глава №5

Дима не спал всю ночь.

После звонка он сидел на балконе до четырёх утра, перебирая в голове варианты. «Наше место». Что это могло быть? Школа? Библиотека, где они занимались? Парк возле его дома?

Он перебрал десяток мест и каждый раз отбрасывал. Нет. Саша - не тот, кто выбирает банальности. Он выберет то, что значило что-то для них. Не для всех. Для них двоих.

И вдруг Дима понял.

Крыша.

Та самая крыша, на которой они сидели после выпускного. Где Саша научил его курить. Где всё началось.

- Точно, - прошептал Дима в темноту. - Это она.

Он не мог ошибиться. Это было слишком личное, слишком важное. Саша выбрал бы только её.

Он зашёл в квартиру, подошёл к шкафу. Начал перебирать вещи. Не спеша, хотя внутри всё кипело. Он хотел выглядеть идеально. Не для кого-то - для Саши.

Чёрное пальто - длинное, шерстяное, идеально сидящее по фигуре. Чёрные брюки, дорогие, стрелка. Светлая рубашка - единственное светлое пятно в этом образе. Туфли. Никаких кедов, никакой расслабленности. Дима хотел показать: он изменился, но остался собой. И он ждал.

Он посмотрел в зеркало. Татуировки скрыты под тканью, пирсинг в губе блестит. Под глазами - тени, но их не скрыть. Да и не надо.

- Нормально, - сказал он своему отражению. - Главное - не развалиться.

Он вышел из дома за два часа до встречи. Машину вызывать не стал - слишком долго. Поймал такси на улице, назвал адрес.

- На Профсоюзную, быстро.

Водитель глянул на него в зеркало - взвинченный парень в дорогом пальто, сжавший в руке телефон.

- Попал под аврал? - спросил он.

- Хуже, - ответил Дима. - Влюблён.

Таксист высадил его у знакомой высотки. Дима вышел, поднял голову. Крыша. Отсюда не видно, есть ли там кто-то.

Он не стал ждать лифта - побежал по лестнице. Через две ступеньки, перепрыгивая, сбивая дыхание. Шесть этажей. В чёрном пальто, в туфлях на тонкой подошве, он мчался так, будто от этого зависела жизнь.

На последнем пролёте запнулся, чуть не упал. Ухватился за перила, перевёл дыхание.

- Спокойно, - сказал он себе. - Не упади лицом в грязь.

Толкнул дверь на крышу.

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в розовый и оранжевый. Ветер трепал редкие снежинки - март только начинался, и зима не хотела уходить.

Саша стоял у парапета, спиной к двери.

Дима узнал бы эту фигуру из тысячи. Чуть широкие плечи, чуть сутулая спина, рыжие волосы - те же, огненные, которые горят на закате. Серая толстовка, старые джинсы, кроссовки - такие же простые, как пять лет назад.

Дима сделал шаг. Второй. Третий.

- Повернись, - голос сорвался, вышел хриплым.

Саша обернулся.

Разноцветные глаза - голубой и зелёный - смотрели на него. Взрослые, уставшие, но с той же искрой внутри. Губы дрогнули в улыбке.

- Скучал? - спросил он.

Дима не ответил. Рванул вперёд, схватил Сашу за плечи, притянул к себе. Сжал так, что тот охнул.

- Ты... - голос дрожал. - Ты сука, рыжий... ты где был, блять?!

Он не кричал - почти шептал, уткнувшись лицом в Сашино плечо. Пальцы вцепились в толстовку, будто Саша мог исчезнуть, если их разжать.

Саша не сопротивлялся. Одной рукой обнял Диму за талию, второй гладил по спине - успокаивающе, как ребёнка.

- Тихо, тихо, - шептал он. - Я здесь. Я вернулся.

Дима поднял голову. Глаза - красные, влажные, но злые.

- Пять лет, Саша. Пять долбаных лет. Я звонил каждый день. Каждый день, ты понимаешь?

- Понимаю.

- Ты мог найти способ. Мог написать. Мог...

- Не мог, - перебил Саша мягко, но твёрдо. - Телефон разбился перед самым отъездом. Все контакты - в нём. Даже номера. Я не помнил твой наизусть.

Дима замер. Отстранился, посмотрел в глаза.

- Правда?

- Правда. Я пытался вспомнить. Перебирал в голове. Помнил только, что он начинается на 8-916. И всё.

Дима выдохнул. Отпустил плечи, но отошёл только на шаг.

- Я думал, ты бросил меня. Просто вычеркнул.

- Никогда, - голос Саши стал тише. - Ты для меня... ты был единственным, кто... - он замолчал, улыбнулся грустно. - Но об этом потом. Давай сядем.

Они сели на бетонный парапет, как тогда, после выпускного. Саша достал сигареты, протянул Диме. Тот покачал головой.

- Я теперь курю. Но не хочу.

- Почему?

- Потому что ты меня научил. И это напоминает о тебе. А я хочу помнить, но не хочу болеть.

Саша кивнул, закурил сам. Выдохнул дым в вечернее небо.

- Ты изменился, - сказал он, разглядывая профиль Димы. - Жёстче стал. Взгляд... тяжелее.

- А ты нет. - Дима усмехнулся. - Та же дурацкая толстовка.

- Она удобная. И пахнет домом.

- Каким домом? У тебя же нет дома.

Саша усмехнулся, но глаза остались грустными.

- Был. До того как пришлось съехать.

Дима повернулся к нему всем телом.

- Рассказывай.

Саша рассказывает

- Отец уехал на вахту, как обычно. Я остался один в той хрущёвке. Но потом пришло письмо - дом продают. За долги. Я не знал, куда деваться. Собрал рюкзак, документы и уехал.

- Куда?

- В общежитие при медколледже. На другой конец Москвы. Телефон уронил в поезде - экран вдребезги, симка не читается. Восстановить не смог - всё на отца было оформлено, а его не было в городе.

- Ты мог мне написать. В соцсетях.

- Я их удалил за месяц до этого. Думал, что начинаю новую жизнь. Надо с чистого листа. А потом уже не мог восстановить - забыл пароли.

Дима сжал пальцы в кулаки, но не на пульт - просто от злости на судьбу.

- Ты не пытался меня найти?

- Пытался. Через год. Приезжал к твоей школе. Тебя уже не было. Спрашивал у охранника - сказал, ты уехал в Москву-сити, работаешь в какой-то большой компании.

- А почему не пришёл ко мне?

- Испугался, - просто ответил Саша. - Думал, ты забыл. Или не захочешь меня видеть. Я же... я тебя тогда спровоцировал. Сам лез на рожон. Знал, что ты можешь сорваться, и всё равно давил. Я... это была защита. Я боялся, что ты мне нравишься. Так сильно, что страшно.

Дима смотрел на него. В чёрных глазах - слёзы, которые он не пытался скрыть.

- А потом? - спросил он хрипло.

- А потом я учился. Закончил колледж, работал медбратом в больнице. И каждый день думал о тебе.

- И не пришёл.

- Боялся. Думал, что ты с кем-то. Или уже не вспоминаешь меня. А потом...

Саша замолчал, затушил сигарету.

- А потом я понял, что лучше попробовать и получить отказ, чем мучиться всю жизнь. Нашёл твой номер через общих знакомых. Позвонил.

- И я ответил.

- И ты ответил, - Саша улыбнулся. - Спасибо.

Дима молчал минуту. Потом заговорил - глухо, отрывисто, иногда срываясь на шёпот.

- Я звонил тебе каждый день. Оставлял голосовые. Плакал в трубку. Автоответчик выучил наизусть. «Абонент временно недоступен». Представляешь, как это - слышать чужой голос вместо твоего?

Саша опустил глаза.

- Я искал тебя. Через Артёма. Твою квартиру продали, соседи ничего не знали.

- Я знаю. Мне потом сказали, какие-то двое приходили. Я не понял, что это ты.

- Это был я, - кивнул Дима. - Потом я перестал есть. Перестал спать. Отец заставлял учиться, я ненавидел каждый день.

- А теперь?

- Теперь работаю в NVIDIA. Глава российского представительства. Отец посадил меня на трон, когда мне стукнуло двадцать. Я не хотел. Но пришлось.

- Ты же не учился на это.

- А это и не нужно. Достаточно быть сыном Виктора.

Саша поморщился.

- Он всё так же...

- Хуже, - перебил Дима. - Он бьёт меня до сих пор. Не так часто - я уже взрослый. Но если перечу - может и врезать.

- И ты терпишь?

- У меня нет выбора. Пока он жив - я его марионетка.

Саша положил руку на его ладонь - холодную, дрожащую.

- А алкоголь? - спросил тихо.

Дима вздрогнул.

- Откуда знаешь?

- Ты пахнешь. Не сейчас, но в целом. Это въелось в кожу.

- Пью, - признался Дима. - Сначала мало. Потом много. Особенно когда тоска накрывает.

- А сейчас?

- Сейчас нет. Когда ты позвонил, я чуть не открыл бутылку. Поставил обратно. Впервые не захотелось.

Саша сжал его руку крепче.

- Я рад.

Повисла тишина. Снежинки падали на их волосы, на плечи. Внизу шумел город, но здесь, на крыше, было тихо - только ветер и дыхание.

Дима смотрел на Сашу. Долго. Не отрываясь.

- Я люблю тебя, - сказал он. Просто. Без пафоса. Как констатацию факта.

Саша замер.

- Не как друга. Не как того, по кому скучал. Я люблю тебя так, что без тебя не мог дышать. Я трахался с другими и представлял тебя. Я напивался в стельку и звонил на твой старый номер, чтобы услышать автоответчик. Я забил татуировки, чтобы заглушить боль, и они не помогли. Я каждое утро просыпался и думал: «Может, сегодня он вернётся». И вот ты здесь.

Голос сорвался. Дима отвернулся, вытер глаза рукавом. Чёрное пальто впитало слёзы, оставив мокрые разводы.

Саша не ответил сразу. Он смотрел на Диму, на его дрожащие плечи, на пирсинг в губе, который блестел на свету.

- Я тоже, - сказал он наконец. - Я тоже люблю тебя. И не переставал ни на день. Даже когда думал, что ты меня ненавидишь. Даже когда убеждал себя, что это пройдёт. Не прошло. Не прошло, Дима.

Дима повернулся к нему. Глаза - красные, опухшие, но в них впервые за пять лет был свет.

- Поцелуй меня, - попросил он. Тихо, неуверенно, как тогда, в школьном подвале.

Саша растерялся. Отвёл взгляд, покраснел - Дима заметил, как заалели его щёки даже в сумерках.

- Ты серьёзно?

- Я никогда не был серьёзнее.

- Но мы только что...

- Сань, я ждал этого пять лет. Пять лет, блядь. Ты можешь просто поцеловать меня, а всё остальное - потом.

Саша выдохнул. Наклонился. Их губы встретились - сначала робко, будто пробуя. Потом глубже, жаднее. Дима запустил пальцы в рыжие волосы, притянул к себе. Саша застонал - тихо, в поцелуй.

Они отстранились, когда кончился воздух. Лбы прижаты, дыхание сбито.

- Я скучал, - прошептал Дима.

- Я знаю, - ответил Саша. - Я тоже.

Они спустились с крыши, когда стемнело. Не хотели расставаться - даже на минуту. Шли по ночной Москве, не замечая холода. Зашли в какой-то двор, сели на качели. Обнимались молча. Дима гладил Сашу по спине, вдыхал запах - табак, дешёвый шампунь, что-то своё, родное.

- Ты так вкусно пахнешь, - сказал Дима в макушку.

- Я не мылся два дня, - усмехнулся Саша.

- Тем более.

Они целовались в подъездах, на остановках, в переходах метро - везде, где никто не видел. Дима прижимал Сашу к стенам, к перилам, к дверям. Саша смеялся, отталкивал, потом тянул обратно.

- Ты как кот, - сказал он, когда Дима в очередной раз вжал его носом в свою шею. - Трёшься, мурчишь.

- Я не мурчу.

- Мурчишь. И кусаешься.

- Это любовь, - серьезно ответил Дима.

Саша закатил глаза, но улыбался.

- Я хочу тебя кое-куда сводить, - сказал Дима, когда они сидели в круглосуточной кофейне, грея руки о кружки.

- Куда?

- В клуб.

- В обычный?

- Нет. В гей-клуб.

Саша поперхнулся кофе.

- Ты серьёзно?

- А почему нет? Ты мой парень. Я хочу танцевать с тобой.

- Я никогда там не был.

- Я тоже сначала не был. А потом потащился, чтобы найти тебя. Не нашёл. Зато нашёл кучу бесполезных знакомств.

Саша помрачнел.

- Ты с другими...

- Да, - перебил Дима. - Я спал с другими. Потому что не мог спать с тобой. Это не изменило моих чувств.

- Я не ревную, - соврал Саша.

- Врёшь.

- Немного.

Дима усмехнулся, допил кофе, встал.

- Идём. Я покажу тебе свой мир.

Клуб находился в подвале, вход - неприметная дверь между магазином и аптекой. Дима заплатил на входе, взял Сашу за руку.

- Не бойся.

- Я не боюсь.

- Тогда идём.

Внутри гудела музыка, мелькали софиты. Дима повёл Сашу к барной стойке, заказал два виски.

- За встречу, - поднял стакан.

- За встречу, - повторил Саша. Они выпили, не чокаясь.

Потом Дима потащил его на танцпол. Музыка била по ушам - ритмичная, томная. Дима встал сзади, обхватил Сашу за талию. Они двигались вместе - медленно, не в такт, не отрываясь друг от друга.

Дима смотрел, как Саша танцует.

И время замедлилось.

Вспышки софитов стали размытыми пятнами, люди вокруг - серыми тенями. Только Саша оставался чётким. Его рыжие волосы, его профиль, его улыбка. Голубой и зелёный глаза блестели в полутьме.

Дима замер. Он видел только его.

- Ты засмотрелся, - заметил Саша, поворачиваясь.

- Ты красивый, - ответил Дима без тени смущения. - Я забыл, какой ты красивый.

Саша покраснел. Притянул Диму за шею, поцеловал - глубоко, медленно, облизывая нижнюю губу. Дима застонал, вжал его в себя.

- Ты меня заводишь, - прошептал он на ухо.

- Я знаю, - ответил Саша. - Это взаимно.

В два часа ночи Дима вызвал Артёма. Тот примчался через сорок минут - спать не ложился, знал, что друг будет не один.

- Здорово, рыжий, - кивнул он Саше, когда они плюхнулись на заднее сиденье.

- Здорово, Артём.

- Ты как, живой?

- Вроде.

- А Дима?

- Я здесь, - буркнул тот, зарываясь носом в Сашину шею.

Машина тронулась. Дима потянулся к Саше, взял его за подбородок, повернул к себе.

- Можно? - спросил он почти вежливо.

- Ты уже целовал меня раз двадцать сегодня, - усмехнулся Саша. - Можно.

Поцелуй был долгим, влажным, с языком. Саша запустил пальцы в чёрные волосы Димы, притянул ближе. Тот застонал тихо, почти мурлыкнул.

- Твою мать, - вздохнул Артём, глядя в зеркало заднего вида. - Могли бы и дома это делать.

- Не могли, - отозвался Дима, не отрываясь от Саши. - Терпи.

Они целовались всю дорогу. Артём иногда кашлял, иногда закатывал глаза, но улыбался. Он был рад за друга. Даже если ему приходилось быть свидетелем.

- Приехали, - объявил он, паркуясь у дома Димы.

Саша отстранился первым. Губы припухшие, глаза блестят.

- Спасибо, Артём.

- Да без проблем. Вы там аккуратнее, ладно?

- Мы всегда аккуратные, - ответил Дима, вылезая из машины.

- Врёшь, - крикнул Артём вдогонку. - Но я всё равно рад за вас.

Лифт показался слишком медленным. Дима прижал Сашу к зеркальной стене, поцеловал в шею, в ключицу - сквозь ворот толстовки.

- Терпение, - выдохнул Саша. - Дойдём до квартиры.

- Не могу.

- Можешь.

Дима застонал, отпустил. Они вышли из лифта, Дима открыл дверь дрожащими руками. Ключ не попадал в замок с первого раза.

- Помочь? - усмехнулся Саша.

- Заткнись.

Наконец дверь поддалась. Они ввалились в прихожую, срывая друг с друга верхнюю одежду. Пальто упало на пол, Саша стянул свою толстовку, оставшись в одной футболке. Дима прижал его к вешалке, поцеловал голодно, жадно.

- Я не выдержу, - прошептал он между поцелуями.

- Выдержишь, - ответил Саша, целуя его в уголок губ. - Мы никуда не спешим.

В коридоре сняли остатки одежды. Дима стянул с Саши футболку, провёл пальцами по шраму на ключице - новому, которого раньше не было.

- Это?

- Работа. Порезался скальпелем на практике.

- Болит?

- Уже нет.

Дима поцеловал шрам, потом плечо, потом губы. Саша вжал его в стену, поменялся местами. Они целовались, кусали друг друга за губы, дышали одним воздухом.

В комнате Дима толкнул Сашу на кровать. Тот упал на спину, раскинул руки, улыбнулся.

- Ну здравствуй, - сказал он.

- Здравствуй, - ответил Дима, нависая сверху.

Они лежали, переплетённые, не торопясь переходить к сексу. Дима гладил Сашу по бокам, по животу, по рыжим волосам, которые рассыпались по подушке. Саша водил пальцами по татуировкам Димы - по драконам, цепям, цветам.

- Ты набил так много, - тихо сказал он.

- Каждая тату - о тебе.

- Даже череп?

- Особенно череп. Memento Mori. Помни о смерти. Я думал о смерти каждый день без тебя.

Саша прижал его крепче, уткнулся носом в шею.

- Не думай больше. Я здесь.

- Здесь, - повторил Дима, закрывая глаза.

Они лежали так долго - минут десять, может, полчаса. Смотрели друг на друга, иногда целовались - лениво, не спеша. Дима сжимал пальцы Саши, перебирал их, прижимал к губам.

- Ты не представляешь, как я ждал, - прошептал он.

- Представляю. Я тоже ждал.

Саша улыбнулся. Голубой и зелёный глаза блестели в полумраке.

- Я люблю тебя, - сказал он. Впервые.

Дима выдохнул - так, будто его ударили в грудь.

- Сказал наконец.

- Долго собирался.

- Теперь не замолкай.

- Не буду.

Они заснули почти в три часа - в обнимку, не раздеваясь до конца, уткнувшись лицами друг в друга.

За окном падал снег. Мартовский, последний.