глава №7

Это случилось в обычный вторник. Дима вернулся с работы пораньше, чтобы приготовить ужин - Саша обещал прийти пораньше, они планировали посмотреть новый фильм. На кухне пахло кунжутным маслом и чесноком - Дима мариновал говядину для пулькоги.

Телефон зазвонил, когда он резал лук.

На экране высветилось: «Виктор».

Дима замер. Нож застыл в воздухе. Пять лет он брал трубку всегда - потому что отец мог позвонить в любую минуту, и неподнятый звонок означал скандал. Но сейчас, когда в его жизни появился Саша, каждый звонок отца стал испытанием.

Он вытер руки о полотенце, взял телефон, вышел на балкон.

- Да.

- Ты один? - голос Виктора - сухой, ледяной, без приветствия.

- Говори.

- Я узнал, что этот... рыжий... до сих пор живёт у тебя.

Дима сжал перила. Пальцы побелели.

- Он живёт со мной. Не «у меня». Со мной.

- Не играй словами. Ты что, собрался содержать его?

- Он работает. И платит за продукты.

- О, как благородно, - в голосе отца сквозило презрение. - Сын Виктора Шин торгует продуктами с каким-то медбратом из общаги.

- Он тату-мастер. И не смей так о нём.

- А то что? - Виктор повысил голос - редко, но страшно. - Ты забыл, кто дал тебе крышу над головой? Кто вытащил тебя из того дерьма, в котором ты утопал пять лет? Я дал тебе компанию. Я дал тебе имя. А ты... ты позоришь меня перед всем советом директоров.

- Какое им дело до моей личной жизни?

- Какое? - Виктор засмеялся - сухо, безрадостно. - Сын корейского эмигранта, глава российского представительства NVIDIA, трахается с парнем. Это дойдёт до Америки. Это дойдёт до акционеров. Ты понимаешь, что ставишь компанию под удар?

- Компания - это цифры. А моя жизнь - это моя жизнь.

- Твоей жизни нет. Есть моя воля. И я требую, чтобы этот... человек ушёл.

Дима закрыл глаза. Вдохнул. Выдохнул. Пульт был в кармане домашних штанов - он нащупал его, но не нажал.

- Нет, - сказал он тихо.

- Что?

- Нет, - повторил громче. - Он не уйдёт. И ты не сможешь нас разлучить. Даже если отключишь деньги. Даже если лишишь наследства. Даже если выгонишь меня из компании. Я не вернусь к тому, кем был без него.

В трубке повисла тишина. Дима слышал дыхание отца - тяжёлое, злое.

- Ты позоришь семью, - сказал наконец Виктор. - Твоя мать ушла, потому что была слабой. А ты... ты ещё слабее.

- Мать ушла, потому что ты бил её, - ответил Дима. - И меня бил. И бьёшь до сих пор, когда я перечу. Но Саша - не ты. И я не буду таким, как ты.

- Ты уже такой. У тебя его руки на шее. Я знаю, мне докладывают.

Дима похолодел.

- Кто?

- Неважно. Важно, что ты - моя кровь. Моя ярость. Моя жестокость. И сколько бы чипов ты не вживлял под кожу, ты всегда будешь моим сыном. Смирись.

Виктор бросил трубку.

Дима стоял на балконе, сжимая телефон, и смотрел на вечернюю Москву. Руки тряслись. Он нажал на пульт - 5 вольт. 10. Красная пелена не отступала.

- Дим? - голос Саши раздался из комнаты. - Ты дома? Я купил хлеб, как ты просил.

Дима сунул пульт в карман, заставил себя улыбнуться. Повернулся.

- Я на балконе. Иди сюда.

Саша вышел к нему - в своей серой толстовке, с пакетом в руке. Увидел лицо Димы и сразу всё понял.

- Отец?

- Он.

- Говорил обо мне?

- О нас.

Саша поставил пакет на пол, подошёл вплотную. Обнял - крепко, молча. Дима уткнулся носом ему в макушку, вдохнул запах табака и дешёвого шампуня.

- Он не сможет нас разлучить, - сказал Дима в волосы.

- Я знаю.

- Ты не уйдёшь?

- Только если выгонишь.

- Не выгоню.

- Тогда зачем этот разговор?

Дима отстранился, посмотрел в разноцветные глаза.

- Просто... страшно. Он умеет делать больно. Не только руками.

- А я умею лечить, - ответил Саша. - Не только тату.

Он поцеловал Диму в уголок губ - нежно, почти невесомо. Дима выдохнул. Пульт в кармане перестал жечь.

- Пойдём ужинать, - сказал он. - Я приготовил пулькоги.

- Это то, от которого у меня текут слюни?

- Оно самое.

Саша улыбнулся. Дима - тоже.

Но внутри у обоих остался осадок. Виктор не привык проигрывать.

Через две недели у Димы появился новый помощник.

Марк - молодой, красивый, с идеальной укладкой и дорогим парфюмом. Он пришёл в компанию по рекомендации одного из партнёров и быстро завоевал расположение коллег - улыбчивый, услужливый, всегда вовремя.

Дима не обращал на него внимания. Марк был просто сотрудником - эффективным, но не более.

Саша заметил его в первый же день, когда приехал к Диме на работу (забыл ключи от квартиры). Марк сидел на месте секретарши - раньше там была пожилая женщина - и улыбался Диме такой улыбкой, от которой Сашу передёрнуло.

- Это кто? - спросил он в лифте.

- Новый помощник. Марк.

- Почему он так на тебя смотрит?

- Как?

- Как будто ты - десерт.

Дима рассмеялся.

- Ты ревнуешь?

- Нет. Просто... заметил.

Но Саша врал. Он ревновал. И с каждым днём всё сильнее.

Марк постоянно находился рядом - то отчёт принесёт, то кофе предложит, то вопрос задаст, стоя слишком близко. Дима не замечал - или делал вид. Саша замечал всё.

Он перестал целовать Диму при посторонних. Перестал приезжать в офис без нужды. Вечерами стал молчаливым, отстранённым - смотрел в телефон, отвечал односложно.

Дима понял не сразу. А когда понял - разозлился.

- Ты ревнуешь к Марку? - спросил он прямо за ужином.

- Нет, - буркнул Саша, ковыряя рис.

- Врёшь. Ты уже неделю ходишь как в воду опущенный. Что случилось?

- Ничего.

- Саша.

- Я сказал - ничего!

Саша встал из-за стола, пошёл на балкон. Дима - за ним.

- Объясни, - потребовал он.

- А что объяснять? - Саша развернулся. - Ты видишь, как он на тебя смотрит? Как лижет глазами каждый день? А ты... ты ему улыбаешься.

- Я улыбаюсь всем. Это вежливость.

- Ему не надо улыбаться. Ему надо сказать, чтобы держался подальше.

- Зачем? Он хороший работник.

- Ты тупой? - голос Саши сорвался на крик. - Он хочет тебя! Он хочет забраться к тебе в штаны, и ты это прекрасно знаешь!

Дима замолчал. Смотрел на Сашу - раскрасневшегося, с блестящими глазами, с дрожащими губами.

- Ты ревнуешь, - сказал он тихо.

- Да! Ревную! Потому что боюсь - вдруг ты найдёшь кого-то лучше. Кого-то без шрамов, без дешёвой одежды, без проблем. Кого-то, кто не будет напоминать тебе о том, что ты чуть не убил его в школьном туалете.

Дима шагнул вперёд, взял Сашу за плечи.

- Смотри на меня.

Саша поднял голову. Разноцветные глаза - влажные, злые, испуганные.

- Ты единственный, кого я вижу. Остальные - просто люди. Марк - просто помощник. Он не умеет готовить пулькоги. Он не знает, как я люблю кофе. Он не сидел со мной под дверью ванной, пока я нажимал на пульт. Ты - мой. И никто другой.

- Обещаешь? - спросил Саша тихо.

- Обещаю.

Дима поцеловал его - долго, медленно, смакуя. Саша обнял за шею, прижался всем телом.

- Прости, - прошептал он в губы.

- Не извиняйся. Только не замолкай. Если что-то не так - говори. Не уходи в себя.

- Хорошо.

Они вернулись за стол. Ужин остыл, но никто не жаловался. Саша поел, Дима - нет. Он смотрел на Сашу и думал о том, как хрупко их счастье. Один неверный шаг - и всё рассыплется.

Но он не сделает этот шаг.

Артём приехал к ним через несколько дней после ссоры - привёз документы, которые Дима забыл в офисе. Открыл дверь своим ключом (Дима дал ему на случай экстренных ситуаций) и застыл в коридоре.

Из кухни доносились крики.

- Я не говорил, что ты виноват! Я сказал, что мне обидно, что ты не рассказал про Марка сразу!

- Я не думал, что это важно! Он просто коллега!

- Ты не думал! А я мучился неделю, представлял, как вы там...

- Хватит! Я устал от этих разговоров!

- Устал? А я устал бояться, что однажды ты проснёшься и поймёшь, что я - не твой уровень!

- Ты мой уровень. Ты выше всех, кого я знаю. Но если ты сейчас не замолчишь, я...

Артём вошёл на кухню.

Дима стоял у стола, сжав кулаки. Саша - напротив, красный, заплаканный, с трясущимися руками. В воздухе висело напряжение - такое плотное, что можно было резать ножом.

- Я вовремя? - спросил Артём.

Оба повернулись к нему. Дима открыл рот, чтобы что-то сказать, но передумал. Он смотрел на свои руки - сжатые в кулаки, побелевшие костяшки - и вдруг всё понял.

Он сел на пол.

Прямо посреди кухни, на холодный кафель. Сегодня и закрыл лицо руками.

Саша замер. Артём - тоже.

- Дим? - позвал Саша.

- Я не хочу на него кричать, - глухо сказал Дима из-под ладоней. - Я не хочу быть как отец. Я не хочу.

Саша опустился рядом, обнял его за плечи.

- Ты не как отец. Ты другой.

- Другой? Я чуть не задушил тебя. В школе. А сегодня опять... я мог...

- Не мог.

- Мог, - прошептал Дима. - Пульт не помог бы. Я видел красную пелену. Я хотел ударить тебя. Всего на секунду. Но хотел.

Саша прижал его к себе крепче.

- Но не ударил.

- Я не уверен, что в следующий раз...

- А я уверен. - Саша отстранился, заглянул в глаза. - Ты остановился. Ты сел на пол. Ты сказал вслух, что боишься. Это уже не как отец. Это как ты.

Артём стоял в дверях, чувствуя себя лишним. Он хотел уйти, но не мог - ноги не слушались.

- Мне уйти? - спросил он тихо.

Дима поднял голову.

- Останься. Пожалуйста.

Артём кивнул. Сел за стол, сложил руки на груди.

- Я никуда не иду.

Они сидели так минут десять - Дима на полу, Саша рядом, Артём за столом. Никто не говорил. Потом Дима встал, подошёл к плите, включил чайник.

- Будете чай?

- А у тебя есть зелёный? - спросил Артём.

- Для тебя найдётся.

Он заварил чай, разлил по кружкам. Саша поднялся с пола, сел на стул. Дима поставил перед ним чашку, провёл пальцем по тыльной стороне ладони.

- Прости, - сказал он.

- Прощено, - ответил Саша.

Артём сделал глоток, посмотрел на них.

- Вы как качели. То вверх, то вниз. Но всегда вместе.

- Это плохо? - спросил Дима.

- Нет. Это - вы.

Они допили чай. Артём оставил документы, обнял обоих на прощание.

- Если что - звоните. Я и тело спрятать помогу, и душу вылечить.

- Ты бандит или психолог? - усмехнулся Саша.

- Лучший друг. Это почти то же самое.

Он ушёл. А они остались на кухне - уставшие, опустошённые, но живые.

- Давай спать, - сказал Дима.

- Давай.

Они выключили свет, пошли в спальню. Обнялись в темноте, прижались друг к другу.

- Дима?

- М?

- Спасибо, что сел на пол.

- Не за что.

- Нет, за что. Ты выбрал меня, а не свою злость. Это дорогого стоит.

Дима не ответил. Просто поцеловал Сашу в лоб.

Они заснули под звук дождя.

Саша пришёл с работы с порезанным пальцем. Не сильно - царапина, но кровь шла, и пластырь не держался.

- Клиент дёрнулся во время сеанса, - объяснил он, зажимая руку. - Игла ушла вбок.

Дима молча взял его за запястье, повёл в ванную. Достал аптечку - не ту, что лежала на виду, а другую, с серьёзными препаратами, бинтами, антисептиками.

- Сядь на край ванны.

- Я сам могу, - попробовал возразить Саша.

- Сядь.

Саша сел. Дима обработал рану перекисью - Саша зашипел, дёрнулся. Дима держал крепко, но не больно.

- Терпи. Сам виноват.

- В чём?

- Что не сказал клиенту сидеть смирно.

- Я не ясновидящий.

- Я за тебя бояться устал, - тихо сказал Дима, накладывая бинт. - Ты постоянно где-то режешься, обжигаешься, падаешь.

- Это работа.

- Это не работа. Это ты.

Он закончил перевязку, поднёс руку Саши к губам - поцеловал пальцы, один за другим. Кончики, костяшки, шрамы от старых порезов.

- Ты не медик, - сказал Саша, глядя на него.

- Но я научился. Потому что ты часто себя калечишь.

- Не часто.

- Достаточно.

Саша молчал. Смотрел, как Дима убирает аптечку, моет руки, вытирает их о полотенце. Внутри всё сжималось от нежности.

- Ты стал другим, - сказал он.

- Каким?

- Заботливым. Раньше ты только бил и ломал. А теперь лечишь.

- Это ты меня научил.

- Чему?

- Что сила - не в ударах. А в умении остановиться.

Дима подошёл, встал между его коленей, обнял. Саша уткнулся носом ему в грудь, вдохнул запах кофе и кунжутного масла.

- Я люблю тебя, - сказал Саша в ткань футболки.

- Я знаю, - ответил Дима, гладя его по рыжим волосам.

Это случилось в воскресенье утром.

Дима готовил кимчи - нарезал пекинскую капусту, натирал морковь, смешивал соус. Саша, как обычно, крутился рядом - мешал, лез с советами, тырил кусочки.

- Отойди, - сказал Дима.

- Я помогаю.

- Ты мешаешь.

- Я вдохновляю.

- Ты бесишь.

Саша усмехнулся, полез целоваться. Дима отстранился, но не убрал руки - обнял за талию, прижал к себе. Они стояли так, перепачканные соусом, и целовались.

Потом Саша, не глядя, потянулся за миской - и скинул её на пол.

Любимая миска Димы для кимчи. Керамическая, ручной работы, купленная на рынке у корейской бабушки. Разбилась вдребезги.

Тишина.

Саша смотрел на осколки. Дима - на Сашу.

- Ты... - голос Димы дрогнул. - Ты разбил мою миску.

- Я случайно.

- Это была миска бабушки Ким. Она сказала, что она счастливая.

- Я куплю новую.

- Таких нет.

- Дим...

- Я тебя ненавижу, - сказал Дима беззлобно, почти устало. - Ты приходишь в мою жизнь, разбиваешь мои миски, портишь мою яичницу, ревнуешь к секретаршам. И при этом я не могу без тебя дышать.

Саша выдохнул - с облегчением, потому что понял, что Дима не злится по-настоящему.

- А я тебя люблю. Даже когда ты орёшь на меня из-за посуды.

Дима вздохнул, подошёл, взял веник.

- Будешь убирать.

- А ты?

- Я буду смотреть, как ты убираешь. И пить кофе.

- Ты злой, - сказал Саша, принимая веник.

- Нет. Я любящий. Поэтому и заставляю тебя убирать свои осколки.

Саша собрал керамику, выбросил в мусорку. Дима сварил свежий кимчи в другой миске - старой, не такой красивой, но тоже родной.

- Прости, - сказал Саша, когда они сели за стол.

- Купишь мне новую миску.

- Куплю.

- На день рождения.

- Хорошо.

- И кимчи сваришь сам.

Саша побледнел.

- Ты это... это серьёзно?

- Абсолютно.

- Я отравлю нас.

- Тогда умрём вместе. Романтично.

Саша закатил глаза, но улыбнулся. Они поели молча, глядя друг на друга.

Миска была другой. Но кимчи - таким же вкусным.

Поздний вечер. Они лежали в кровати, уставившись в потолок. За окном шумел город, где-то далеко выла сирена.

- Дима?

- М?

- Ты когда-нибудь думал, что будет через год? Через пять?

- Думал.

- И что?

Дима повернулся на бок, подпёр голову рукой.

- Через год - ты открываешь свою студию. Я тебе помогаю с бумагами. Ты делаешь тату, я работаю в офисе. Вечерами вместе готовим ужин.

- А если я провалюсь?

- Не провалишься.

- Откуда ты знаешь?

- Потому что ты талантливый. И упрямый. И не умеешь сдаваться.

Саша усмехнулся.

- Ты тоже не умеешь.

- Поэтому мы и вместе.

Саша замолчал. Потом спросил:

- А через пять лет?

- Через пять лет - у тебя уже два салона. Или один, но большой. Я уволился из NVIDIA.

Саша приподнялся на локте.

- Что? Ты серьёзно?

- Отец рано или поздно уйдёт. Или я сам уйду. Не хочу быть его марионеткой всю жизнь.

- А чем ты будешь заниматься?

- Не знаю. Может, открою ресторан корейской кухни.

- Ты же не умеешь ничего, кроме пулькоги и кимчи.

- Научусь. Ты будешь дегустатором.

- А если я отравлюсь?

- У тебя медицинское образование. Спасешь себя сам.

Саша рассмеялся, толкнул Диму в плечо.

- Ты ненормальный.

- А ты меня любишь.

- Люблю. Даже ненормального.

Они замолчали. Потом Саша сказал:

- Я хочу открыть студию. Но боюсь. Денег нет, клиентов мало, а аренда в Москве...

- Я помогу.

- Нет. Я сам.

- Саша.

- Я сказал - сам. Не хочу быть на твоём содержании.

Дима вздохнул.

- Тогда в долг. Дашь мне в долг. Чисто бизнес. С процентами.

Саша посмотрел на него - долго, прищурившись.

- Ты серьёзно?

- Абсолютно. Я буду твоим инвестором. А ты будешь платить мне дивиденды.

- И сколько процентов?

- Десять.

- Снижаю до пяти.

- Восемь.

- Шесть.

- Семь. И ты варишь мне ужин раз в неделю.

Саша скривился.

- Ты хочешь меня отравить?

- Я хочу, чтобы ты учился. А я буду есть и критиковать.

- Это жестоко.

- Это любовь.

Саша закатил глаза, но кивнул.

- Ладно. Семь процентов. И ты покупаешь мне новую машинку для тату.

- Договорились.

Они пожали руки - официально, почти как на переговорах. Потом Дима притянул Сашу к себе, поцеловал в лоб.

- Я горжусь тобой, - сказал он.

- За что?

- За то, что ты не просишь. За то, что хочешь сам.

Саша прижался щекой к его груди.

- Я просто не хочу быть обузой.

- Ты не обуза. Ты - моя семья.

Саша замер. Семья. Это слово он не слышал давно. С тех пор, как мать ушла, а отец перестал звонить.

- Я люблю тебя, - сказал он в темноту.

- Я тоже, - ответил Дима.

Они заснули в обнимку. Саша положил голову на грудь Димы, слушал ровное сердцебиение. Дима гладил его по рыжим волосам - медленно, убаюкивающе.

- Знаешь, - прошептал Саша перед тем, как провалиться в сон. - Я никогда не был так спокоен.

- Я тоже, - ответил Дима.

- Раньше я думал, что любовь - это больно. Что нужно страдать, доказывать, завоёвывать.

- А теперь?

- Теперь я знаю, что любовь - это когда тебе не больно. Даже если всё вокруг рушится. Даже если отец звонит с угрозами. Даже если я разбиваю твои миски.

Дима усмехнулся.

- Миски мы купим новые.

- А любовь?

- Любовь уже есть. И никуда не денется.

Саша закрыл глаза. Дождь за окном усилился, барабанил по подоконнику. Где-то внизу проехала машина, взвизгнули тормоза.

- Дима?

- М?

- Ты будешь меня любить, даже если я никогда не научусь готовить?

- Даже если ты сожжёшь всю кухню.

- Обещаешь?

- Обещаю.

Саша улыбнулся - в темноту, в потолок, в самого себя. Уткнулся носом в футболку Димы, вдохнул запах кофе, кунжутного масла и чего-то родного.

- Я тоже обещаю, - прошептал он. - Даже если ты когда-нибудь сорвёшься по-настоящему. Я останусь.

Дима сжал его крепче. Не ответил - потому что слова были лишними.

Они заснули под звук дождя.

Спокойные. Уставшие. Живые.