глава №3

После ёлки они не разговаривали две недели.

Дима пересел на последнюю парту. Саша - к окну. В коридорах расступались, будто между ними была невидимая стена. Артём пытался спросить, что случилось, но Дима только сжимал челюсть и молчал. Он перестал нажимать на пульт - не потому, что не хотелось, а потому что боялся, что и это не поможет.

Саша делал вид, что ему всё равно. Курил на переменах в туалете, листал ленту в телефоне. Но каждый раз, когда мимо проходил Дима, его пальцы замирали на экране. На шее ещё не до конца прошёл синяк от той драки - скула болела, когда он улыбался. Он перестал улыбаться.

Они оба думали о том вечере. Но ни один не решался заговорить.

- Так, - сказала классная руководительница, входя в класс с журналом. - Пора готовиться к экзаменам. Я сама распределяю пары.

Дима внутренне сжался. Пульт в кармане нагрелся от пальцев.

- Дмитрий и Александр. Работаете вместе.

В классе повисла тишина. Все помнили драку на ёлке.

- Есть возражения? - учительница обвела взглядом класс.

Дима открыл рот, чтобы сказать «да», но Саша опередил:

- Нет, - сказал он спокойно. - Всё нормально.

Дима посмотрел на него. Саша не смотрел в ответ. На его скуле ещё желтел заживающий синяк.

Они договорились в библиотеке после уроков. Дима пришёл первым, сидел, сжимая в кармане пульт. Саша заявился с двумя стаканами кофе из автомата.

- Держи, - протянул один.

Дима не взял сразу. Посмотрел на Сашину шею - следов не было, но он помнил, как заносил кулак.

- Не отравлено?

- Если бы хотел тебя отравить, сделал бы это давно, - Саша сел напротив. - Без обид.

Дима взял кофе. Отхлебнул. Горько. Как всё в его жизни.

Они занимались молча час. Потом Саша бросил ручку и откинулся на спинку стула.

- Слушай... А у тебя мама есть?

Дима поднял голову.

- Что?

- Ну мама. Ты никогда о ней не говоришь.

Дима сжал кружку так, что кофе плеснул на пальцы. Не почувствовал.

- Ушла. Лет пять назад.

- От отца?

- От его рук, - поправил Дима тихо. Он не смотрел на Сашу. - Он бил её. Она терпела. А потом собрала вещи и ушла. Меня не взяла.

Саша присвистнул. Помолчал.

- А моя просто ушла. Потому что захотела. Даже записку не оставила. Только «прости» на листочке. Я нашёл его на кухне, когда пришёл из школы.

Дима поднял голову. Впервые за долгое время - не зло, не холодно. В чёрных глазах мелькнуло что-то человеческое.

- И как ты с этим живёшь?

- Как все. Курю. Иногда плачу в подушку. Но это не считается, - Саша усмехнулся, но глаза оставались грустными. Голубой и зелёный - в них плескалась такая же боль, как у Димы.

Дима хотел сказать что-то тёплое, но не умел. Вместо этого просто отодвинул пульт на край стола - показал, что сейчас не нуждается в нём.

Саша заметил. Улыбнулся по-настоящему, впервые с той ночи на ёлке.

- Ты странный, - сказал он.

- Я знаю.

Через неделю они занимались у Саши дома. Хрущёвка, дешёвый ремонт, на кухне течёт кран. В углу - старая ёлка, которую забыли вынести. Дима оглядывался с любопытством, но без осуждения.

- Проходи, принц, - сказал Саша. - Дворцы кончились, теперь трущобы.

- Заткнись, - беззлобно ответил Дима, садясь на продавленный диван. - Уютно.

- Врёшь.

- Не вру. Пахнет домом. У меня так не пахнет.

Саша замер на секунду. Потом пошёл ставить чайник.

Они пили чай из треснутых кружек. Разговаривали. О школе, об экзаменах, о том, как Саша хочет в медицинский, а Дима вообще не знает, куда пойдёт, потому что отец всё решит за него.

- А ты сам чего хочешь? - спросил Саша.

Дима задумался. Крутил в пальцах пульт - не нажимал, просто вертел.

- Чтобы меня не трогали, - сказал он. - И чтобы... - он запнулся. - Чтобы кто-то был рядом. Кто не боится.

Саша посмотрел на него. Долго. Потом кивнул.

- Не боится, говоришь...

- Ты не боишься, - вырвалось у Димы. - Я это заметил ещё в первый день. Когда ты вцепился в меня, я думал, ты испугаешься. А ты... ты просто усмехнулся.

Саша опустил взгляд. Кружка в его руках задрожала.

- Потому что мне уже нечего терять, - тихо ответил он. - Меня уже бросали. И не раз. Страшнее, чем ты, мне ничего не сделаешь.

Дима хотел что-то сказать, но не нашёл слов. Вместо этого просто кивнул. И они снова вернулись к учебникам.

Всё пошло прахом через несколько дней.

На перемене к Диме подошёл его одноклассник, Кирилл, с которым они иногда общались. Кирилл ухмылялся, держа в руке телефон.

- Слышь, Димон, а твой рыжий друг - он чё, реально такой смелый? Или просто тупой?

- Отвали, - бросил Дима, проходя мимо.

- Да я просто спросил, - Кирилл пошёл следом. - Он же везде лезет. Думает, если с тобой сидит, то ему всё можно.

Дима остановился.

- Что ты сказал?

- Да ничего. Просто предупредить хотел. Парни его недолюбливают. Могут и накостылять после школы.

Дима сжал кулаки. Потом разжал. Пульт в кармане.

- Не трогайте его.

- А ты защищать его будешь? - Кирилл засмеялся. - Или тебе просто нравится, как он на тебя смотрит? Я видел на ёлке. Он на тебя так смотрел, будто...

Дима ударил первым.

Они бы подрались, но в коридор вышел учитель. Кирилл отступил, вытирая разбитую губу.

- Весело, - сказал он. - Ладно, забей. Я уже всё сказал, кому надо.

Дима не понял тогда, что он имел в виду.

А через час в туалете его догнал Саша. Злой. С красными глазами.

- Ты что натворил?

Дима обернулся от зеркала.

- О чём ты?

- Кирилл и его дружки меня в углу школы подловили. Сказали, что если я не отстану от тебя, то они разберутся. И что ты сам не против. Что ты им сказал, что я навязываюсь.

Дима вытаращил глаза.

- Я ничего такого не говорил. Я ударил его из-за тебя.

- Врёшь, - голос Саши дрожал. - Ты всегда врёшь. Ты просто не хочешь, чтобы кто-то знал, что ты общаешься с таким, как я. Что я бедный. Что у меня...

- Заткнись, - Дима шагнул вперёд. - Ты нихера не знаешь, о чём говоришь.

- А ты знаешь блять? - Саша кричал, срывая голос. - Ты хоть раз подумал, каково мне? Ты то приближаешь меня, то отталкиваешь. То сидим у меня дома, пьём чай, разговариваем по душам, то ты смотришь на меня как на пустое место!

- Я не...

- Я нравлюсь тебе? - выпалил Саша. - Скажи прямо, нахуй. Или я просто игрушка, пока тебе скучно?

Дима замер. Слова ударили больнее любого кулака.

- Ты... ты что несёшь?

- Я несу правду, мудила! - Саша сжал кулаки, по щеке скатилась слеза. Он вытер её рукавом, злой на себя за слабость. - Я вижу, как ты на меня смотришь. На ёлке, в библиотеке, у меня дома. Я не слепой. Только ты трус. Ты боишься даже себе признаться.

Дима нажал на пульт. 5 вольт. 10. Красная пелена не отступала. Слова Саши врезались в мозг, каждый слог - как нож.

- Замолчи.

- Или что? - Саша сделал шаг вперёд, почти вплотную. Слёзы текли по щекам, но глаза - голубой и зелёный - горели. - Ударишь? Как в прошлый раз, сука? Делай. Всё равно уже всё болит.

Дима сорвался.

Он схватил Сашу за горло двумя руками и прижал к стене. Сильнее, чем в прошлый раз. Саша не сопротивлялся - просто смотрел в эти чёрные глаза, расширенные, безумные, и не бил в ответ.

- Ду... ши, - прохрипел он, хватая ртом воздух. - Всё рав... но ты... уже...

Дима сжимал. Пальцы превратились в железо. Красная пелена застилала всё. Пульт выпал, упал в лужу на полу.

Он увидел, как лицо Саши становится белым, как бумага. Как губы синеют. Как слёзы текут по щекам - уже не от обиды, а от нехватки воздуха.

И в последний момент - когда Саша перестал хватать ртом воздух и начал просто затихать - Дима разжал пальцы.

Саша сполз на пол. Кашлял. Хрипел. Дышал так, будто заново учился.

Дима стоял над ним, глядя на свои руки. Они тряслись.

- Я... - голос сел. - Я тебя... я чуть...

Саша поднял голову. На шее - красные полосы, отпечатки пальцев. Он вытер кровь с разбитой губы - в какой момент он её прокусил?

- Уходи, - сказал Саша тихо, не глядя на Диму. - Просто уйди.

Дима хотел что-то сказать. Но не мог. Поднял пульт с пола. Вышел.

В коридоре он нажал 15 вольт. Тело выгнуло, в глазах потемнело. Но даже эта боль не заглушила то, что внутри.

По щеке скатилась слеза. Дима вытер её, удивившись.

Он не плакал с тех пор, как мама ушла.

Дима вернулся домой поздно. Лицо - белое, глаза - красные. Он не заметил, как зашёл в прихожую.

- Ты где был? - голос отца раздался из темноты гостиной.

Дима замер.

- Занимался.

- С кем?

Дима промолчал.

Виктор вышел из комнаты. В одной рубашке, с расстёгнутым воротом. Чёрные глаза - точно такие же, как у Димы, - смотрели холодно.

- С тем рыжим? С новеньким?

- С одноклассником, - тихо ответил Дима.

- Я узнал, что ты связался с ним. Сынок из обычной семьи, мать бросила, отец на вахте. Ни денег, ни связей. Зачем он тебе нахуй?

- Он мой друг.

- Друг? - Виктор шагнул ближе. - У тебя не может быть друзей. У тебя есть репутация, есть будущее, есть я. И пока ты живёшь под моей крышей, ты будешь общаться с теми, кто достоин твоего круга.

Дима сжал кулаки. Пульт в кармане.

- Это моя жизнь.

В первый раз Виктор ударил его не за оценку. Не за проступок. Просто - за неподчинение.

Удар пришёлся в скулу. Дима пошатнулся, но устоял.

- Ты никто, - сказал Виктор тихо, почти спокойно. - Ты - моё продолжение. И пока я жив, ты будешь делать то, что я говорю.

Второй удар - в живот. Дима согнулся, хватая ртом воздух.

- Понял?

Дима кивнул. Встал. Ушёл в свою комнату, закрыл дверь.

Он сел на пол, прислонившись спиной к кровати. Достал пульт. Нажал 15 вольт.

Тело выгнуло, зубы сжались до хруста. Больно. Хорошо.

Он нажал ещё раз.

И ещё.

Пока в глазах не потемнело окончательно.

Дома Саша стоял перед зеркалом в ванной. На шее красовались синяки - чёткие, страшные, похожие на ожерелье. Он мазал их мазью, морщился от боли.

Слёз больше не было. Они закончились ещё в школе.

- Что ты делаешь, дурак? - спросил он своё отражение. Голубой и зелёный глаза смотрели устало.

Он вспомнил Диму в туалете. Его трясущиеся руки. Его взгляд, когда он разжал пальцы.

«Он мог меня убить. И остановился».

Саша не знал, что с этим делать. Не знал, почему вместо ненависти внутри - пустота. И где-то глубоко - тепло. Чёртово тепло, которое не уходит, сколько ни кури.

Он достал телефон. Сообщение от Димы: «Прости».

Саша написал, стерев десять вариантов:

«Я не злюсь. Но не могу сейчас. Я чуть не умер. Дай мне время».

Отправил. Выключил телефон.

Лёг на диван, накрылся пледом. Закрыл глаза.

В темноте снова был Дима. С чёрными глазами и сжатыми кулаками.

«Почему ты не боишься?»

- Потому что люблю, дурак, - прошептал Саша в подушку. И заснул.

Через три дня Дима поехал к врачу. Не тому, что ставил чипы раньше, - к другому. Подпольному, дорогому. Тому, кто не задаёт вопросов.

Кабинет находился в подвале обычного жилого дома на окраине. Пахло антисептиком и страхом.

- На что жалуемся? - спросил врач, сухой мужчина с безразличными глазами.

- Чипы не помогают. 15 вольт - и я всё ещё хочу убивать.

Врач кивнул, будто слышал это сотни раз.

- Раздевайтесь.

Дима снял футболку. Врач осмотрел старые чипы - маленькие шрамы под кожей на рёбрах, на руках, на позвоночнике.

- Некоторые перегорели, - сказал он. - Импульс не доходит. Будем менять все. Будет больно.

- Я привык.

Врач сделал местную анестезию, но Дима чувствовал каждое движение скальпеля. Как разрезают кожу. Как вытаскивают старые чипы - маленькие металлические пластинки, покрытые кровью. Как вживляют новые - глубже, ближе к нервным окончаниям.

- Эти будут мощнее, - сказал врач. - 15 вольт - прежний порог, но разряд будет сильнее. Может остановиться сердце, если нажимать слишком часто.

- Я понял.

Дима смотрел в потолок, пока врач зашивал разрезы. Считал швы. 14. 15. 16.

Когда всё кончилось, он сел на кушетку, посмотрел на свои руки - в бинтах, с красными точками от швов.

- Можно проверить?

Врач кивнул. Дима нажал на пульт - 5 вольт.

Тело дёрнулось. Больно. Но хорошо. Чисто.

- Работает, пиздец,- сказал он. Заплатил. Ушёл.

На улице шёл снег. Дима поднял лицо к небу, закрыл глаза.

«Теперь не сорвусь».

Но он знал, что врёт. Потому что никакой ток не остановит его, когда рядом Саша. Когда он смотрит своими разноцветными глазами и улыбается.

Дима достал телефон. Сообщение от Саши - прочитанное, без ответа.

Он написал:

«Я починил пульт. Сильнее. Это не повторится».

И сразу стёр. Не отправил.

Вместо этого набрал:

«Мне жаль, что я родился таким, ебнутым».

Отправил.

Ответ пришёл через минуту:

«Мне не жаль, дебил. Я уже выбрал тебя. Дурак».

Дима смотрел на экран. Снег падал на волосы. Внутри - пустота. И маленькая искра.

Он улыбнулся. Впервые за много дней.

- Спасибо, идиот, - сказал он снегу.