Глава 5 - Все дороги к нему

Прошло три дня.

Три дня, за которые Нико узнал, как тяжело не знать.
Не знать, что сделал не так. Не знать, почему человек, с которым ты целовался — теперь отводит взгляд, как будто ты чужой.
Он ждал. Пытался не навязываться. Но каждый раз, когда в коридоре университета его глаза ловили взгляд Оливера, сердце начинало биться так, будто что-то вот-вот произойдёт. И всё, что происходило — Оливер исчезал.

Словно тень, исчезающая от света.

Сначала Нико думал, что это совпадения. Потом — что просто не вовремя. Но на третий день, когда он намеренно прошёл мимо аудитории, в которой был Оливер, и тот, заметив его, резко развернулся и вышел другим выходом, стало ясно — это бегство.

— Что я сделал?.. — пробормотал Нико, стоя у стеклянной стены и глядя на улицу.

Он выглядел уставшим. Глаза чуть покраснели от недосыпа, пальцы нервно теребили ручку. Он не мог сосредоточиться на занятиях. Он не мог вообще думать ни о чём, кроме него.

Оливера.

Того, кто целовал его с дрожью в пальцах.
Того, кто смотрел на него с тем же страхом, с каким теперь убегал.

---

Оливер и сам не знал, как выдерживает.

Каждый раз, встречая Нико взглядом, он чувствовал, как внутри всё рушится. Хотел сказать «привет», «подожди», «извини», «я дурак», но... застревал. Всё застревало в горле. И потому он делал единственное, что знал — разворачивался и шёл прочь.

Иногда быстрее, чем нужно. Иногда — даже забывая, зачем вообще пришёл в то место.

Он ненавидел себя за это. За то, что сердце било тревогу, как только Нико был рядом. За то, что этот поцелуй не выходил из головы. За то, что он не знал, что делать с тем, что чувствует.

Любовь — слишком большое слово. Он даже не знал, может ли оно быть настоящим. Но каждый день без Нико казался... неправильным.

Каждый взгляд, каждая встреча глазами — как удар током.
И он каждый раз отдёргивал руку.
Каждый раз — бежал.

---

В тот день они снова столкнулись. Почти буквально.

Оливер вышел из библиотеки и резко повернул за угол — прямо в Нико.

Оба замерли.

— Извини... — начал Нико, но Оливер уже отступал.

Его глаза метнулись в сторону — испуганно, судорожно. И прежде чем Нико успел сказать хоть слово, Оливер быстро прошёл мимо, даже не взглянув на него.

Он ушёл.

В который раз.

Нико остался стоять, опустив взгляд в пол. Больше он не знал, как догнать.

В столовой было шумно. Кто-то громко смеялся у стойки с подносами, кто-то швырял салфетки на стол, кто-то спорил из-за заданий. Обычный обеденный хаос.

Нико сидел у окна. Вилка вертелась в пальцах, но он даже не заметил, что еда остыла. Взгляд — будто приклеен — снова и снова возвращался к Оливеру.

Тот сидел через три стола. Один. Смотрел в телефон, потом — просто в тарелку. Не ел.

Иногда поднимал глаза.

И каждый раз — ловил Нико. Взгляд в взгляд.

Ровно на полсекунды. Потом снова опускал. И будто хотел встать, но не вставал. Оставался. Сидел.
Нико в это время думал только одно: скажи хоть что-нибудь. Подойди. Или дай мне подойти.

Но между ними — километры.

---

— Думаешь, он просто стесняется? — спросил Тоби, друг Нико, когда они шли к корпусу через аллею.

— Не знаю, — Нико пожал плечами. — Знаешь, когда ты целуешь кого-то, и он после этого бежит от тебя, каждый раз... у тебя в голове не укладывается: может, вообще не надо было?

— Ты ж не насильно его поцеловал.

— Нет, конечно. Он хотел. Я чувствовал это. Но потом... он испугался. Меня? Себя? Сам не пойму.

— Может, дай ему время?

Нико кивнул.
Но время — не лечит, когда не знаешь, что именно болит.

---

Оливер уже третий раз начинал писать:

> «Прости, я…»

Удалил.

> «Я не знаю, что с нами…»

Удалил.

> «Нико, я боюсь. Не тебя. Себя.»

Слишком честно. Слишком открыто.

Удалил.

Он выключил экран, положил телефон на подоконник и уставился в темнеющее небо. Сердце выдавало себя — оно было с ним. Но разум держал цепь. Он не знал, готов ли её отпустить.

Нико шёл по длинному коридору, гулким шагам вторило пустое эхо. Он собирался выйти на улицу, когда в тишине донёсся обрывок голоса. Знакомого. Сердце почему-то дрогнуло.

Он замер, прислушался. Голос шёл из приоткрытой двери аудитории. Осторожно подойдя, он прижал ладонь к холодной стене и заглянул в щель между дверью и косяком.

За кафедрой стоял Оливер. Его руки были сжаты в кулаки, взгляд упрямо опущен. Напротив — высокий мужчина в строгом костюме, с лицом, в котором не было ни капли тепла.

— Ты совсем потерял чувство меры, — голос был резким, как удар линейкой по столу. — Драки, алкоголь… шляешься по городу ночами. И теперь ещё этот… роман с одним из учеников университета?

У Нико по спине пробежал холодок.

— Это неправда, — глухо ответил Оливер, но угол его губ дёрнулся.

Мужчина хмыкнул, будто не поверил ни на секунду.
— Думаешь, я не вижу? Думаешь, у меня нет глаз и ушей?

Нико едва удержался, чтобы не отшатнуться. Он понял, что речь идёт о нём. Но как? Их поцелуй тогда, на полутёмной улице, никто не мог видеть. Никто.

В груди стало тесно. Мысли вихрем пронеслись в голове: Откуда он знает? Кто сказал? Или… он просто догадался?

Нико сделал шаг назад от двери, но остановился — голоса внутри становились громче. Он понимал, что подслушивать неправильно, но ноги будто приросли к полу.

— Ты совершенно потерял чувство меры! — голос отца был как хлёсткая плеть. — Драки, алкоголь… ты позоришь не только себя, но и меня.

— Может, мне и не нужно тебя гордо представлять? — резко бросил Оливер. — Может, я не хочу быть твоей витриной, за которой ты прячешься?

— Замолчи, — холодно отрезал отец. — Ты живёшь за мой счёт. Ты учишься в университете, который я оплачиваю. И теперь я слышу, что у тебя какой-то роман с учеником…

— Ты следишь за мной? — в голосе Оливера зазвенел металл. — У тебя шпионов хватает, да?

— Мне не нужны шпионы, когда ты сам не умеешь скрываться, — отец усмехнулся, но в этом смехе не было радости. — Твой взгляд, твои жесты… думаешь, люди слепые?

Нико замер. Каждое слово будто прибивало его к месту.

— Это моя жизнь, папа, — процедил Оливер. — И я не обязан отчитываться, с кем я провожу время.

— Пока ты носишь мою фамилию и живёшь на мои деньги, ты обязан. — Отец сделал паузу, и его голос стал ещё жёстче. — Я не потерплю, чтобы ты опозорил семью.

— Ты сам позор семьи, — вырвалось у Оливера. — Своей холодностью, своей одержимостью контролем.

На секунду повисла тяжёлая тишина, и Нико подумал, что отец ударит его. Но тот только шагнул вперёд, и его голос стал угрожающим:
— Осторожнее, сын. Я могу забрать у тебя всё.

— Забери, — резко выдохнул Оливер. — Будет легче дышать.

Дверь хлопнула так, что Нико вздрогнул. В коридор вылетел Оливер, плечи расправлены, но в глазах — лихорадочный блеск. Его шаги были быстрыми и злым, будто он пытался уйти от собственных мыслей.

Через пару секунд в проёме появился его отец. Он вышел медленнее, взглядом скользнув по Нико. Этот взгляд был долгим, цепким, как будто он прочитал его от начала до конца.

— Ты, должно быть, Нико, — произнёс он тихо, но так, что в этих словах чувствовалась угроза. — Запомню.

Не дожидаясь ответа, он пошёл в противоположную сторону, оставив за собой холодное послевкусие.

Нико стоял, глядя в спину уходящему мужчине, и чувствовал, как тревога медленно, но уверенно превращается в страх.

Несколько дней прошли тихо, но для Нико — тянулись, как густой мёд. Он возвращался к той сцене в коридоре снова и снова, прокручивая каждое слово, каждый взгляд. Особенно — взгляд отца Оливера. Холодный, внимательный, слишком уж понимающий.

В то утро Нико пришёл в университет раньше обычного. Зайдя в свою аудиторию, он сел за парту, рассеянно достал тетрадь, но вместо конспектов взгляд снова упёрся в пустое пространство перед собой.

Почему его отец так уверен? Кто ему рассказал? Или он сам понял? — мысли накручивали одна другую.

Полдня пролетели в полусне. Лекции шли мимо ушей, слова преподавателей путались и теряли смысл. Когда наконец прозвенел звонок на обеденный перерыв, Нико почти с облегчением поднялся.

Он вышел в коридор и направился в сторону столовой. Поток студентов шумел, переговаривался, а он, шагая в толпе, вдруг заметил впереди знакомый силуэт.

Оливер. И рядом с ним — Сет, его давний друг. Они что-то оживлённо обсуждали, у Сета в руках был кофе, а Оливер, как всегда, двигался уверенно, будто всё вокруг крутилось вокруг него.

Нико почувствовал, как внутри сжалось. Он не планировал подходить… но ноги сами ускорили шаг.

— Оливер, — позвал он, подойдя почти вплотную.

Тот обернулся, удивление на лице сменилось лёгкой настороженностью.
— Что?

— На пару слов, — Нико сделал шаг в сторону, указывая взглядом на пустой коридор, ведущий к запасному выходу.

Сет посмотрел на Оливера, приподнял бровь, но ничего не сказал.
— Я догоню, — бросил Оливер другу и пошёл за Нико.

Они свернули за угол, и шум столовой остался далеко позади. Тут было тихо, лишь гул вентиляторов за стеной и приглушённые звуки с улицы.

Нико обернулся к нему, в глазах — смесь вопросов и тревоги.
— Это был твой отец, да? — начал он прямо. — Тот, с кем ты говорил в аудитории.

Оливер молчал, опершись плечом о стену, и смотрел на Нико так, будто решал — стоит ли вообще отвечать.

— Это был твой отец, да? — повторил Нико, чуть тише, но с нажимом.

Оливер медленно выдохнул, взгляд его стал холоднее.
— А если да?

— Он говорил про меня, — Нико сделал шаг ближе. — Я слышал. Он… откуда он вообще знает? Мы ведь… — он запнулся, но всё было и так понятно. — Никто не видел.

— Значит, догадался, — резко бросил Оливер. — Он всегда всё замечает. Даже то, что его не касается.

— Но почему он вообще вмешивается? — в голосе Нико зазвучала злость. — Почему он говорит так, будто я — какая-то ошибка?

Оливер криво усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья.
— Потому что для него всё, что не вписывается в его картинку идеального сына, — ошибка. И не только ты. Всё.

— И ты просто… позволяешь ему так с тобой разговаривать? — Нико нахмурился.

— А что я должен сделать? — Оливер резко оттолкнулся от стены. — Дать ему в морду? Перестать быть его сыном? — в голосе зазвенел металл. — Поверь, Нико, у нас с ним своя война. И она началась задолго до того, как ты появился.

Нико сжал кулаки.
— Может, но теперь он втянул и меня.

— Потому что ты втянулся сам, — Оливер шагнул ближе, их взгляды встретились почти в упор. — Я не просил тебя подслушивать, Нико.

— Я не мог уйти, — тихо, но твёрдо сказал тот. — И теперь я хочу знать, к чему готовиться.

Оливер задержал взгляд, потом чуть отвёл глаза.
— К тому, что мой отец не из тех, кто просто отступает. И если он решил, что ты — проблема, то он будет искать способ её решить.

— А ты? — Нико не отводил взгляда. — Ты тоже считаешь меня проблемой?

На секунду в лице Оливера что-то дрогнуло. Но он лишь покачал головой и сухо ответил:
— Не сегодня, Нико.

Он развернулся и пошёл обратно, оставив Нико в пустом коридоре с ещё большим грузом вопросов, чем было до разговора.

Оливер вернулся домой ближе к вечеру. День вымотал его до предела — разговор с Нико всё ещё звенел в голове, как надоедливый фон, от которого невозможно избавиться. Он бросил сумку у двери, стянул куртку и хотел просто рухнуть на диван, когда в квартире раздался звонок телефона.

На экране — «Папа».

Оливер поморщился, но ответил.
— Что?

— Ты сегодня свободен? — голос отца был ровным, без намёка на приветствие. — Через два часа банкет в «Le Grand Palais». Ты должен там быть.

— Нет, — коротко ответил Оливер, уже проходя на кухню. — У меня нет настроения стоять под светом прожекторов и слушать пустую болтовню.

— Это не обсуждается, — голос стал жёстче. — Там будут люди, которые должны видеть, что мой сын — достойный наследник. Не мальчишка, шляющийся по городу, а представитель семьи.

— Я не твой проект, — устало бросил Оливер, но отец продолжил, будто не услышал:
— Если ты не придёшь, все эти слухи будут только расти. Я не позволю, чтобы нашу фамилию произносили с жалостью или презрением.

Молчание длилось несколько секунд. Оливер сжал телефон сильнее, чем нужно.
— Ладно, — выдохнул он. — Но только потому, что ты не отвяжешься.

— Правильное решение, — отрезал отец. — Через час за тобой заедет мой водитель.

Звонок оборвался.

Оливер откинулся на спинку стула, закрыв глаза. Он ненавидел эти вечера, полные фальшивых улыбок и выверенных фраз. Но спорить было бесполезно.

Через пятьдесят минут у подъезда раздался сигнал автомобиля. На пороге квартиры появился мужчина в тёмном пальто — помощник отца, держащий в руках чехол с костюмом.

— Ваш отец просил, чтобы вы надели это, — сухо сказал он, передавая чехол.

Оливер расстегнул молнию. Внутри оказался идеально выглаженный тёмно-синий костюм и белая рубашка. Всё сидело так, как будто его шили специально под него.

Он вздохнул и пошёл переодеваться, уже зная, что этот вечер будет долгим.

«Le Grand Palais» сиял огнями, словно кусок драгоценного камня посреди ночного Парижа. Высокие стеклянные двери пропускали внутрь поток гостей — мужчины в дорогих костюмах, женщины в платьях, расшитых камнями, официанты с подносами шампанского.

Оливер вошёл в зал вслед за отцом. Здесь пахло дорогими духами и усталой вежливостью. Музыка звучала тихо, ровно настолько, чтобы можно было говорить, не повышая голоса.

— Держи осанку, — шепнул отец, не глядя на него. — И помни, ты сегодня лицо семьи.

Оливер сдержал раздражённый вздох и натянул на лицо лёгкую, почти безучастную улыбку.

Отец шагал уверенно, останавливаясь у каждой группы знакомых, обмениваясь рукопожатиями и формальными фразами. В какой-то момент он подтолкнул Оливера вперёд.

— Познакомься, — сказал он с той же холодной вежливостью, — это Софи и Мадлен, дочери моих давних друзей.

Перед ним стояли две девушки — эффектные, ухоженные, с безупречными улыбками. Они почти одновременно протянули руки.

— Приятно познакомиться, — сказала одна, чуть наклонив голову.

— Я столько о тебе слышала, — добавила вторая, скользнув взглядом по его фигуре.

— Взаимно, — отозвался Оливер, пожимая руки. Он знал этот сценарий наизусть: вежливые вопросы, дежурные комплименты, никакого смысла.

Следующие десять минут тянулись как вечность. Девушки смеялись слишком громко, отец стоял чуть в стороне, явно наблюдая за ними. Оливер понимал, что это не случайно — он просто демонстрировал «правильное окружение» сына.

В какой-то момент он не выдержал.
— Извините, — сказал он, чуть склонив голову. — Мне нужно на минуту.

Не дожидаясь ответа, он развернулся и двинулся вглубь зала, лавируя между группами гостей. Там, где было меньше света и шума, он наконец позволил себе выдохнуть.

— Ну и вид у тебя, — раздался знакомый голос сбоку.

Оливер обернулся — и на него смотрел Элио. Вечерний костюм на нём сидел чуть небрежно, волосы были растрёпаны, а в руках он держал бокал вина.

— Элио? — на лице Оливера впервые за вечер появилась настоящая улыбка. — Ты откуда здесь?

— Долгая история, — усмехнулся тот. — Но, похоже, тебе она сейчас нужна.

Оливер только кивнул.

Они вышли через боковую дверь, минуя шум и свет зала. Ночной воздух оказался свежим и прохладным, приятно охлаждая лицо после душного банкета. Улицы вокруг здания были пусты, лишь изредка мимо проезжали машины, оставляя за собой красные полосы фар.

Элио шёл уверенно, будто давно знал этот путь. Через несколько минут они оказались у небольшого бара, спрятанного в переулке. Внутри горели мягкие тёплые лампы, а вместо громкой музыки играла тихая джазовая мелодия. Несколько пар сидели за столиками, кто-то тихо разговаривал, кто-то просто слушал музыку.

— Вот оно, — сказал Элио, усаживаясь за столик у окна. — Здесь можно дышать.

Оливер сел напротив, впервые за вечер расслабившись в кресле. Бармен принес им по бокалу — Элио заказал виски, а Оливер, не задумываясь, повторил за ним.

— Ну, — начал Элио, прищурившись, — теперь рассказывай. Почему ты сбежал с банкета так, будто за тобой гнались?

Оливер покрутил бокал в руках, наблюдая, как янтарная жидкость переливается в тусклом свете.

— Потому что я устал. От отца, от его вечных знакомств, от попыток продать меня кому-то в качестве… идеального сына для идеальной семьи. Сегодня он представил меня трём девушкам, словно я на витрине.

Элио тихо хмыкнул.

— Звучит, как аукцион.

— Почти так и было, — с кривой усмешкой ответил Оливер. — И знаешь, что самое забавное? Он впервые за долгое время выглядел довольным. Как будто я выполняю его план.

— А ты не хочешь? — спросил Элио, глядя на него внимательнее.

Оливер поднял глаза.

— Нет. И никогда не хотел. Но, похоже, для него моё мнение ничего не значит.

В баре на секунду стало особенно тихо, джазовый саксофон будто ушёл куда-то на задний план.

— Значит, — медленно сказал Элио, — ты всё ещё играешь роль, которую он тебе навязал.

Оливер чуть усмехнулся, но в глазах мелькнула грусть.

— Может быть. Но иногда я просто хочу выйти из этой роли… хоть на пару часов.

Элио поднял бокал.

— Тогда давай за это и выпьем. За пару часов свободы.

Они чокнулись, и Оливер впервые за вечер почувствовал, что смог выдохнуть.

Элио сделал небольшой глоток и, не отрывая взгляда, сказал:

— Знаешь, ты слишком часто носишь эту маску. Улыбка, вежливые ответы, ровный голос… Но я вижу, когда ты врёшь.

Оливер поднял бровь.

— И в чём же я вру?

— В том, что тебе всё равно, — спокойно ответил Элио. — Я знаю, что тебе небезразлично, что он делает. Ты просто не хочешь показать, насколько это тебя задевает.

Оливер отвёл взгляд к окну. За стеклом шёл мелкий дождь, дорожные огни размывались, словно краска на мокрой бумаге.

— Если я покажу, насколько это меня задевает, — тихо произнёс он, — это будет значить, что он победил.

Элио чуть наклонился вперёд, опершись локтями о стол.

— А может, это значит, что ты наконец перестанешь играть по его правилам.

Оливер усмехнулся, но в улыбке было больше усталости, чем веселья.

— Ты говоришь так, будто это просто.

— Не просто, — согласился Элио. — Но всё начинается с одного шага. С того, чтобы хотя бы кому-то сказать, что ты чувствуешь.

Повисла пауза. Оливер крутил бокал в руках, прислушиваясь к себе. В груди жгло что-то похожее на желание сказать больше, но рядом с этим всегда жила привычка молчать.

— Элио, — тихо сказал он, — я не уверен, что ты готов услышать всё.

— Я не уверен, что ты готов всё рассказать, — парировал Элио, слегка улыбнувшись. — Но я точно готов выслушать.

Оливер выдохнул, словно сдался.

— Иногда мне кажется, что я просто живу чужой жизнью. Что каждый мой шаг уже кем-то расписан. И если я хоть немного сверну с этого пути, всё рухнет.

— А что будет, если всё рухнет? — спокойно спросил Элио.

Оливер на секунду задержал взгляд на друге, а затем отвёл его.

— Я не знаю… — честно признался он. — Может, я наконец узнаю, кто я есть на самом деле.

Элио чуть кивнул, будто удовлетворённый этим ответом.

— Вот с этого и стоит начать.

Оливер уже собирался что-то ответить Элио, но вдруг за его спиной раздался женский голос, полный восторга:

— О! Вот вы где!

Оливер обернулся и увидел девушку с пепельными волосами, собранными в высокий хвост. На ней было изящное платье глубокого синего цвета, а в руках — клатч, украшенный золотистыми вставками. Она выглядела так, будто только что сошла с обложки журнала.

— Алиса Вернье, — произнесла она, подходя ближе и без стеснения присаживаясь рядом с ним. — Я вас искала по всему банкетному залу.
Увидела, что вы пошли в бар, вот и пошла за вами.

— Искали? — переспросил Оливер, чуть нахмурившись.

— Конечно! — с искренней улыбкой сказала она. — Мы же должны были познакомиться ещё на прошлой встрече, но вы так быстро ушли… Я просто обязана восполнить этот пробел.

Элио, едва заметно усмехнувшись, откинулся на спинку стула и молча наблюдал.

— Рад знакомству, — коротко ответил Оливер и снова взял бокал, не проявляя особого интереса.

Алиса, похоже, этого не заметила или сделала вид, что не заметила. Она легко коснулась его руки, словно между ними уже была дружба:

— Знаете, Оливер, нам нужно как-нибудь встретиться вне всех этих банкетов. Ну серьёзно, невозможно же нормально поговорить, когда вокруг шум, тосты и эти вечные обсуждения бизнеса.

— Возможно, — сухо сказал он, не отводя взгляда от окна.

— Я знаю одно потрясающее место, — продолжила Алиса, не теряя энтузиазма. — Там великолепные десерты, а ещё камерная атмосфера. Думаю, вам понравится.

Оливер молча сделал глоток.

— Тогда решено, — будто бы уже получив согласие, сказала она. — Я вам напишу.

— Хорошо, — ответил он так же ровно, даже не взглянув на неё.

Алиса снова улыбнулась, легко коснулась его плеча и встала.

— Не пропадайте, Оливер.

Когда она ушла, Элио поднял бровь.

— Ты, кажется, только что проигнорировал половину энциклопедии по флирту.

— Я просто устал, — отрезал Оливер.

Вечер постепенно подходил к концу. Бар начал пустеть, джаз стихал, а за окнами дождь превращался в лёгкий туман. Оливер распрощался с Элио, вышел на улицу и медленно пошёл домой. Каждый шаг отдавался в ногах усталостью, в голове стояла лёгкая звенящая тишина после долгого дня.

Дома он сразу сбросил пиджак на стул, прошёл в спальню и опустился на кровать. Глаза закрылись почти сразу, и он провалился в сон, не успев ни о чём подумать.

Оливер ворочался в кровати, сбрасывая с себя тонкое одеяло. В комнате было душно, как будто воздух сам боялся дышать.

Сон накрыл его неожиданно — и был слишком реальным.

Они с Нико стояли на крыше какого-то здания. Внизу шумел город, у горизонта медленно гасли последние отблески заката. Ветер трепал волосы, и Нико смеялся — тот самый смех, который Оливер слышал тогда, в аудитории.

— Странно, да? — Нико подошёл ближе. — Что мы оказались здесь.

— Странно, — хрипло согласился Оливер, чувствуя, как сжимается грудь.

Он хотел что-то сказать, что-то важное, но Нико положил ладонь на его щёку. Пальцы были тёплыми, живыми, настоящими. Их взгляды встретились, и в этой секунде всё вокруг исчезло.

Нико приблизился. Медленно. Оливер не отпрянул.
Наоборот — потянулся навстречу.
Их губы встретились.

Это был не просто поцелуй. Это было то, чего он ждал с того самого дня на холме. Язык к языку, дыхание к дыханию. Влажный, глубокий, жадный. Руки Нико опустились к его талии, прижимая ближе. Сильнее.

Оливер застонал, ощущая, как по телу пробегает дрожь. Всё внутри вспыхнуло — жарко, страшно, невыносимо приятно. Он отвечал на этот поцелуй, как будто больше не существовало страха. Как будто это был не сон.

Но он был.

Внезапно всё сорвалось. Яркий свет — и он открыл глаза.

Дыхание сбилось. Сердце колотилось. Он сидел в своей кровати, в темноте, один.

Поднял руку и коснулся губ. Они всё ещё пульсировали от призрачного поцелуя.

— Господи, — прошептал он.

Он влюблялся. Глубоко, без шансов на отступление.

И от этого было до ужаса страшно.

Ближе к вечеру Оливер встретился с Сетом — своим давним другом, человеком, который умел слушать и никогда не давил советами.

Они сидели за небольшим столиком в углу бара. Свет был мягким, почти золотистым, музыка играла негромко, а за стойкой бармен неторопливо протирал бокалы. Оливер держал в руках бокал виски, чувствуя, как тёплый вкус слегка разогревает изнутри, но не снимает тяжесть в груди.

— Я не хочу начинать эти отношения, — сказал он, глядя в янтарную жидкость. — Просто боюсь. Боюсь потерять Нико.

Сет поднял бровь.

— Потерять? Но вы же ещё даже не вместе.

— Именно, — Оливер чуть усмехнулся, но в усмешке не было веселья. — Я не знаю, что будет, если он поймёт, что я… хочу большего. Что я хочу его.

— А ты уверен, что он не хочет того же? — спокойно спросил Сет.

Оливер сжал бокал чуть крепче.

— Не уверен. И, если честно… боюсь, что не хочет. Нико — он… другой. Закрытый. Иногда я думаю, что для него это просто… дружба.

Сет откинулся на спинку стула, внимательно разглядывая его.

— Но ведь ты всё равно думаешь о нём, — заметил он.

— Каждый чёртов день, — признался Оливер. — И чем больше я стараюсь выкинуть его из головы, тем сильнее он в ней сидит.

— Тогда почему не попробовать? — спросил Сет, слегка наклонившись вперёд.

— Потому что, если он откажет… я потеряю даже то, что у нас есть, — тихо сказал Оливер.

Сет кивнул, сделав глоток.

— Да, риск есть. Но иногда хуже не попытаться. Потому что тогда ты потеряешь его медленно… и без шансов что-то изменить.

Оливер задумался, взгляд его был устремлён куда-то в тёмный угол бара. За окном моросил дождь, и капли стекали по стеклу, размывая огни улиц.

Он молчал, но внутри уже понимал, что Сет прав.

Оливер поднялся из-за стола и направился к барной стойке, решив заказать себе ещё один бокал. Хотелось немного времени наедине с собой — чтобы переварить разговор, заглушить мысли и просто послушать негромкий шум бара.

Бармен молча налил виски, и Оливер обхватил бокал ладонями, словно это был якорь, удерживающий его в настоящем. Он сделал медленный глоток, чувствуя, как в груди разливается привычное тепло.

Через пару минут он машинально обернулся к их столику — и заметил, что Сет уже не сидит один. К нему присоединились две девушки, смеющиеся и что-то живо рассказывающие. Сет выглядел вполне увлечённым, то и дело отвечал им с лёгкой улыбкой.

Оливер задержал взгляд всего на пару секунд, а затем отвернулся. В груди сжалось странное чувство — не ревности, но какой-то пустоты. Он понял, что возвращаться за стол уже бессмысленно.

Он сделал глоток, когда рядом мелькнула знакомая фигура. Сердце ёкнуло — Нико.

Тот неуверенно подошёл, останавливаясь на расстоянии вытянутой руки. Его голос был тихим, почти смущённым:

— Оливер… Я… прости. Я не должен был… Тот поцелуй — я хотел, это было глупо. Я не хотел поставить тебя в неловкое положение.

Оливер поднял взгляд. Его глаза были полны напряжения, не столько злости, сколько внутренней борьбы. Несколько секунд он просто смотрел на Нико, не говоря ни слова. Потом медленно встал со стула, подошёл ближе.

— Случайно, говоришь? — тихо проговорил он, ловя его взгляд.

Нико застыл. Он ожидал чего угодно — злости, игнора, упрёков. Но не того, что произошло дальше.

Оливер протянул руку, нежно, но решительно взял Нико за лицо и резко притянул к себе. Их губы встретились в жадном, голодном поцелуе. В этом не было сомнений — только страсть, накопившееся желание, сдерживаемое слишком долго. Нико сперва замер, но уже в следующую секунду ответил, вцепившись в футболку Оливера, будто боялся, что тот исчезнет.

— Пойдём отсюда, — прошептал Оливер, не отрываясь от него.

Они вышли на улицу, не выпуская друг друга из рук. Вечерний город размывался в огнях и дыхании, в предвкушении. Дом был недалеко, но дорога казалась вечностью — каждая секунда полна напряжения.

---

Оливер захлопнул дверь квартиры, и в ту же секунду Нико прижал его к стене. Их поцелуй стал более грубым, голодным. Оливер скинул куртку, за ней последовала рубашка. Нико провёл ладонями по его груди, скользя вниз, к ремню.

— Скажи, если хочешь остановиться, — прошептал он, но Оливер лишь хрипло выдохнул:

— Ни за что.

Они переплелись, падая на кровать. Горячие пальцы, влажные поцелуи, тихие стоны. Одежда исчезала стремительно, как будто обжигала. Нико провёл губами по шее Оливера, задерживаясь на ключице, оставляя лёгкие следы зубов. Тот выгнулся навстречу, дыхание сбивалось.

Пальцы исследовали каждую линию тела, как будто они изучали друг друга заново, с одержимостью, с жадностью. Не было ничего нежного — только страсть и животное желание. Оливер застонал, когда Нико оказался между его бёдер, прижимаясь всем телом, даря жар своей кожи.

— Хочу тебя, — прошептал Оливер, прижимаясь ближе, впиваясь ногтями в плечи Нико.

— Я здесь, — ответил тот, и между ними уже не было границ.

Движения стали ритмичными, сильными. Пот и дыхание смешивались в темноте. Простыни скомканы, голоса срываются на стоны. Оливер потерялся во времени — был только этот момент, это прикосновение, эти глаза, смотрящие в него так, будто больше никого в мире нет.

Это была не просто страсть. Это было освобождение. Обнажённое желание и дрожь — в теле и в душе. И в какой-то момент, когда их тела одновременно вздрогнули от кульминации, Оливер понял: он больше не может отрицать то, что чувствует.

Он хотел Нико.

Он уже принадлежал ему.

…Одеяло было сбито на бок, лунный свет скользил по полу, обрисовывая очертания двух тел, переплетённых в тишине. Оливер лежал на спине, тяжело дыша, его грудь медленно поднималась и опускалась. Рядом, прижавшись щекой к его плечу, лежал Нико, едва касаясь кончиками пальцев его груди, словно боялся, что это всё — сон.

Несколько минут стояла полная тишина. Только стук сердца, дыхание и тепло между ними.

— Ты правда… этого хотел? — тихо спросил Нико, не поднимая глаз. Его голос дрожал — не от страха, а от неуверенности, от того, как сильно он надеялся на ответ.

Оливер повернул голову и поцеловал его в лоб, задержавшись чуть дольше, чем обычно. Потом мягко прошептал:

— Я хотел этого с самого начала. Просто боялся. Себя. Тебя. Нас.

Нико приподнялся на локте, взглянув в его глаза. Взгляд был мягким, почти трепетным. Он медленно провёл пальцами по щеке Оливера, задержавшись у его губ.

— Ты не представляешь, как долго я этого ждал… Как сильно я тебя люблю, — сказал он, почти выдыхая эти слова, словно долго держал их внутри.

Оливер улыбнулся — по-настоящему, широко, открыто. Он приподнялся и притянул Нико ближе, их губы встретились в нежном, медленном поцелуе. Этот поцелуй не был страстным, не был сжимающим и требовательным. Он был тёплым, спокойным, наполненным признанием, которого так не хватало.

— Я тоже тебя люблю, — прошептал Оливер, положив ладонь на затылок Нико и прижав его к себе. — Наверное, с того самого момента, как ты впервые назвал меня упрямым козлом.

Нико тихо рассмеялся и уткнулся носом в его шею, обнимая крепче.

— А ты и правда упрямый, — пробормотал он сквозь улыбку. — Но теперь ты мой.

— Целиком и полностью, — ответил Оливер, закутывая их одеялом, притягивая ещё ближе. — И я не отпущу тебя.

Их пальцы переплелись. Ласковый ветер шевелил занавески. Где-то далеко играла одинокая машина по ночной дороге, но для них всё затихло. Остались только они двое — под одной крышей, в одной постели, в одном моменте, который казался бесконечным.

Утро пришло тихо. Первые лучи солнца пробирались сквозь неплотно закрытые шторы, рисуя золотистые полосы на смятых простынях. В комнате витал тёплый, едва уловимый запах — смесь кофе, дерева и чего-то интимного, родного. Воздух был наполнен покоем.

Оливер проснулся первым. Несколько мгновений он просто лежал, вслушиваясь в дыхание рядом. Повернув голову, он увидел Нико, который всё ещё спал, прижавшись к нему. Его волосы были растрёпаны, губы приоткрыты, а ладонь — на его груди. Он выглядел таким настоящим, таким домашним, что у Оливера защемило в груди.

Он осторожно провёл пальцами по его спине, поглаживая медленно, будто боялся разбудить. Нико зашевелился, прижался ближе и пробормотал сквозь сон:

— Уже утро?..

— Похоже на то, — прошептал Оливер, наклоняясь, чтобы поцеловать его в висок. — Но я не против остаться здесь весь день.

Нико тихо рассмеялся, лениво открывая глаза. Его взгляд был сонный, но тёплый, будто он видел перед собой не просто Оливера, а всё, чего так долго ждал.

— Ты вообще понимаешь, что вчера произошло? — спросил он, укладываясь на подушку, глядя в глаза.

Оливер посмотрел на него с мягкой улыбкой:

— Да. И ни о чём не жалею.

— Даже о том, что это случилось так… резко?

— Особенно об этом, — он снова притянул Нико ближе, их лбы соприкоснулись. — Это было не просто желание. Я чувствовал, что ты — не случайность.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Потом Нико тихо сказал:

— Я тебя люблю.

Оливер затаил дыхание. Слова повисли в воздухе, будто время замерло.

Он провёл пальцами по щеке Нико, наклонился и поцеловал его мягко, будто с благодарностью.

— Я тебя тоже. Честно. Всей душой.

Они снова поцеловались — на этот раз нежно, без спешки. Утро было их. Мир мог подождать.

Нико тихо рассмеялся, лениво открывая глаза. Его взгляд был сонный, но тёплый, будто он видел перед собой не просто Оливера, а всё, чего так долго ждал.

— Ты такой тёплый, — прошептал он, уткнувшись носом в его шею. — Как грелка. Живая, любимая.

Оливер хмыкнул, обнимая его крепче.

— А ты невыносимо милый по утрам, знаешь?

Нико приподнялся, чтобы посмотреть ему в глаза. Секунду он просто смотрел, изучая каждую черту его лица, каждую веснушку, тень, изгиб. Потом прошептал:

— Я влюблён в тебя, Оливер.

Слова повисли в воздухе, такие простые и такие настоящие. Оливер затаил дыхание. Он провёл рукой по щеке Нико, мягко улыбаясь, как будто внутри него наконец-то всё стало на свои места.

— Я тоже тебя люблю. Наверное, дольше, чем сам себе признавался.

Они снова слились в поцелуе — не таком жадном, как ночью, а тёплом, уютном, домашнем. Поцелуй, в котором не было спешки — только нежность, ласка и ощущение, что больше никуда не нужно идти.

Нико снова прижался к нему, обвивая ногами и руками, будто хотел раствориться.

— Знаешь, — прошептал он, — если ты выгонишь меня сейчас, я всё равно останусь. Просто на ковре буду лежать. С тобой.

Оливер рассмеялся и ткнулся лбом в его лоб.

— Никто тебя не выгонит. Никогда.

И они остались так — под тёплым одеялом, среди солнца, запахов и сердца, которое теперь билось для двоих.

Вечер был тёплым, с лёгким ветерком, и неоновый свет от вывесок клубов отражался в лужах на тротуаре. Оливер и Нико шли по улице рядом, держась за руки. Нико улыбался — в его глазах светилось что-то почти детское, предвкушение веселья, радость от того, что они вот так просто идут куда-то вместе. Как пара.

— Я немного волнуюсь, — тихо сказал он. — Это первая вечеринка, на которую мы идём… ну, вместе.

Оливер улыбнулся, хоть в глазах его мелькнула тень напряжения.

— Всё будет нормально. Там будут мои ребята — Джей, Алекс… Они нормальные.

Они подошли к углу, за которым уже слышалась музыка и смех. Яркие огни клуба били по глазам. И вдруг — в одно резкое движение — Оливер выдернул руку из руки Нико. Быстро, будто обжёгся.

Нико остановился. Его лицо изменилось: радость сменилась замешательством, затем — болью.

— Что… ты делаешь?

Оливер отступил на полшага, посмотрел по сторонам, будто боялся, что их кто-то видел. Затем сказал тихо, но резко:

— Не стоит держаться за руки перед входом. Я просто… не хочу, чтобы кто-то знал.

— Что ты сказал? — голос Нико стал ровным, почти холодным.

— Нико, не устраивай сцен. Там Алекс, Джей… Мы просто... Ну, они не знают.

— И ты не хочешь, чтобы узнали? — Нико едва не сорвался. — Ты можешь переспать со мной. Можешь говорить, что любишь. Но держать за руку перед твоими друзьями — это уже слишком, да?

Оливер сжал челюсть, отвёл взгляд.

— Всё не так просто…

— Всё именно так просто, — перебил его Нико. — Или ты со мной — и тебе не стыдно. Или ты сам не понимаешь, чего хочешь.

Перед входом в клуб уже стояли Алекс и Джей — оба с напитками в руках, увлечённо что-то обсуждая. Как только они заметили Оливера с Нико, оба замерли, переглянувшись.

— Ни фига себе, — первым нарушил тишину Алекс, хмыкнув. — Это… я не сплю? Вы вдвоём?

Джей сузил глаза, шагнул ближе и с нескрываемым удивлением уставился на Нико:

— Подождите. Это тот самый Нико? Вы… не грызётесь больше?

Нико чуть неловко усмехнулся, но не ответил — он всё ещё чувствовал, как внутри холодеет из-за слов Оливера и того, как тот выдернул руку.

Оливер быстро натянул маску беззаботности, будто ничего неловкого не происходило.

— Ну… да. Это Нико. Мы… всё уладили. Теперь просто… нормально общаемся.

Алекс скептически прищурился, будто не верил в «просто». Джей усмехнулся:

— «Нормально»? После того, как ты хотел его прибить на той прошлой тусовке?

Нико опустил взгляд, при этом чуть отступил, словно создавая между ними дистанцию. Оливер почувствовал это, но ничего не сказал.

— Всё меняется, — коротко ответил он.

— Да уж, — хмыкнул Алекс, отпивая из стакана. — Ладно, раз вы тут теперь мирные голубки, пошли внутрь. Там уже весело.

Оливер кивнул, двинулся за ними. Нико пошёл рядом, но не так близко, как раньше. И руки их больше не соприкасались.

Нико почувствовал, как в груди что-то опустилось. Холодно. Тяжело. Он кивнул ребятам и пошёл вперёд, не оборачиваясь. Оливер смотрел ему в спину, ощущая, как между ними растёт невидимая стена.

Оливер отступил на полшага, посмотрел по сторонам, будто боялся, что кто-то их заметил. Голос его прозвучал глухо:

— Просто… давай не будем держаться за руки. Здесь много людей. Моих знакомых.

Нико медленно кивнул, хоть и не понимал, зачем это должно что-то менять. Его пальцы всё ещё помнили прикосновение. Он попытался сгладить напряжение, слабо улыбнулся:

— Мы просто… шли рядом. Никому нет дела, Оли.

Оливер опустил глаза.

— Мне есть.

Перед входом их уже ждали Алекс и Джей — оба в чём-то стильном и громком, смеющиеся, расслабленные. Джей первым подошёл к Оливеру и хлопнул его по плечу:

— Ну наконец-то! А ты, — он с любопытством взглянул на Нико, — Нико, да? Парень, о котором он упоминал как-то между строк.

Нико кивнул, пытаясь улыбнуться, но взгляд его скользнул к Оливеру. Тот будто напрягся.

— Мы просто друзья, — быстро вставил Оливер.

Секунда тишины. Алекс поднял брови, Джей замолчал. Нико чуть отступил назад, словно земля под ногами стала зыбкой.

— Понял, — хрипло произнёс Нико. — Я пойду внутрь.

Он скрылся за дверью клуба, оставив Оливера стоять с опущенными руками. Джей посмотрел на него с явным неодобрением:

— Ты серьёзно?

Оливер вздохнул, словно провалился куда-то глубоко в себя.

В клубе было шумно, но между ними — тишина. Нико стоял у стойки, спиной к залу, глядя в бокал. Когда Оливер подошёл, он не обернулся.

— Прости, — тихо сказал Оливер. — Я… испугался.

— А я надеялся, что ты больше не боишься быть собой рядом со мной, — шепнул Нико, так же тихо.

Пауза.

— Мне просто нужно время, — добавил Оливер. — Я не идеальный, Нико.

— Я и не прошу быть идеальным. Я просто хочу, чтобы ты был со мной по-настоящему, а не только за закрытыми дверями.

Оливер протянул руку, коснулся его пальцев. На этот раз Нико не отдёрнулся, но и не ответил. Просто стоял и дышал.

Музыка грохотала, огни мигали, но в них обоих что-то на секунду замерло.

«Я пытался закрыть глаза на очевидное, но каждый раз судьба снова вела меня к нему. И чем сильнее я избегал этого чувства, тем яснее понимал все мои дороги всё равно возвращаются к нему, как бы я ни сопротивлялся.»