глава №1

Перемена. Дима стоит у окна, в наушниках, смотрит в телефон. Плечи напряжены, челюсть сжата — утро не задалось с самого начала.

Саша проходит мимо с компанией, замедляется. Смотрит на Диму сбоку, оценивающе. Друзья хихикают.

— О, а это кто у нас? — Саша останавливается. — Темноглазый принц на горошине?

Дима не реагирует. Даже не поднимает головы.

Саша делает шаг вперёд. Друзья затихают, ждут шоу.

— Слышь, богатенький, — он протягивает руку и по-свойски хлопает Диму по плечу. Сверху вниз, как старший брат нашкодившего щенка. — Ты бы улыбнулся, а? А то страшно смотреть.

Дима медленно снимает наушники. Чёрные глаза сужаются.

— Убери свои руки, придурок.

Он злится и сжимает в ладони пульт, нервно нажимая кнопку.

— А то что? Сахарный? Растаешь? — Саша шагнул ближе и цокнул. — Ты, видать, только на словах смелый. А в деле что? Подлиза у учителей? Выскочка? Пикми?

Зрачки Димы расширяются, заполняя и без того тёмную радужку. Пульт уже никак не помогает. Перед глазами встаёт красная пелена ярости. Хочется схватить этого паршивца за волосы и приложить пару раз о стену.

— Ну? Чего молчишь? — не унимается тот.

Дима медленно поворачивается к Саше.

— А что? Я разве должен отвечать на твоё визжание? Свинья. Отойди от меня, пока руки и ноги целы. По-хорошему прошу.

Саша засмеялся.

— Чего? Ты себя слышишь? Ты кого свиньёй назвал? Глаза шире открой, а то тебе животные мерещатся. Или своих сородичей перепутал?

Дима делает шаг вперёд. Кулаки сжимаются сами. Пульт в кармане дёргается в последний раз — бесполезно.

— А ну, стоять!

Голос завуча пробивается сквозь красную пелену. В коридоре гулко цокают каблуки.

— Вы что тут устроили? Марш по кабинетам! Дима, ко мне в кабинет после уроков. А ты...

Женщина уставилась на Сашу.

— Ты ведь новенький? Александр?

— Саша, — поправил тот, даже не думая оправдываться.

— Неважно. С тобой отдельно поговорим. А сейчас — оба зашли в класс. Живо.

Никто не двинулся с места.

Завуч сложила руки на груди.

— Я сказала — живо.

Дима разворачивается первым. Уходя, он на секунду замирает напротив Саши, совсем близко. Чёрные глаза врезаются в разноцветные.

— Ещё раз подойдёшь — пожалеешь, — шепчет он так тихо, чтобы слышал только Саша.

Тот не отводит взгляд. Даже бровью не ведёт.

— Договорились.

В классе. Они сидят за одной партой. Учительница что-то пишет на доске. Тишина. Натянутая.

Саша первым не выдерживает. Толкает локтем Диму.

— Слышь.

Дима молчит.

— Слышь, я говорю.

— Отвали.

— Не отвалю. Меня Саша зовут.

Дима медленно поворачивает голову. Смотрит так, будто видит перед собой пустое место.

— Мне плевать.

— А надо бы. Мы теперь соседи. — Саша ухмыляется. — И ты, кажется, меня ненавидишь. А я даже имени твоего не знаю.

Дима сжимает ручку так, что та трещит.

— Дима.

— Дима, — повторяет Саша, пробуя на вкус. — Красивое имя. Жаль, что уродское лицо.

Дима резко поворачивается, но учительница кашляет с первого ряда.

— Мальчики, тихо.

Саша шепчет, прикрывая рот ладонью.

— Ты всегда такой злой или только при мне?

Дима выдыхает. Закрывает глаза на секунду. Нащупывает пульт в кармане — просто чтобы убедиться, что он там.

— Только при тебе, — цедит сквозь зубы. — Счастлив?

— Не то слово, — Саша улыбается по-настоящему, впервые за день.

Дима отворачивается к окну. Снаружи — серая Москва, моросящий дождь. Внутри — всё кипит.

Этот рыжий меня убьёт, — проносится в голове.

И сразу следом, откуда-то из глубины, другая мысль, страшнее:

Или я его.

Дима не поехал домой сразу. Круга три намотал по набережной, пока в груди не перестало жечь. Только тогда заехал во двор элитного жилого комплекса на Плющихе.

Лифт пахнет деньгами и стерильностью. Дима смотрит в своё отражение в зеркальных стенах — чёрные глаза, короткие волосы дыбом, на шее свежий след от пирсинга (отец не видел, но увидит). Он поправляет воротник, пряча тату.

Дверь открывает ключом. В прихожей — тишина. Дима выдыхает — значит, Виктор ещё не вернулся.

И тут же за спиной щёлкает замок.

— Ты дома? — голос низкий, без эмоций.

Дима замирает.

— Я спросил, — Виктор проходит мимо, даже не взглянув на сына. — Оценки за сегодня.

— Все пятёрки, — Дима сжимает пульт в кармане, хотя отец ничего не сделал. Пока.

— Хорошо. — Виктор снимает пальто, вешает на плечики. — Твой учитель звонил. Сказал, ты сегодня чуть не подрался с новеньким.

Дима молчит.

— Я жду.

— Он сам начал.

— Мне плевать. — Виктор поворачивается. Лицо сухое, чёрные глаза — точь-в-точь как у Димы, только мёртвые. — Ты — моё лицо. Твоя репутация — моя. Если ты не можешь контролировать себя при посторонних, значит, я плохо тебя воспитал.

— Всё нормально, — выдавливает Дима. — Я ушёл.

— Ушёл. — Виктор кривит губы. — Трусливо. Как девочка.

Дима сжимает пульт до хруста пальцев.

— Иди в комнату. Завтра в семь завтрак. Не опаздывай.

Виктор уходит в кабинет. Дима остаётся в прихожей, глядя в закрытую дверь.

Он заходит в свою спальню, падает на кровать. Смотрит в потолок. Достаёт пульт и нажимает — 10 вольт. Тело выгибает, зубы сжаты, Дима не издаёт ни звука.

Потом ещё раз.

В голове — рыжие волосы и разноцветные глаза.

«Ты, видать, только на словах смелый».

Дима закрывает глаза и засыпает в одежде. В кармане — пульт. На экране телефона — так и не отправленное сообщение отцу: «Я пытаюсь».

А в это время на другой конец Москвы, в хрущёвку на юго-западе, возвращался Саша.

Он не спешил. Шёл пешком от метро, хотя можно было на автобусе — две остановки. Но не хотелось. Внутри всё ещё гудело после сегодняшнего.

«Дима».

Имя отдавало в зубах. Странное. Чужое. И почему оно так заело?

Ключ провернулся в замке со второй попытки — дверь вечно заедала. Саша шагнул в тёмную прихожую. Никто не спросил, как дела. Никто не ждал ужин.

— Я дома, — сказал он в пустоту. Для порядка.

Тишина.

Отец на вахте, приедет через две недели. Мать… мать ушла в прошлом году. Не скандаля, не хлопнув дверью. Просто собрала сумку утром, пока Саша был в школе, и всё. Оставила на столе записку: «Прости. Так надо».

Саша тогда разорвал её на мелкие клочки и сжёг в раковине. Не плакал.

Он зашёл на кухню, бросил рюкзак на продавленный диван. Достал из холодильника йогурт — его на завтра хватит, больше есть нечего. Завтра надо будет зайти в магазин.

Из окна кухни видна панельная девятиэтажка напротив. В некоторых окнах горит свет — там семьи. Там ужинают вместе, спрашивают, как прошёл день.

Саша отвернулся. Плеснул в кружку кипятка из чайника — заварка закончилась ещё вчера. Пьёт просто горячую воду.

На стене в коридоре — единственная фотография. Отец держит его на плечах, Саше лет пять, смеётся. Мать стоит рядом, улыбается, но в глаза не смотрит. Саша заметил это только после того, как она ушла.

Он провёл пальцем по стеклу рамки.

— Ничего, — сказал он вслух. — Я сам.

Лёг прямо в одежде на продавленный диван. В потолке трещина, похожая на молнию.

В голове опять — чёрные глаза, сжатые челюсти и шёпот: «Ещё раз подойдёшь — пожалеешь».

«Посмотрим», — подумал Саша, проваливаясь в сон.