глава №8

Всё началось не в один день. Это копилось неделями.

Дима стал раздражительным. Отец давил на работе - новые контракты, срывы сроков, угрозы уволить половину отдела. Саша, наоборот, был на подъёме - его студия наконец начала приносить доход, клиенты записывались за месяц, он светился гордостью и счастьем.

И эта разница убивала Диму.

Он не умел радоваться за Сашу, когда внутри всё кипело от злости на себя, на отца, на мир. Он пытался - дарил цветы, улыбался, спрашивал о делах. Но внутри нарастала чёрная туча.

Саша чувствовал это. Чувствовал, как Дима отдаляется, как его поцелуи становятся короче, как он чаще запирается в ванной с пультом.

- Ты чего такой? - спросил Саша в тот вечер. - Опять отец?

- Не хочу говорить, - буркнул Дима, уткнувшись в телефон.

- Мы всегда говорили.

- А сейчас не хочу.

Саша обиделся. Замолчал. Отошёл к окну, закурил - прямо в комнате, хотя Дима просил не курить дома.

- Ты мог бы выйти на балкон, - бросил Дима.

- Ты мог бы не быть мудаком, - ответил Саша.

Дима поднял голову. В глазах - опасный блеск.

- Что ты сказал?

- Ты слышал. Я устал ходить вокруг тебя на цыпочках. У тебя вечно плохое настроение, вечно проблемы, вечно ты злой. А я... я тоже имею право быть уставшим.

- Иди отдохни, - холодно сказал Дима.

- Знаешь что? - Саша развернулся. - Может, я пойду отдыхать в другое место. Надоело.

- Вали, - тихо сказал Дима.

Саша не поверил своим ушам.

- Что?

- Я сказал - вали нахуй, - повторил Дима, не поднимая головы.

Саша стоял посреди комнаты, сжимая сигарету в дрожащей руке. Он ждал, что Дима скажет «прости», «пошутил», «не серьёзно». Но Дима молчал.

- Хорошо, - выдохнул Саша. - Я пошёл.

Он схватил куртку, ключи, вышел, хлопнув дверью.

Дима остался один. Нажал на пульт - 5, 10, 15 вольт. Красная пелена не отступала.

- Сука, - прошептал он.

Саша вернулся через час. Не потому, что простил - потому что забыл дома телефон.

Дима сидел на том же месте, в той же позе. Не спал. Ждал.

- Забыл, - буркнул Саша, проходя в спальню.

- Саша, - окликнул Дима.

- Что?

- Извини. Я погорячился.

- Погорячился он, - Саша вышел с телефоном, сунул в карман. - Ты послал меня нахуй. За что?

- Я устал.

- Я тоже устал! - голос Саши сорвался на крик. - Я устал быть твоей грушей для битья! Ты злой на отца - орёшь на меня. У тебя проблемы на работе - игнорируешь меня. Пульт не помогает - лезешь душить! Я не робот, Дима! У меня тоже нервы!

- Я знаю, - Дима встал с дивана. - Но ты не понимаешь...

- А ты меня не понимаешь! - Саша шагнул вперёд. - Ты думаешь, я не вижу, как ты смотришь на того парня из спортзала? Как вы там «тренируетесь» вдвоём?

- Что? - Дима замер. - Ты о чём?

- О том, что ты делаешь вид, будто я слепой. «Мы просто друзья», «мы просто занимаемся». Ага, конечно.

- Саша, там ничего нет. Это просто тренер.

- А я тебе кто - просто парень? Просто сосед по квартире? Просто тот, кто жалеет тебя?

Дима сжал кулаки. Пульт в кармане - но он не лез за ним.

- Ты бредишь.

- Я брежу? - Саша засмеялся - нервно, истерично. - Я брежу?! А кто вчера до двух ночи с ним переписывался? Я видел уведомления.

- Это работа! Он давал советы по тренировке!

- В двенадцать ночи? Серьёзно?

Дима шагнул вперёд.

- Прекрати, - голос низкий, опасный.

- Или что? Ударишь? - Саша не отступил. - Давай. Покажи, какой ты мужик. Бей меня, как отец бил тебя. Стань им.

- Заткнись, блядь! - заорал Дима.

- Не затыкай меня!

Пульт выпал из кармана, укатился под диван. Дима не заметил.

Он ударил первым.

Кулак пришёлся в скулу - Саша пошатнулся, но устоял.

- Ты... - начал он, но Дима ударил снова - в живот. Саша согнулся, хватая ртом воздух.

- Остановись, - прохрипел он.

Дима не слышал. Красная пелена застилала глаза. В ушах шумела кровь.

Он бил. Снова. Снова. Саша упал на пол, закрывая голову руками. Дима нанёс удар по рёбрам, потом по лицу. Кровь брызнула на паркет.

- Хватит... - простонал Саша. - Пожалуйста...

Дима замахнулся в последний раз - и в этот момент в дверь забарабанили.

- Откройте! Дима! Саша! Откройте немедленно!

Артём.

Услышал крики? Соседи вызвали? Неважно. Он ломился в дверь, пока та не поддалась.

Увидел Сашу на полу - в крови, с разбитым лицом, с неестественно вывернутой рукой. Увидел Диму - с кулаками, с безумными глазами, с красной пеленой, которая не хотела отступать.

- Дима, стой! - крикнул Артём, хватая друга за плечи. - Стой, блядь! Ты его убьёшь!

Дима рванулся, но Артём был сильнее - он скрутил его, прижал к стене.

- Очнись! Посмотри на него! Посмотри, что ты натворил!

Красная пелена начала спадать. Медленно. По кусочкам.

Дима увидел свои руки - в крови. Увидел Сашу - на полу, скрючившегося, с заплывшим глазом и разбитой губой.

И мир рухнул.

Артём вызвал скорую, пока Дима стоял на коленях в паре метров от Саши и не решался подойти.

- Саш... - прошептал он. - Саш, прости... я не хотел...

Саша не отвечал. Он смотрел в одну точку - на паркет, испачканный кровью. Может, своей. Может, Димы. Неважно.

Скорая приехала через десять минут - для центра Москвы быстро. Врачи осмотрели Сашу, что-то спросили, он не отвечал. Подняли, уложили на носилки.

- Вы с ним? - спросила медсестра у Димы.

Он не мог говорить. Артём ответил за него:

- Друг. Я с ним. А этот... - он кивнул на Диму, - пусть остаётся.

Дверь за носилками закрылась.

Дима остался один. Среди крови на полу, среди осколков того, что он разбил.

Он нашёл пульт под диваном. Нажал 15 вольт. 15. Ещё 15.

Тело выгнуло, в глазах потемнело. Но боль не заглушила ту, что была внутри.

Саша пришёл в себя через несколько часов.

Скула треснута, три ребра сломаны, на лице - гематомы, один глаз не открывается, губа разбита в двух местах. Врачи сказали - повезло, что Артём вовремя ворвался. Ещё пару ударов - и мог бы не выжить.

Саша слушал и кивал. Ему было всё равно.

На второй день в палату зашёл Артём. С огромным букетом, с виноватым лицом.

- Привет, - сказал он, ставя цветы на тумбочку.

- Убери, - сухо ответил Саша.

- Саш...

- Я сказал - убери. Не надо делать вид, что мы друзья. Ты его друг. Не мой.

Артём вздохнул, переставил цветы на подоконник.

- Как ты?

- Видишь.

- Он хочет прийти. Извиниться.

- Пусть идёт в пизду, - ровно сказал Саша.

- Он не хотел...

- Артём, - Саша повернул голову - насколько позволяла боль. Разноцветные глаза - один заплывший, второй сухой, острый. - Он чуть не убил меня. В прошлый раз - душил. В этот - избил до полусмерти. В следующий раз, если он не сдохнет от инфаркта чипов, я умру. Я не хочу умирать.

Артём молчал. Потому что нечего было сказать.

- Передай ему, - добавил Саша, отворачиваясь к стене. - Чтобы не искал меня. Ни сейчас, ни потом. Я сам найду, если захочу.

- А если не захочешь?

- Значит, не захочешь.

Артём ушёл. Саша лежал, смотрел в белую стену и не плакал. Слёзы закончились ещё там, на полу, когда он увидел лицо Димы - и не узнал его.

Дима не спал третьи сутки.

Он сидел на полу в спальне, прижимая к груди подушку Саши. Вдыхал запах - табак, дешёвый шампунь, что-то своё, родное. И плакал. Молча. Без звука.

Он разбил телефон, когда Артём сказал, что Саша не хочет его видеть. Потом купил новый. Потом набрал номер.

- Алло, - голос Артёма.

- Он не берёт трубку.

- Он вообще не берёт трубку. Он выключил телефон.

- Передай ему...

- Я передал. Он сказал: «Пусть идёт в пизду».

Дима закрыл глаза.

- Мне нужно его увидеть.

- Не нужно. Сейчас - точно. Дай ему время.

- Сколько?

- Не знаю. Неделю. Две. Месяц. Ты его чуть не убил, Дим. Это не извинение за разбитую кружку.

Дима сбросил вызов. Нажал на пульт - 15 вольт. Ещё. Ещё.

Сердце пропустило удар. Он не заметил.

Виктор узнал о случившемся на четвёртый день.

Звонил не спрашивать - злорадствовать.

- Я же говорил, - сказал он спокойно, почти весело. - Ты - моя кровь. Рано или поздно твоя натура берёт верх.

- Заткнись, - прошептал Дима.

- Не советую разговаривать со мной в таком тоне.

- Заткнись, я сказал! - заорал Дима. - Ты сделал меня таким! Ты бил меня, бил мать, учил, что сила - это единственный язык! А теперь радуешься, что я чуть не убил человека? Человека, которого...

Он не договорил. Горло сдавило.

- Человека, которого ты якобы любишь, - закончил за него Виктор. - Если ты его любил, ты бы не поднял на него руку. Значит, не любил. А просто использовал. Как я использовал твою мать.

Дима бросил трубку.

Он стоял посреди кухни, смотрел на пластиковую жёлтую миску для кимчи, которую купил для Саши. Взял её, прижал к груди. Зарыдал - в голос, как ребёнок.

- Прости, - шептал он. - Прости, прости, прости...

Миска выпала из рук, упала на пол. Не разбилась - пластик. Но сердце Димы разбилось окончательно.

Через неделю Сашу выписали.

Артём предлагал отвезти к Диме - помириться, поговорить. Саша отказался.

- Он дал мне ключи от старой квартиры? - спросил Саша, застёгивая куртку.

- Дал. Но зачем тебе...

- Я ухожу. От него. От вас. От всего.

- Саш, не глупи.

- Я не глуплю, - сказал Саша спокойно. - Я выживаю.

Он поселился в маленькой однушке на окраине - бывшая квартира Димы, которую тот сдавал и не использовал. Тихий двор, старый дом, соседи-пенсионеры. Никто не задаёт лишних вопросов.

Через три дня он завёл хорька.

Маленький, рыжий, с хитрыми глазками-бусинками. Саша назвал его Нелч.

- Ты мой новый парень, - сказал он хорьку, запуская его в куртку. - Будешь меня охранять?

Нелч укусил его за палец - и полез в рукав.

- Согласен, - усмехнулся Саша впервые за много дней.

Артём приезжал к Саше каждые два-три дня.

Привозил продукты, корм для хорька, новости - нейтральные, без упоминания Димы.

- Как ты? - спрашивал он, садясь на продавленный диван.

- Живу, - отвечал Саша.

- Он плачет каждый день.

- Мне жаль.

- Он перестал есть.

- Это не моя проблема.

- Он нажимает на пульт, пока сердце не останавливается.

- Артём, - Саша повернулся к нему. - Я не его врач. Я не его мать. Я не его спасательный круг. Я - человек, которого он чуть не убил. Дважды.

- Он изменится.

- Не изменится. Не может. Это не злоба - это болезнь. Я принял её. Но я не обязан умирать из-за неё.

Артём замолкал. Потом вставал, обнимал Сашу, гладил по голове - и уходил.

Диме он говорил то же самое:

- Он не вернётся. Пока ты не докажешь, что изменился.

- Как я могу это доказать? - шептал Дима.

- Не знаю. Но избивать его до полусмерти - не тот способ.

Дима закрывал лицо руками. Артём садился рядом, молчал. Они оба знали - слова не помогут.

Четырнадцать дней. Две недели. Триста тридцать шесть часов.

Дима не выходил из квартиры. Не брился, не ел, не спал. Сидел у окна, смотрел на город и ждал - не звонка, нет. Знал, что не позвонит. Ждал, пока боль не утихнет настолько, чтобы можно было дышать.

Она не утихала.

Каждую ночь он прокручивал ту сцену заново. Свой кулак. Сашино лицо. Кровь на паркете. Глаза Саши - не злые, не испуганные. Пустые.

Он убил в нём что-то. Не тело - душу.

Он смотрел на себя в зеркало и не узнавал. Татуировки, пирсинг, чёрные глаза, красные от слёз. Урод. Монстр. Кулак, который ударил любимого.

- Ты заслужил, - шептал он отражению. - Ты заслужил, что он ушёл.

Пульт он держал в руке постоянно. Нажимал редко - боялся, что в следующий раз сердце не выдержит. И это было бы слишком легко. Он не заслуживал лёгкой смерти.

На пятнадцатый день Дима написал Саше сообщение.

Не голосовое. Не звонок. Просто текст.

«Я не прошу прощения. Я не заслуживаю прощения. Я просто хочу, чтобы ты знал: я ушёл от отца. Не из компании - из-под его контроля. Я больше не его марионетка. Я остаюсь в NVIDIA, потому что мне нужно работать. Потому что когда-нибудь... если ты вернёшься... я хочу иметь возможность дать тебе всё, что ты захочешь. Не для того, чтобы купить прощение. А для того, чтобы ты никогда не нуждался ни в чём.

Я снял чипы. Вся моя жизнь была болью, которую я передавал тебе. Я не хочу больше делать больно. Я хочу стать человеком, которого ты не боялся бы обнять. Это займёт время. Может, годы. Но если когда-нибудь ты захочешь дать мне шанс - я буду там. На крыше. Просто ждать.

Я люблю тебя. Этого никогда не изменить. Даже если ты не вернёшься.

Твой монстр. Твой Дима».

Сообщение ушло. Прочитано. Без ответа.

Дима положил телефон на подоконник. Взял пульт, вышел на балкон. Посмотрел на жёлтый пластик, повертел в пальцах.

- Ты больше не нужен, - сказал он пульту.

И выбросил его вниз.

Маленькая жёлтая точка упала в сугроб и исчезла.

Дима постоял ещё минуту. Потом зашёл в квартиру. Осмотрелся - дорогая мебель, панорамные окна, вещи Саши, которые он так и не убрал. Чёртова миска для кимчи на кухне.

Он не продаст квартиру. Не уволится. Он будет работать, зарабатывать, терпеть отца - но уже не как марионетка. Как человек, у которого есть цель.

Вернуть Сашу. Не сейчас. Когда станет другим.

Дима подошёл к зеркалу. Посмотрел на себя - опухшие глаза, небритая щетина, татуировки, которые когда-то делал Саша.

- Ты должен выжить, - сказал он отражению. - Ради него.

Саша сидел на подоконнике своей новой квартиры, сжимая в руках маленькое тельце хорька. Нелч спал, свернувшись клубком на его коленях.

Телефон мигнул.

Он прочитал сообщение. Перечитал. Ещё раз.

- Что там? - спросил Нелч (Саша иногда разговаривал с хорьком, не судите строго).

Саша не ответил. Он смотрел на буквы, которые складывались в слова.

«Я остаюсь в NVIDIA... чтобы ты никогда не нуждался ни в чём».

- Он не уволился, - тихо сказал Саша хорьку. - Он остался там, где его отец. Но говорит, что вышел из-под контроля.

Нелч зевнул.

- Ты думаешь, он врёт?

Хорёк чихнул.

- Я тоже не знаю.

Саша закрыл телефон, положил на подоконник. Взял хорька, прижал к груди.

- Снял чипы, - прошептал он. - Это что-то значит?

Нелч зарылся носом в свитер.

- Молчишь? - Саша усмехнулся. - Умный парень.

Он посмотрел в окно. Москва - огромная, холодная, чужая. Где-то там, в центре, в своей дорогой квартире, сидит Дима. Без чипов. Без пульта. С одной только надеждой.

- Я подумаю, - сказал Саша в никуда. - Только не сейчас.

Нелч зевнул. Саша погладил его по рыжей шёрстке.

Где-то там, за сотнями домов, Дима тоже смотрел на небо. И ждал.