с головы до ног.
— Вставай, — коротко сказал он.

— Я стою, — уверенно заявил Оливер, хотя на деле больше опирался на Нико, чем на собственные ноги.

Сет и Джей переглянулись через стол.
— Вот это я понимаю, пришёл и забрал, — вполголоса сказал Сет, криво усмехаясь.
— Ага, и смотри, даже не ругается, — добавил Джей. — Вот это забота.

Нико, не обращая на них внимания, подхватил Оливера под руку и повёл к выходу. Друзья ещё какое-то время смотрели им вслед, и в их взглядах было что-то среднее между шуткой и тихим уважением.

Дорога домой прошла в полусне. Нико крепко держал его за плечо, иногда перехватывая руку, когда шаг становился слишком шатким.
— Ты тяжёлый, знаешь? — проворчал он, но в голосе не было злости.

— А ты тёплый… — сонно пробормотал Оливер и, кажется, попытался обнять его прямо на ходу.

Когда они добрались до квартиры, Нико помог ему снять обувь и почти без усилий уложил на диван. Накрыл пледом, задержавшись на секунду, чтобы поправить выбившуюся прядь волос.
— Спи, герой, — тихо сказал он, уходя на кухню за водой.

Солнечные лучи пробивались сквозь неплотно зашторенное окно, резали глаза и раздражающе напоминали, что утро уже давно наступило. Оливер медленно открыл глаза, тут же зажмурился и застонал. Голова гудела так, будто внутри кто-то устроил ремонт.

Он попытался приподняться, но плед, в который его аккуратно закутали, сковывал движения. В нос ударил запах кофе и чего-то тёплого, сладковатого.

— Живой? — раздался спокойный голос Нико.

Оливер повернул голову и увидел его в дверях с кружкой в руках. На Нико была простая чёрная футболка и спортивные штаны, волосы чуть взъерошены, а на лице — та самая лёгкая ухмылка, от которой всегда хотелось одновременно улыбнуться и провалиться сквозь землю.

— Еле, — хрипло выдохнул Оливер, снова зажмурившись. — Убей меня и избавь от мучений.

— Нет уж, — Нико подошёл ближе, поставил кружку на столик. — Терпи, сам виноват.

— Я не… — Оливер попытался оправдаться, но воспоминания о клубе и бесконечных тостах начали возвращаться. — Ладно, возможно, я слегка… перебрал.

— Слегка, — повторил Нико с таким видом, будто это слово стоило взять в кавычки. — Ты вчера умудрился назвать меня “тёплым мишкой” прямо посреди улицы.

— Что? — Оливер уставился на него, не веря своим ушам. — Нет, я такого не говорил.

— Говорил, — Нико сдержанно улыбнулся, пододвигая к нему кофе. — Пей. Это поможет.

Оливер, взяв кружку, сделал глоток, и горький вкус обжёг язык, но почти сразу вернул немного ясности в голову.
— Спасибо, — тихо сказал он, глядя в чашку.

---

Телефонный звонок раздался в тишине просторного офиса, где за широким столом, уставленным папками и ноутбуком, сидел Крис. За панорамным окном открывался вид на чужой город — сверкающий небоскрёбами и вечерними огнями. Он снял трубку почти сразу, привычно собранным голосом:

— Да, отец.

— Крис, слушай внимательно, — голос отца был холодным и уверенным, без лишних вступлений. — Скоро к тебе привезут Оливера.

Крис нахмурился, откинувшись в кресле.
— Привезут? А он-то здесь зачем?

— Ты приглядишь за ним, — продолжил отец так, будто возражения не имели смысла. — Пора выбить из него дурь из головы. Работа в компании научит его дисциплине и ответственности.

— И ты думаешь, он согласится? — сухо спросил Крис.

— Он согласится, — отрезал отец. — К тому моменту, когда я вернусь, Нико уже забудет о нём. Я смогу спокойно передать тебе управление, а потом — и ему, когда придёт время.

Крис молчал, сжимая телефон.

— И ещё, — голос отца стал ещё более холодным, — я намерен поженить его на Алисе Вернье. Это выгодно для семьи и бизнеса. Ему просто нужно время, чтобы перестать сопротивляться очевидным вещам.

— Понятно, — тихо ответил Крис, глядя в окно, где под дождём блестели улицы. Он не уточнил, что думает о плане отца, но в глазах промелькнула тень сомнения.

— Вот и хорошо, — подытожил отец. — Жду от тебя полного контроля над ситуацией.

Звонок оборвался, оставив Криса в полной тишине. Он ещё несколько секунд сидел неподвижно, потом тяжело выдохнул. Впереди его ждали не только новые отчёты и встречи, но и брат, который, скорее всего, не собирался подчиняться ни отцу, ни чужим правилам.

Крис откинулся в кресле, положив телефон на стол, и какое-то время просто смотрел на стеклянную стену офиса, за которой моросил мелкий дождь. Капли стекали по окну, размывая огни города, и в этом размытом свете он будто видел далёкие воспоминания.

Он почти никогда не общался с младшими — разница в возрасте, вечная занятость, командировки… всё это делало их встречи редкими и короткими. Но при этом он любил их — по-настоящему, безусловно. Особенно Оливера, в котором видел ту свободу и упрямство, которых у него самого уже давно отняли.

Он знал, что отец всегда рассматривал детей не как людей, а как элементы большого плана, выстроенного в его голове. Сам Крис прошёл по этим ступеням — бесконечная учёба по заданным правилам, работа без права на ошибку, жизнь, расписанная по минутам. И он надеялся, что хотя бы Оливер и их младшая сестра смогут прожить свою жизнь иначе.

Но теперь отец собирался втянуть Оливера в тот же механизм, который перемолол самого Криса.
— Чёрт… — тихо выдохнул он, потирая переносицу.

Он понимал, что отец ждёт от него полного подчинения, но внутри уже начинался конфликт. Воспоминания о собственных двадцати годах — о том, как он мечтал сбежать, но остался ради семьи — слишком ясно напоминали, к чему приведёт план.

Крис не знал, удастся ли ему защитить брата от этого пути. Но одно он решил твёрдо — он хотя бы попробует.

На третий день он вышел за хлебом. Ничего особенного. Просто вниз, на пару минут, пока Нико в душе. Легкий свитер, капюшон, наушники. Он шел вдоль улицы, чуть улыбаясь прохожим, вспоминая, как Нико утром пытался поймать масло руками, прежде чем оно упало на пол.

И тут — резкий скрип шин.
Слева.
Чёрный фургон.

Дверь распахнулась. Руки. Грубые, сильные. Схватили за плечи. Он не успел вскрикнуть — кто-то сжал рот. Мир перевернулся. Ему показалось, что сердце остановилось.

— Тихо. Не дёргайся, — сказал чей-то голос, низкий, холодный.
Ни имени. Ни объяснений.

Дверь захлопнулась.
Машина тронулась.

Оливер исчез.

«Иногда жизнь рушится не из-за твоих ошибок, а из-за чужой воли. В одно утро ты теряешь дом, деньги, привычную жизнь И вдруг понимаешь, что остался только человек, к которому тебя тянет сильнее всего. Но даже он не в силах спасти от тех, кто играет судьбами.»