Глава 8 - И ты целуешь не меня

Оливер медленно открыл глаза.

Потолок был чужой — белый, с декоративной лепниной. Воздух пах чем-то дорогим, как в номерах люкс: кофе, кондиционер, стекло. Он резко сел, осматриваясь.

Номер.
Один.
Чистый, без признаков борьбы. Он был на кровати. На прикроватной тумбе — ничего. Его телефон исчез. Куртки не было.

Он вскочил и подбежал к двери. Дёрнул за ручку. Заперто.
— Алло? — закричал он. — Есть кто-нибудь?!

Тишина. Только гул за окном, отдалённый шум города — но приглушённый, как будто он в башне, далеко от улиц.

Он стучал, пробовал открыть окно — оно не открывалось. Плотно заклеено или зафиксировано. Оливер чувствовал, как внутри начинает нарастать паника.

И вдруг — щелчок. Дверь повернулась изнутри. Кто-то вставил ключ снаружи. Он резко отступил, сердце забилось в горле.

Дверь открылась, и в проёме появился мужчина в светлой рубашке, с расслабленным видом и немного усталым взглядом.

Крис.
Его старший брат.

— Привет, мелкий, — спокойно сказал он, будто они расстались вчера.
Оливер замер.
— …Крис?
— Ага. Вроде бы.
— Что ты здесь делаешь?! Ты же в Лондоне. Ты же… — он не договорил, подбежал и обнял его. — Я не могу поверить. Чёрт, как же я рад тебя видеть!

Крис чуть усмехнулся, похлопал его по спине.
— Ты не изменился. Только стал выше. И лоб хмуришь чаще.
— А ты постарел, — фыркнул Оливер, отстраняясь. — Серьёзно. Морщинка вот тут, смотри.
— А ты всё такой же язвительный.

Оливер сел на край кровати, глядя на брата с удивлением и теплотой.
— Что ты тут делаешь? Отпуск? Или по работе приехал? Почему ты не сказал, что прилетаешь?
— Я не прилетал, Оли. — Крис сел напротив. — Я и не уезжал.

— Что?
— Ты в Лондоне.

Молчание.

— Что ты сказал?
— Ты сейчас находишься в Лондоне. Мы привезли тебя сюда.

У Оливера будто выбили воздух. Он встал.
— Мы?.. Это… ты был в этом фургоне?
— Нет. Я бы не стал хватать тебя с улицы, как пленника. Но отец… он дал приказ. Он больше не верит, что ты сам справишься с выбором. Он считает, что тут — под присмотром — ты одумаешься.
— Одумаюсь?.. — голос Оливера дрогнул. — Это тюрьма. Это похищение.
— Это бизнес, Оли. Отец считает, что всё это — ради твоего блага.
— А ты? — он резко посмотрел брату в глаза. — Ты тоже так считаешь?

Крис отвёл взгляд.
— Я думаю… ты вырос. Но отец не видит в тебе взрослого. Только мальчика, который не слушается.

— Я не мальчик. И я не его собственность.

---

Оливер прошёлся по комнате, как лев в клетке. Его трясло от смеси страха, злости и предательства.
— Я думал, ты другой. Я думал, хотя бы ты на моей стороне.
— Я на твоей. Но сейчас я просто… тут. Чтобы ты не был один.
— Мне не нужно, чтобы кто-то "просто был". Мне нужна свобода.

Крис поднялся, посмотрел на него серьёзно.
— Я помогу тебе. Но не сейчас. Надо понять, как выбраться из этой паутины, не разрушив всё.

Оливер сжал кулаки.
— Я разрушу хоть весь этот чёртов бизнес, если он будет стоять между мной и моей жизнью. Понял?

Крис ничего не сказал. Только кивнул.

Оливер мерил шагами номер, взгляд метался по углам, словно оттуда могла появиться щель, через которую он выскользнет наружу.
Крис всё это время сидел молча, наблюдая. Казалось, он понимал — но не собирался вмешиваться.

— Дай мне телефон, — наконец резко сказал Оливер. — Мне нужно связаться с Нико.
— Я не могу, — тихо ответил Крис.
— Что значит не можешь? — Он обернулся к нему резко. — У тебя в кармане два. Дай хотя бы один. Мне нужен всего один звонок. Одна минута.

Крис тяжело выдохнул.
— Отец запретил. Ни звонков, ни сообщений. Он считает, что так будет лучше.
— Лучше для кого? Для него?! Я что, заключённый? Меня похитили, заперли в этом отеле и теперь запрещают даже сказать, что я жив?!

— Он не хочет, чтобы ты принимал решения под давлением.
— А то, что меня вырвали из моей жизни, — это не давление?!
— Он хочет, чтобы ты начал обучение. Понял, как работает компания. Он собирается передать тебе большую часть управления. Это твоё будущее, Оли.
— Нет! Это его фантазия о моём будущем! Я не хочу учить то, что мне не интересно. Я не хочу стоять на собрании с холодными глазами и говорить о прибыли.
— Это то, что делают мужчины в нашей семье.
— Тогда пусть он отдаст всё тебе! Ты всегда был идеальным сыном, зачем ему я?!

Крис приподнял брови, но голос его остался ровным.
— Потому что он хочет, чтобы именно ты продолжил ветку. Официально. И это касается не только бизнеса. Он хочет заключить партнёрское соглашение с компанией Вернье. Ты должен жениться на Алисе.

Оливер рассмеялся — но в этом смехе не было ни капли радости.
— Я даже не знаю, кто это.
— Ты познакомишься. Это умная, красивая девушка.
— Мне всё равно, кто она. Я не собираюсь жениться. Тем более не на ком-то, кого мне назначили. Я не реквизит в чьей-то сделке.
— Это укрепит связи между компаниями. Это важно.
— Для кого?! Для контрактов? Для отчимов с портфелями?!
— Для семьи, Оливер.

Он отвернулся. На секунду повисло молчание, напряжённое, как перед бурей.

— Я не хочу быть частью этой семьи, если она значит — отказ от себя. Я не хочу этой жизни. Ни свадьбы, ни вашей компании, ни ваших отелей. Я хочу быть с Нико. И если вы не собираетесь отпускать меня — вы враги мне. Не родные.

Крис сжал губы в тонкую линию.

— Я понимаю, что ты злишься. Но это всё равно случится. Хоть завтра, хоть через месяц. Мы здесь надолго, Оли. И я не дам тебе сбежать.

Оливер отвернулся, подошёл к окну. Оно по-прежнему не открывалось.

Он был в ловушке.
Но не собирался в ней оставаться.

Крис молчал какое-то время, глядя на брата, стоящего у окна. В комнате висело напряжение, будто воздух стал плотным и тяжёлым. Наконец, он заговорил:

— У тебя есть два варианта, Оли. Либо ты соглашаешься и отрабатываешь здесь полтора года — учишься, погружаешься в работу компании, следуешь плану отца. Через 1 год и шесть месяцев ты свободен. Возвращаешься в Париж, куда хочешь, делаешь с этой базой что угодно.
Он сделал паузу.
— Либо ты продолжаешь быть упрямым. И тогда ты останешься здесь. На долго. Возможно — навсегда.

Оливер медленно обернулся.
— То есть я либо заключённый с отсрочкой, либо пожизненно?

Крис не ответил. Только выпрямился, как будто ему было неловко слышать собственные слова со стороны.

Оливер опустился обратно на кровать.
Сердце билось быстро. Он ненавидел то, что происходит. Но он был не дурак.

Полтора года.
Это не вечность. Это выносимо. И если они всё-таки солгут — он найдёт способ сбежать. Найдёт выход. У него хотя бы будут ресурсы: телефон, одежда, связи, деньги. Всё, чего сейчас у него нет.

Он тихо выдохнул.

— Хорошо.
Крис приподнял бровь.
— Я останусь. Полтора года. Я выслушаю, что вы хотите. Но ты запомни: я не меняю своего мнения. Ни по поводу брака, ни по поводу Нико, ни по поводу себя.

Крис кивнул.
— Я передам отцу.
— Передай, что он выиграл не войну — только паузу.

Он встал, выпрямился, как будто снова собрал себя по кусочкам.

— А теперь, будь добр, верни мне хоть какую-то одежду нормального человека. Я не собираюсь встречаться с его советниками в отельной пижаме.

Крис усмехнулся и пошёл к двери.

— Рад, что ты проявляешь дух. Хотя бы чуть-чуть. Как в детстве.
— А я рад, что ты всё ещё умеешь не быть полным ублюдком, — бросил Оливер вслед.

Когда дверь закрылась, он опустился на подоконник, глядя на серое лондонское небо.
Полгода.
Он справится.

А потом — он обязательно вернётся.
К Нико.

Париж

Тёплый пар ещё витал в ванной, когда Нико, вытирая волосы полотенцем, вышел в комнату.
Он бросил взгляд на диван — пусто.
На стуле лежала одежда, которую утром надел Оливер. Куртка. Телефон — на прикроватной тумбе отсутствовал.

Нико не придал этому значения сразу.
Он просто выбежал за хлебом, — подумал он. — Пару минут.

Прошёл час.

Нико взглянул на время, потом набрал номер.
— Абонент недоступен или выключен.

Ещё час.
Он начал звонить чаще. Писать. В мессенджерах — пусто. Оливер не читал сообщения.

Он проверил на кухне — пакет с продуктами стоял нетронутым.
Открыл шкаф — вся одежда на месте. Даже мелочь, которую Оливер всегда носил в кармане, — тоже дома. Осталось только пару евро, о которых тот утром в шутку сказал:
— Хватит, чтобы купить хлеб и немного свободы.

Но он не вернулся.

— Лука, ты не видел его? — Нико ворвался в комнату младшего брата.
— Неа. А что? Он что, не вернулся?
— Уже два часа. Телефон не отвечает. Деньги дома.
— Может, просто загулял? С кем-то встретился? Не паникуй.
— Это не похоже на него, — прошептал Нико. — Он бы хотя бы написал…

---

После разговора с Оливером Крис не мог найти себе места. Он ходил по комнате, словно дикий зверь, запертый в клетке, то останавливаясь у окна, то снова меряя шагами пол. Мысли путались, тревога нарастала с каждой минутой. Ему казалось, что он упускает что-то важное, что брат сейчас один и ему нужна помощь.

Не выдержав, он схватил телефон Оливера, который тот неосторожно оставил на столике. Благо — аппарат не был заблокирован. Сердце билось так сильно, что Крису казалось, будто шум отдаётся в ушах. Он пролистал список контактов, взглядом выискивая хоть кого-то, кому можно доверить брата. И вдруг заметил одно имя, выделяющееся среди прочих: «Нико».

Не раздумывая, он нажал на вызов.
Один гудок… второй… и вот, на третьем звонке, в динамике раздался голос, полный беспокойства:

— Оливер? Ты где? Я заберу тебя, скажи только, где ты.

Крис замер на мгновение, неожиданно для себя ощутив тепло в груди. Этот человек говорил так, будто каждое слово пропитано страхом за Оливера. Но он всё же собрался и тихо ответил:

— Он… в Лондоне.

На другом конце линии повисла тишина. Даже шумы фона исчезли — Нико, казалось, перестал дышать. И затем, глухо, но с ноткой недоверия:

— Как… в Лондоне?.. Кто вы?

— Я Крис. Старший брат Оливера, — сказал он, чувствуя, как пальцы сжимают телефон всё крепче. — Я хочу тебя предупредить…

Но он не успел договорить — Нико перебил его, голосом, в котором слышалась смесь ярости и паники:

— Дай мне Оливера. Сейчас же.

Крису на мгновение стало трудно дышать. Он почувствовал, как что-то внутри болезненно сжалось. Осознание того, что где-то есть человек, готовый ради Оливера сорваться в неизвестность и бороться за него до конца, пробрало его до глубины души. Это было почти странное, непривычное чувство — не он один переживает и готов защищать брата.

Впервые за долгое время Крис понял, что в этой истории он не одинок.

— Я хочу сказать… — начал Крис, стараясь говорить ровно, но голос всё же предательски дрогнул. — Отец… приказал привести его сюда. Для того, чтобы он… — он замялся, подбирая слова, — обучился взрослой жизни.

На том конце линии Нико молчал. Молчал так, что Крис почти слышал, как тот напрягается, вдыхает и выдыхает, пытаясь сдержать бурю внутри.

— Он согласился на сделку, — продолжил Крис, стараясь не упустить ни одной важной детали. — Полтора года. Он проведёт здесь полтора года, а потом отец… отпустит его. Пожалуйста, дождись его.

Слова повисли в воздухе, тяжёлые, как камни. Нико сжал телефон так сильно, что костяшки пальцев побелели. В груди у него всё сжалось, будто кто-то туго затянул ремень вокруг сердца. Он хотел спросить, почему Оливер сам не сказал, хотел кричать, что это безумие, но вместо этого глухо выдохнул:

— Я дождусь его…

Эти три слова прозвучали тихо, но в них было всё: и обещание, и боль, и безусловная преданность.

Крис молча кивнул, хотя знал, что Нико этого не увидит. Он чувствовал, как между ними, двумя незнакомыми людьми, протянулась невидимая нить — тонкая, но прочная, объединяющая их одной целью: защитить Оливера.

— Спасибо, — едва слышно сказал он и сбросил вызов.

Телефон тяжело упал на диван. Крис опустился в кресло, закинув руки за голову, и закрыл глаза. Мысли путались, как рваные страницы из разных книг. Он понимал: сидеть сложа руки нельзя. Но что делать дальше? Как помочь брату, не нарушив его условий с отцом?

В тишине комнаты он чувствовал, как тянутся минуты, и каждая из них отдаляет Оливера от прежней жизни. Крис знал одно — полгода пройдут, а он сделает всё, чтобы в тот день Нико смог его дождаться.

Оливер не стал терять время — мысль о том, что эти полгода нужно как-то пережить и, возможно, использовать себе на пользу, подталкивала его к действию. Уже на следующий день, едва переведя дух после дороги, он поехал в офис.

Высотка, в которой располагалась компания, встретила его холодным блеском стеклянных фасадов и строгим лоском вестибюля. Огромные часы над стойкой ресепшена отсчитывали секунды, будто подгоняя каждого, кто переступал порог.

Крис ждал его уже там. Он стоял у панорамного окна своего кабинета, закинув руки за спину и глядя куда-то вниз, на неспешный поток людей и машин. В лучах утреннего солнца его силуэт казался ещё более собранным и неприступным.

Оливеру показалось, что Крис буквально живёт в этом офисе — ни намёка на усталость, хотя взгляд выдавал, что он, возможно, не покидал кабинет и ночью. На столе в беспорядке лежали документы, графики и чашка кофе, от которой ещё поднимался лёгкий пар.

— Проходи, — коротко бросил Крис, едва заметно кивнув.

Он не стал тратить время на приветствия или разговоры о дороге. Сразу перешёл к делу, словно в голове у него был список дел, где каждую минуту следовало использовать рационально.

— У меня для тебя задание, — сказал он, медленно садясь за стол и перебирая листы в толстой папке. — Хочу проверить, насколько у тебя есть опыт в таких вещах.

Он вытащил из папки пару документов и пододвинул их Оливеру.

— Нужно уговорить одного инвестора вложиться в нашу компанию. Наши сотрудники уже больше года пытаются это сделать — безрезультатно.

Он поднял глаза и, слегка прищурившись, спросил:

— Сможешь?

Вопрос прозвучал как вызов. Оливер, чувствуя, что в голосе Криса нет ни капли сомнения в том, что он может отказаться, медленно взял папку.

— Посмотрим, — тихо ответил он, откинув крышку.

На первой странице было имя: Арьян Херисс.

Под фотографией — молодой мужчина лет двадцати восьми, в дорогом костюме, с лёгкой тенью ухмылки. Чёткие скулы, внимательный взгляд тёмных глаз, руки в карманах — он выглядел так, словно привык, что мир сам идёт к нему навстречу.

Краткая справка гласила: наследник нескольких крупных компаний, распределённых по разным городам Британии. Человек, который за последние три года превратил унаследованный бизнес в ещё более процветающую империю. Известен тем, что редко идёт на контакт, тщательно выбирает, во что инвестировать, и никогда не делает шагов, которые не принесут выгоды лично ему.

Оливер невольно покосился на Криса, словно оценивая, не слишком ли тот уверен в его возможностях.

— Значит, наши люди не смогли с ним договориться? — уточнил он.

— Не смогли даже добиться встречи, — холодно усмехнулся Крис. — Но ты… у тебя есть шанс. Он любит работать с теми, кто умеет играть по его правилам.

Оливер закрыл папку, прижимая её к себе. Внутри уже зародилось что-то вроде спортивного интереса — он не любил, когда ему говорили «это невозможно».

Он был чуть старше Оливера, и потому сказал это без малейших колебаний — уверенно, почти с вызовом:

— Справлюсь.

Крис лишь чуть заметно кивнул, не сомневаясь в его решении, и вернулся к своим бумагам.

Оливер, не теряя времени, подошёл к рабочему столу одной из секретарей, за которым сидела девушка в строгом костюме.

— Мари, — сказал он, кладя на край её стола папку, — свяжись с Арьяном Хериссом. Скажи, что от лица нашей компании я хотел бы обсудить с ним предложение. Срочно.

Мари подняла на него удивлённый взгляд:
— Срочно? Он обычно отвечает неделями…

— Попробуй, — твёрдо произнёс Оливер. — У нас мало времени.

Через сорок минут она вернулась, держа в руках трубку:
— Он согласился приехать. Через двадцать минут будет здесь.

Оливер почувствовал лёгкое напряжение в животе. Он знал: такие люди приходят не просто так — они приходят, чтобы их уговаривали, и им это нравится.

---

Через час в холле офиса появился он — Арьян Херисс. Высокий, подтянутый, в безупречно сидящем тёмно-синем костюме, с часами, цена которых, вероятно, превышала годовую зарплату многих сотрудников. Его шаг был уверенным, взгляд — цепким, как у человека, который привык видеть в людях не собеседников, а потенциальные сделки.

— Господин Херисс, рад приветствовать вас, — Оливер встретил его у входа.

— Надеюсь, то, ради чего вы меня выдернули из дел, действительно стоит моего времени, — сухо заметил Арьян, слегка усмехнувшись.

Они направились в переговорную. Просторная комната с овальным столом, панорамными окнами и приглушённым светом создавалась для того, чтобы здесь заключались сделки. Мари принесла кофе, и они сели напротив друг друга.

Оливер начал без лишних прелюдий:

— Вы — один из самых влиятельных инвесторов Британии. И вы умеете видеть перспективу там, где другие её не замечают. Я уверен, вы понимаете, что рынок, на который мы выходим, — это не просто шанс, это будущее.

Арьян откинулся в кресле, слегка прищурившись:
— Большие слова. Все их говорят. Что делает вашу компанию особенной?

— Мы не продаём воздух, — спокойно ответил Оливер. — У нас уже есть готовая платформа, партнёрские соглашения и тестовый запуск, который показал прирост в 38% за первый квартал.

— И? — Арьян сделал глоток кофе.

— И если вы войдёте в проект сейчас, то через год ваша прибыль составит минимум 200%. Но главное — вы займёте место единственного ключевого инвестора.

Арьян медленно крутил чашку в руках:
— 200% — это риск. Вы просите вложить деньги туда, где я должен верить вашему слову.

Оливер выдержал паузу, затем положил на стол несколько документов и флешку:
— Здесь не только слова. Здесь цифры, статистика, и — что важнее — реальные результаты наших первых клиентов.

Арьян молча просмотрел документы, его брови едва заметно дрогнули.

— Хм. Удивительно, что с такими показателями вы ещё ищете инвестора, — наконец произнёс он.

— Мы ищем не просто деньги, — твёрдо сказал Оливер. — Мы ищем партнёра, который умеет открывать двери, в которые другим вход заказан.

В комнате воцарилась тишина. Арьян поставил чашку на блюдце, сцепил пальцы и наклонился вперёд:

— Ладно, мистер…

— Грейсон, — подсказал Оливер.

— Мистер Грейсон, — кивнул Арьян. — Уговорили. Но есть условие: я хочу быть в курсе всех ваших решений.

— У нас с этим проблем не будет, — Оливер позволил себе лёгкую улыбку.

Они пожали друг другу руки, и Оливер почувствовал, как в его ладонь передалась твёрдая хватка человека, который умеет держать слово… и требовать того же от других.

----

Нико сидел в своей квартире, сжимая в руке телефон так, что суставы побелели. Слова того человека — Криса, якобы старшего брата Оливера — не выходили у него из головы. Что-то в его тоне, в том, как он подбирал слова, казалось странным. Слишком много недомолвок. Слишком ровный голос, будто всё это — заранее заученный текст.

Нико ходил по комнате, снова и снова возвращаясь к этому разговору в памяти. Он вспоминал каждый нюанс: паузы, с которыми Крис говорил, лёгкую натянутость в его фразах. Всё это не складывалось в честную картину.

— Если он действительно его брат, почему Оливер не сказал об этом раньше? — пробормотал Нико сам себе, глядя в окно.

Снаружи город жил своей жизнью: шум улиц, проблески фар в темнеющем небе, далёкие голоса. Но для Нико всё это было приглушено, словно он находился под водой. Внутри росло чувство тревоги, давившее на грудь и сковывающее мысли.

Он сел за стол, открыл ноутбук, но пальцы зависли над клавиатурой. Сердце гулко билось в ушах. Каждая минута без новостей от Оливера казалась вечностью.

В голове мелькнули воспоминания — его смех, привычка закатывать глаза, когда Нико что-то говорил слишком серьёзно, тёплые вечера, которые они проводили вдвоём. Всё это сейчас казалось хрупким, как стекло, которое вот-вот может разбиться.

Нико понимал: ждать просто так он не сможет. Не верить Крису было легче, чем поверить и сидеть сложа руки.

Он глубоко вдохнул, достал из ящика стола маленький блокнот, в котором хранил важные контакты, и твёрдо решил — пора действовать.

На следующее утро, уставший, с красными глазами, он пришёл в полицейский участок.

— Здравствуйте, я хочу подать заявление о пропаже человека. Мой партнёр — он вышел из дома и не вернулся. Уже больше суток.
— Сколько именно времени прошло?
— Почти двадцать четыре часа.
— Нам очень жаль, месье, но согласно протоколу, мы можем открыть дело только после 72 часов с момента исчезновения совершеннолетнего.
— Он не ушёл сам! Вы не понимаете!

Но в ответ — только формальные слова, записанный номер и вежливое «подождите ещё немного».

Нико вышел, сжимая в руках лист с сухими правилами. Он чувствовал, что что-то не так. Не случайно. Не просто исчезновение.
Оливер в беде.

---

После смерти матери Оливер перестал любить свой день рождения. Когда-то этот день был для него особенным — в детстве мама всегда вставала раньше всех, чтобы приготовить любимые блюда сына, и вместе с братом и сестрой тихонько пробиралась в его комнату, держа в руках торт со свечами. Она смеялась, обнимала его крепко-крепко, а в её голосе звучало такое тепло, которое невозможно было подделать.

Отец, напротив, даже тогда поздравлял с холодной вежливостью, будто выполнял обязательный ритуал. Несколько сухих слов, формальная улыбка — и он тут же закрывался в своём кабинете, оставляя детей одних. Но мама умела превращать это в праздник. Она устраивала весёлые игры во дворе, звала соседских детей, накрывала длинный стол, где хватало места и угощений для всех. Дом наполнялся смехом, хлопками шаров и запахом свежей выпечки.

После её смерти всё изменилось. Вместе с ней ушли и семейные традиции. Отец больше не считал нужным устраивать застолья или приглашать друзей. Даже подарки стали редкостью — разве что формальная коробка с чем-то дорогим, но без души. Когда-то у Оливера было много друзей, которые приходили к нему на праздники, но со временем они перестали заглядывать — без мамы в доме стало тихо и пусто, а день рождения превратился в обычный день, ничем не отличающийся от остальных.

Мэри была единственной, кто умел зажечь в детях огонёк радости, и ради неё отец ещё мог сыграть роль заботливого мужа и отца. Но стоило ей уйти — он сбросил маску. И Оливер, год за годом задувая свечи в одиночестве или вовсе забывая об этой дате, уже не ждал от неё чудес.

Мэри вышла за Кайрона совсем юной. Она любила его беззаветно, несмотря на строгий характер и холодные манеры будущего мужа. Их брак начинался, казалось, с надежды на долгую и счастливую жизнь, и вскоре в семье появился первый наследник — Крис. Дом наполнился детским смехом, а в глазах Мэри светилась та особая нежность, которую может подарить только мать.

Но счастье оказалось недолгим. Вскоре врачи поставили Мэри страшный диагноз — рак. Она знала, что времени осталось немного, и этот приговор перевернул её жизнь. Вместо того чтобы опустить руки, она решила потратить каждую оставшуюся минуту на благополучие своих детей, на то, чтобы подарить им как можно больше тепла и любви.

Оливер всегда был благодарен матери за эти старания. Он видел, как с каждым годом её здоровье ухудшалось, как она порой едва держалась на ногах, но всё равно находила силы устраивать праздники. Для неё это было не просто традицией — это был способ оставить детям воспоминания, которые будут греть их, когда её не станет.

В такие дни дом оживал: на столе появлялись любимые блюда, в воздухе витал запах свежей выпечки, а в комнатах раздавался смех и радостные голоса. Мэри умела сделать так, чтобы даже суровый Кайрон, хоть на пару часов, переставал быть холодным и отстранённым. Она будто держала семью в своих руках, соединяя всех тонкой, но прочной нитью.

И даже когда её силы таяли, она продолжала бороться за эти маленькие островки счастья, понимая, что именно они останутся в сердцах детей навсегда.

К сожалению, этот день рождения ничем не отличался от предыдущих. Для Оливера он давно перестал быть праздником — не было смысла устраивать что-то, если радости в этом дне не осталось. Утром он быстро привёл себя в порядок, накинул строгий костюм и отправился в офис, решив погрузиться в работу, как делал это каждый год в этот день.

Как только он переступил порог своего кабинета, дверь распахнулась, и внутрь ворвался Крис. Не дав брату опомниться, он крепко обнял его, чуть ли не приподняв над полом.

— О, дорогой Оли! — воскликнул он с искренней теплотой. — Желаю тебе счастливых дней и светлых моментов в жизни!

Оливер, ошеломлённый таким резким и шумным появлением, моргнул и чуть растерянно ответил:

— А… спасибо.

Крис, лукаво улыбнувшись, сделал шаг назад и поднял палец, будто собирался раскрыть главный сюрприз.

— Но это ещё не всё! — произнёс он загадочно. — Смотри, кто прилетел, чтобы поздравить тебя.

Оливер ожидал увидеть кого угодно — коллегу, старого друга, даже одного из деловых партнёров отца… но уж точно не его.

— С днём рождения, сын, — раздался за спиной Оливера знакомый голос.

Он обернулся и увидел в дверях отца. На этот раз его слова прозвучали мягче, чем в прошлые годы, но в глазах всё же оставалась привычная сдержанность.

— Спасибо, — коротко ответил Оливер.

Кайрон подошёл ближе, окинув сына внимательным взглядом.

— Вот и ты уже вырос. Тебе исполнилось двадцать… значит, пора подарить тебе нечто большее, чем ты пока заслуживаешь.

Оливер нахмурился, не понимая, к чему ведёт отец.

— Ты теперь официально становишься наследником компании в Париже. После моей смерти она будет передана тебе, — произнёс Кайрон так, словно озвучивал приговор.

Оливер замер. Слова застряли в горле. Он не чувствовал радости — лишь тяжёлый ком в груди.

— Но… я не хочу, — выдохнул он наконец. — Мне не нужен этот бизнес.

На лице Кайрона промелькнула тень раздражения.

— Ты говоришь глупости. Это не просто бизнес — это наследие нашей семьи. Ты обязан продолжить дело, которое я строил всю жизнь.

— Обязан? — в голосе Оливера зазвучала горечь. — А когда ты хоть раз спросил, чего я хочу? Ты когда-нибудь интересовался, чем я хочу заниматься?

— Хватит детских капризов, — резко ответил Кайрон. — Мужчины нашей семьи не выбирают, они принимают ответственность.

— Мужчины нашей семьи? — с усмешкой повторил Оливер. — Ты называешь это семьёй? Ты закрылся в своём кабинете после смерти мамы и перестал видеть во мне сына. Для тебя я всего лишь продолжение твоей компании.

— Замолчи! — голос отца стал жёстким. — Ты ещё не понимаешь, о чём говоришь.

— Понимаю! — сорвался Оливер, сжимая кулаки. — Я не хочу жить твоей жизнью!

Между ними повисла тяжёлая тишина. Оба стояли, не отводя взгляда, словно в немой битве.

Кайрон первым отвёл глаза.

— Как знаешь, — холодно произнёс он, направляясь к двери. — Но ты ещё пожалеешь о своём решении.

Он вышел, громко хлопнув дверью.

Оливер остался один. Сердце бешено колотилось, руки дрожали от злости. Он с силой швырнул на стол ручку, а потом опустился в кресло, глядя в пустоту, пытаясь справиться с нахлынувшей яростью.

Лондон

В это время Оливер стоял перед зеркалом.
Офисный костюм идеально сидел на нём: тёмно-синий, с тонкой полоской, белоснежная рубашка и дорогие кожаные ботинки. На запястье — наручные часы, подарок отца. Лицо спокойное. Глаза — нет.

Он вошёл в кабинет, где его уже ждал Крис и двое старших партнёров.

— Утро, — кивнул он.
— Как прошла встреча с представителями "Дарвуд"? — спросил один из партнёров.
— Мы договорились пересмотреть условия поставки. Я предложил гибкую схему, и они заинтересовались.
— Впечатляет, — заметил второй.
Крис молча смотрел на брата. Даже он не ожидал, что Оливер так быстро вольётся.

Оливер говорил чётко, уверенно. Как будто делал это всю жизнь. В конце встречи он ещё раз пересмотрел договор, отметил важные пункты и вышел, будто прожил в этом здании десятки лет.

— Ты знаешь, что делаешь, — тихо сказал Крис, догоняя его в коридоре.
— Это не значит, что мне это нравится, — бросил Оливер. — Просто если мне уже дали клетку, пусть она хотя бы будет удобной.

Он не сказал: Я делаю это ради побега.
Он не сказал: Я каждый день думаю о Нико.

Он просто шёл вперёд — временно.
Пока не настанет момент вернуть себе всё.

Прошло несколько месяцев. Нико, с трудом, но всё же начал возвращаться к нормальной жизни. В один из обыденных, на первый взгляд, дней он случайно познакомился с девушкой. Её звали Адель. Она была яркой, живой, с открытым, почти детским взглядом — и в то же время в её словах чувствовалась не по годам глубокая проницательность. Между ними с самого начала возникла какая-то лёгкость — будто они знали друг друга давно.

Адель быстро стала для Нико кем-то большим, чем просто знакомая. Они гуляли до рассвета, болтали о самых глупых вещах и одновременно делились самым сокровенным. Нико рассказал ей почти всё — про свою первую настоящую любовь, про исчезновение Оливера, про бессонные ночи, наполненные тревогой и болью. Он даже свёл Адель со своим братом — а это, как Нико сам знал, случалось крайне редко. Не каждый человек в его жизни удостаивался этой привилегии. Но Адель, как и когда-то Оливер, будто сразу вписалась в его внутренний круг. Она стала частью его будней, его восстановления, его нового «я».

Прошлое не забывалось окончательно, но с каждым днём становилось всё более расплывчатым. Тени боли отступали, уступая место спокойствию. Нико начал улыбаться чаще. Ему становилось легче дышать. Иногда он ловил себя на мысли, что уже не помнит, каким был голос Оливера. Не помнит, как тот смотрел на него. Воспоминания стирались, оставляя лишь тёплую грусть — не о человеке, а о времени.

А в это время, в другой стране, Оливер тоже не стоял на месте. После долгих месяцев отрешённости он наконец принял новую реальность. Рабочие дни были расписаны до минуты — и неожиданно это начало приносить удовлетворение. Он управлял компанией с холодной сосредоточенностью, добивался новых контрактов, выстраивал связи. Ему даже стало нравиться это чувство контроля, ощущение власти, возможность быть нужным. Он тоже начал забывать.

Иногда, в ночной тишине, его мысли возвращались к Нико. Как тому удавалось заставлять его смеяться, как пахли его волосы после душа, как он морщил нос, когда злился. Но эти воспоминания не резали больше изнутри. Они были как кадры из старого фильма — немного размазанные, тронутые временем.

Полтора года тишины стерли многое. Их любовь растворялась в повседневности, в новой жизни, в новых людях рядом. Каждый шёл своим путём, даже не зная, что всё только затаилось перед бурей.

На следующий день Оливер проснулся рано. Взгляд его был устремлён в потолок — он ещё не привык к старым стенам, которые вновь стали для него родными. Он медленно встал, проверил телефон и написал своим друзьям. Через час он уже стоял у входа в университет, вдыхая знакомый воздух.

Первым его заметил Джей.
— Оливер?! — удивление в голосе быстро сменилось на радость. Он подбежал и крепко обнял друга, будто боялся, что тот снова исчезнет. — Ты даже не представляешь, как я скучал.
Оливер крепко прижал его к себе, но слов не говорил — ему нужно было просто немного этой тишины, этого уюта, который он давно не чувствовал.

Сет стоял чуть в стороне, наблюдая за ними с тихой улыбкой. Он всегда был сдержаннее, но тоже скучал.

— Где ты был, черт возьми? Почему не писал? Не звонил? — Джей не мог сдержать поток эмоций. — Мы думали, с тобой что-то случилось.
— Я... был вынужден уехать. На полтора года. Всё это было связано с работой, семьёй, некоторыми... обязательствами, — голос Оливера был ровным, но в нём чувствовалась усталость. — Я сам едва всё переварил. Простите, что пропал.

Они пошли вместе по коридору, и когда разговор начал спадать, Оливер, словно между прочим, спросил:
— А Нико? Он ещё здесь? Учится? Или, может, всё ещё работает в том баре... ты знаешь, в каком.

На секунду всё стихло. Сет опустил взгляд. Джей тоже замолчал. В их глазах проскользнуло нечто тревожное.
— Оливер… — начал Джей, — я даже не знаю, как сказать тебе…
И тут взгляд Оливера сам собой скользнул к паре у входа в соседний кабинет.

Они целовались. Это была простая, нежная сцена — девушка обнимала его за шею, а он улыбался ей так, как когда-то улыбался только Оливеру.
Оливер замер.

Лицо парня…
Он бы узнал его из миллионов.
Нико.

Время будто остановилось. Все звуки стали глухими, всё вокруг поблекло. Только их двое — он и Нико — и эта сцена, которая раскалывала сердце.

Оливер был готов к тому, что Нико уехал. Был готов к тому, что его могут не пустить обратно в старую жизнь. Но он не был готов увидеть, как тот, кого он так долго любил, так легко заменил его.
Заменил… женщиной.

И тогда их взгляды встретились.
И замерли.

Нико оторвался от девушки и застыл. Он смотрел прямо в глаза Оливера, будто не веря в происходящее. В его глазах пронеслась буря — растерянность, вина, шок… может, даже капля радости, которую он тут же попытался спрятать.
Но ни один из них не мог отвести взгляд.

Словно весь мир снова сжался до этих двух человек. Как будто всё, что было, — не исчезло. Просто пряталось под кожей.

— А кто это рядом с Нико? — нахмурившись, спросил Оливер, повернувшись к Сету и Джею.

Сет переглянулся с Джеем, потом наклонился ближе, понизив голос:

— Мы тут… немного порасспрашивали народ, — начал он, — и вроде как это его девушка.

Оливер чуть приподнял брови.

— Девушка? У Нико? — в голосе было больше удивления, чем насмешки.

Джей усмехнулся, но Сет продолжил уже серьёзно:

— Ну как мы поняли, Нико узнал, что тебя увезли в Лондон. Говорят, он ходил в полицию, чтобы найти тебя, но там ничего не сделали. Он ездил в Лондон, но в офис его не впустили. И вот в последнее время его чаще видят с этой девушкой.

Оливер отвёл взгляд в сторону Нико, чувствуя, как внутри медленно поднимается волна вины и непонятной тоски.

«Я возвращался, считая дни и минуты, веря, что всё будет по-прежнему. Но вместо этого его губы на чужих. увидел самое страшное В один миг все годы, все чувства превратились в пепел, а сердце будто перестало биться.»