глава №4

Дима запомнил этот день в деталях.

Солнце било в окна школьного коридора. Последний экзамен - литература - остался позади. Выпускники толпились у стен, обнимались, смеялись, кто-то плакал. Дима стоял у окна на втором этаже, сжимая в кармане пульт, и смотрел на парковку.

Саша вышел из дверей первым. В своей чёрной толстовке, с рюкзаком за одно плечо. Он не оглянулся. Просто шёл к выходу со школьного двора, и рыжие волосы горели на солнце, как сигнальный огонь.

Дима хотел крикнуть. Хотел побежать за ним, схватить за руку, сказать... что? Он сам не знал. Ноги приросли к полу.

Он смотрел, как Саша достаёт сигарету, закуривает на ходу, даже не оборачиваясь. Как сворачивает за угол школы. Как исчезает.

- Эй, Димон, - Артём хлопнул его по плечу. - Ты чего завис? Пойдём отмечать.

- Иди без меня, - ответил Дима, не отрывая взгляда от пустого угла.

- Опять из-за этого рыжего?

- Не лезь.

Артём вздохнул, но ушёл. Дима остался один. Он постоял ещё минут пять, потом медленно спустился по лестнице, вышел на улицу. Достал телефон. Набрал номер Саши.

- Абонент недоступен.

Дима сбросил. Написал в мессенджер: «Поздравляю с последним экзаменом. Может, увидимся?» Сообщение ушло, но не прочитано.

Он сел на лавочку, закурил - сигареты он начал носить с собой после того, как Саша научил его вдыхать этот противный дым на крыше, какой-то многоэтажки. Теперь он курил по пачке в день.

Где-то внутри уже зарождалась пустота. Маленькая, едва заметная. Она будет расти.

Сначала Дима не паниковал. Думал - Саше нужно время. У них была та ужасная ссора, Дима чуть не задушил его. Кто бы после такого сразу ответил?

Дима звонил раз в день. Всегда в одно и то же время - в восемь вечера. Саша иногда брал трубку раньше, Дима помнил этот момент: гудки, потом щелчок, и голос: «Алло?». Теперь вместо голоса - бездушный робот.

- Алло, Саш. Это я. Надеюсь, ты сдал всё нормально. Я... Я хочу извиниться. За тот раз. Я не должен был... Ладно. Перезвони, когда сможешь.

Он клал телефон и смотрел в потолок.

На девятый день он начал писать. Длинные сообщения, по несколько абзацев. Про то, как прошёл его последний экзамен. Про то, что Артём зовёт на вечеринку, но он не хочет идти. Про то, что купил новую татуировку - на предплечье выбили дату их первой драки.

«Не знаю, зачем я это делаю. Наверное, чтобы не забыть».

Сообщения доставлялись, но не прочитывались. Дима проверял телефон каждые полчаса, потом каждый час, потом каждые пять минут. Смотрел на статус «доставлено» и чувствовал, как внутри затягивается петля.

Артём позвонил на десятый день.

- Он тебе ответил?

- Нет.

- Может, он телефон сменил?

- Не знаю.

- Дим, ты себя накручиваешь. Дай ему время.

Дима молчал. Он уже дал. Время не помогало.

К концу первого месяца без Саши Дима перестал спать.

Он ложился в два, три, четыре ночи, смотрел в потолок, прокручивал в голове их последнюю ссору. Слова Саши: «Я нравлюсь тебе? Скажи прямо». Свои руки на его горле. Синеву на губах.

- Я монстр, - шептал Дима в темноту.

Пульт лежал под подушкой. Он нажимал его, не глядя - 5 вольт, 10, иногда 15. Тело дёргалось, но боль не прогоняла мысли.

Отец заметил, что сын ходит как тень.

- Ты похудел, - сказал Виктор за завтраком. - И под глазами круги. Что с тобой?

- Ничего, - ответил Дима, ковыряя вилкой яичницу.

- Из-за того рыжего?

Дима промолчал.

- Я предупреждал тебя. Такие люди не для тебя. Они тянут вниз.

- Он не тянет.

- Он исчез, - отрезал Виктор. - Что ещё нужно для доказательства? Забудь. Ты - взрослый мужчина. Ведешь себя как девчонка.

Дима встал из-за стола, не доев. В прихожей он нажал на пульт - 15 вольт, до хруста в зубах. Выдохнул. Вышел на улицу.

Он снова набрал Сашин номер. Автоответчик.

- Алло. Я просто хочу убедиться, что ты жив. Пожалуйста. Одно слово. Скажи «отвали». Я отстану. Обещаю.

Тишина. Он сбросил, нажал на пульт снова. Слёзы - впервые за много лет - потекли по щекам. Он не вытирал. Шёл по улице, и люди оборачивались на странного парня с чёрными глазами, который плакал и улыбался одновременно.

Артём приехал к нему через полтора месяца. Привёз пиццу и пиво, хотя знал, что Дима почти не ест.

- Колись, - сказал он, плюхаясь на диван. - Что происходит?

- Ты всё знаешь.

- Я знаю, что ты звонишь ему каждый день. Я знаю, что ты перестал есть нормально. Я знаю, что ты спишь по три часа и торчишь на работе как зомби. Я не знаю, почему ты не идёшь к психологу.

- Потому что психолог не вернёт его, - тихо ответил Дима.

Он сидел на балконе, курил, смотрел на вечернюю Москву. Артём подошёл, встал рядом.

- Дим, он ушёл. Не через месяц, не через год. Он ушёл тогда, после той ссоры. Ты душил его, помнишь? И не просто душил - ты его почти убил.

Дима вздрогнул.

- Я помню. Я каждый день помню, придурок. Спасибо, что напомнил.

- Я не для того, чтобы сделать больно. Я для того, чтобы ты понял: может, ему правда нужно время. А может, он не вернётся никогда. И ты должен быть готов к этому.

Дима затушил сигарету о перила, закурил новую.

- Я не готов, - сказал он. - И никогда не буду готов.

Артём обнял его за плечи. Дима не отстранился.

- Тогда будем искать его вместе, - сказал Артём. - Но ты должен пообещать мне одно: ты не сдохнешь раньше, чем мы его найдём.

Дима посмотрел на друга. В чёрных глазах - пустота и маленький огонёк.

- Обещаю.

Артём подключил свои связи. Дима дал ему номер Саши, фотографии, старый адрес - хрущёвку на юго-западе. Артём поехал туда через неделю.

Вернулся с пустыми руками.

- Квартира продана полгода назад. Соседи говорят, отец уехал куда-то на север, а парня они не видели с лета.

Дима сидел за столом в своём кабинете, сжимая пульт.

- Он мог уехать из Москвы.

- Мог, - согласился Артём. - Мог поступить в медицинский в другом городе. Мог вообще всё бросить и уйти в армию. Я не знаю.

- Ищи дальше, - сказал Дима. - Платное объявление дай. Фотографии разошли.

- Дим, это уже похоже на слежку.

- Мне плевать. Я хочу знать, что он жив. Всё остальное не важно.

Артём вздохнул, но согласился.

Ничего не нашли. Саша как сквозь землю провалился.

Зимой Дима сломался.

Он перестал выходить из дома иначе как на работу. Перестал отвечать на звонки - кроме Артёма. Перестал есть почти совсем - Артём привозил еду и заставлял съедать хотя бы суп.

- Ты таешь на глазах, - сказал он как-то, глядя на Диму. - Ты не тот человек, которого я знал в школе.

- Тот человек умер, когда Саша ушёл, - ответил Дима равнодушно.

Он часами сидел на балконе, курил и слушал музыку. Чаще всего - одну песню Тома Оделла. Can't Pretend. Он включил её в первый месяц и с тех пор не выключал.

I can't pretend that I'm fine, no, not anymore...

Он пел вместе с голосом в наушниках, срывая горло.

I'm tired of running, tired of hiding...

Плакал. Закуривал новую сигарету. Смотрел на огни Москвы и думал, где сейчас Саша. В какой квартире, в каком городе. Спит ли спокойно. Снится ли ему Дима.

Он записывал голосовые сообщения, зная, что их никто не слушает. Говорил в пустоту.

- Саш, знаешь, я сегодня на работу не пошёл. Артём сказал, что я себя угроблю. А мне плевать. Без тебя всё равно ничего не имеет смысла.

- Саш, я больше не нажимаю на пульт так часто. Бесполезно. Боль не заглушает эту пустоту.

- Саш, мне снился ты. Мы сидели на той крыше. Ты курил, я не курил ещё тогда. Ты смеялся. Я хочу услышать твой смех. Хотя бы во сне.

- Саш... я люблю тебя. Прости, что не сказал тогда.

Он переслушивал свои записи иногда. Голос дрожал, срывался. Дима не узнавал себя. Но стирать не стал - это было единственное, что осталось от него настоящего.

Виктор не понимал, что происходит с сыном. И не хотел понимать.

- Ты ведёшь себя как баба, - сказал он однажды, войдя в комнату Димы без стука. Тот лежал на кровати, смотрел в потолок. - Вставай. Репетитор по экономике через час.

- Я не пойду, - тихо ответил Дима.

- Что?

- Я сказал, не пойду. Отстань от меня.

Виктор подошёл к кровати, схватил сына за плечо, заставил сесть.

- Ты не имеешь права отказываться. Я вложил в тебя деньги, время, нервы. Ты - моё наследие. Ты будешь учиться, даже если мне придётся приковать тебя к столу.

Дима посмотрел на отца. Чёрные глаза встретились с чёрными.

- А если я не хочу быть твоим наследием?

- Тогда ты никто, - отрезал Виктор. - Без меня ты - ноль. С пультом, татуировками и кучей проблем. Ты готов к такой жизни?

Дима молчал.

- Я так и думал. Завтра в восемь утра - занятия. Не опаздывай.

Он вышел, хлопнув дверью.

Дима рухнул обратно на подушку. Нажал на пульт - 15 вольт. Тело выгнуло, но он не закричал. Привык.

Он ходил на занятия. Сидел за столом, смотрел на цифры, писал тесты, сдавал экзамены. Всё как отец велел. Внутри была пустота.

---

Часть 8. Новые татуировки

Когда Диме становилось особенно больно, он шёл к мастеру.

Тату-салон находился в подвале на Тверской. Дима познакомился с его хозяином через год после школы - тот был другом Артёма. Молчаливый мужчина с бородой, по имени Глеб, который работал быстро и почти без эскизов.

- Что сегодня? - спросил Глеб, когда Дима впервые пришёл с готовым рисунком.

- Дату, - сказал Дима, показывая сгиб локтя. - 15 мая.

- Что за дата?

- День, когда я его впервые увидел.

Глеб не задавал лишних вопросов. Просто заправил машинку и начал.

Дима сидел в кресле, слушал жужжание иглы и смотрел в потолок. Боль от татуировки была привычной. Она отвлекала. Заменяла ту, другую, внутри.

С тех пор он приходил почти каждый месяц. На плечах выросли драконы, на рёбрах - шипы, на руках - цепи и скелеты. Грудь украсил огромный тигр, разрывающий сердце. На спине - чёрные крылья и надпись: «Memento Mori».

- Ты превращаешься в ходячую галерею, - заметил как-то Артём.

- Хорошо, - ответил Дима, разглядывая свежий рисунок на предплечье - маленький рыжий цветок, незаметный среди всей этой тьмы.

Никто, кроме него, не знал, что это значит.

К тату добавился пирсинг.

Сначала - прокол в губе. Дима сделал его в день рождения Саши (он узнал эту дату случайно, из школьной анкеты). Стоял перед зеркалом, крутил кольцо языком и думал: «Тебе бы понравилось? Или ты бы скривился?»

Потом - два кольца в ухе, обычные, без фанатизма. И наконец - крыло носа. Тонкая серебряная точка.

Он не хотел походить на панка. Он хотел изменить себя так, чтобы в зеркале отражался кто-то другой. Не тот Дима, который не смог удержать Сашу.

- Тебе идёт, - сказал Артём про пирсинг в носу.

- Врёшь.

- Ни капли. Ты стал... интереснее. Злее, что ли. Но интереснее.

Дима усмехнулся.

- Спасибо. Хоть кто-то это оценил.

В день рождения Димы отец устроил собрание в кабинете. Пахло кожей и дорогим виски.

- С этого дня ты будешь работать со мной, - сказал Виктор, разложив на столе документы. - Российское представительство NVIDIA. Ты станешь главой через год, я буду тебя готовить.

Дима посмотрел на бумаги. Цифры, контракты, обязательства.

- А если я не хочу?

Виктор поднял бровь.

- Ты не умеешь ничего другого. Ты не учился в университете, у тебя нет профессии, кроме татуировок и умения нажимать на кнопку. Я даю тебе власть, деньги, будущее. А ты говоришь «не хочу»?

Дима сжал челюсть. В кармане - пульт.

- Я не просил этого.

- Ты никто, чтобы просить. Ты мой сын. Ты будешь делать то, что я говорю.

Дима подписал бумаги. Через год он стал самым молодым главой российского представительства компании - лидера на рынке чипов для искусственного интеллекта.

В офисе его боялись. Он был резок, умён, безжалостен к партнёрам и требователен к подчиненным. Тату скрывались под воротниками дорогих рубашек, пирсинг в губе блестел на переговорах.

Артём устроился его помощником - единственный человек, которому Дима доверял.

- Ты стал жестким, - сказал Артём через месяц работы.

- Я всегда был жестким, - ответил Дима, глядя на графики продаж.

- Нет. Раньше ты прятал это под агрессией. Сейчас это просто... пустота. Ты не злой. Тебе просто всё равно.

Дима промолчал. Включил Can't Pretend в наушниках, отвернулся к окну.

Артём вздохнул. Он знал, что Дима каждую ночь всё ещё звонит по старому номеру. Автоответчик стал единственным собеседником.

К двадцати двум годам Дима начал пить.

Сначала - бокал вина на ночь. Потом - бутылка. Потом - не глядя, что под рукой. Виски, текила, водка. Алкоголь притуплял боль, заставлял забываться.

На работе никто не замечал - Дима научился держать лицо. Дрожащие руки прятал в карманах, красные глаза скрывал за тонированными стёклами очков.

Но дома, в пустой квартире на Патриарших, он срывался.

Сидел на балконе с бутылкой, курил, слушал песню и смотрел на огни.

- За тебя, - поднимал тост в пустоту. - Чтобы ты был счастлив. Где бы ты ни был.

Артём застал его в таком состоянии несколько раз. Не осуждал. Просто забирал бутылку, укладывал спать.

- Ты не должен так делать, - сказал он однажды.

- А как я должен, по-твоему?

- Жить дальше.

- Я не умею, - выдохнул Дима. - Без него не умею.

Артём молчал. Потом спросил:

- А ты искал его через соцсети?

- Он везде удалил аккаунты. Как будто его не существовало.

- Может, он хочет, чтобы его не нашли?

Дима посмотрел на друга. Чёрные глаза - мокрые, красные.

- Тогда почему я всё ещё звоню? Почему я не могу забыть?

- Потому что ты любишь, - просто ответил Артём.

Дима закрыл лицо руками. Плечи дрожали.

Артём обнял его. Сидел рядом, пока Дима не уснул.

В двадцать три Дима начал ходить в гей-клубы.

Не потому, что хотел. Потому что надеялся - вдруг увидит знакомую рыжую макушку.

Вместо этого находил других. Быстрые знакомства, короткие разговоры, бессмысленный секс в подсобках, на танцполах, в чужих постелях.

Дима трахал - и его трахали. Он смотрел в потолок, пока незнакомец стонал над ним, и думал: «Это не он. Это никогда не он».

После таких ночей он запирался в ванной, нажимал 15 вольт и плакал - без звука, как привык.

Артём узнал про клубы от общих знакомых.

- Ты себя гробишь, - сказал он без осуждения.

- Мне всё равно.

- Не всё равно. Ты просто боишься оставаться один с мыслями.

Дима не ответил. Затянулся сигаретой, выпустил дым в ночное небо.

- Может быть, - сказал он наконец. - Но так легче.

Диме двадцать пять.

Роскошная квартира на Патриарших, мотоцикл в паркинге, костюмы от Brioni и пульт, который он теперь нажимал реже - чипы начинали давать сбои. Врач сказал: если продолжать в том же духе, сердце не выдержит.

Диме было плевать.

В тот вечер он сидел на балконе, курил, смотрел на огни Москвы. В руке - телефон, в который он уже и не звонил. Голос автоответчика он выучил наизусть. Иногда включал просто чтобы послушать, хотя бы голос.

Can't Pretend играла в наушниках на повторе.

I'm not the same as I was before...

Дима закрыл глаза. Докурил сигарету. Закурил следующую.

Вдруг экран засветился.

Незнакомый номер.

Дима смотрел на него минуту. Наверное, реклама. Или кто-то из партнеров. Он чуть не сбросил. Потом всё же нажал «ответить».

- Алло.

Тишина. Потом дыхание.

И голос. Хриплый, низкий - повзрослевший. Но тот самый. Тот, который снился пять лет.

- Скучал?

У Димы перехватило горло. Сигарета выпала из пальцев, улетела вниз. Он сжал телефон так, что побелели костяшки.

- Саша? - выдохнул он. Голос сорвался, сел. Пальцы дрожали, по щеке скатилась слеза. Потом вторая. Он не вытирал.

- Я, - ответили на том конце. - Живой, как видишь.

Дима закрыл глаза. Сердце колотилось где-то в горле.

- Где ты, придурок? - прошептал он.

- Не по телефону. Завтра. В шесть. Наше место.

- Каком месте?

- Угадаешь.

Короткие гудки.

Дима сидел на балконе, сжимая телефон, и смотрел в ночное небо. Где-то там, среди мигающих самолётов и далёких звёзд, был Саша. Вернулся. Спустя пять лет.

Он не знал, плакать ему или смеяться. В итоге делал и то, и другое - громко, навзрыд, уткнувшись лицом в колени.

Он выключил телефон, зашёл в квартиру. Достал новую бутылку виски - посмотрел на неё. Поставил обратно.

Впервые за долгое время он не хотел пить. Он хотел жить.

Дима подошёл к зеркалу. Посмотрел на себя - татуированное тело, пирсинг, чёрные глаза с красными белками. Усталое, жёсткое лицо.

- Он вернулся, - сказал он своему отражению. - Теперь надо не умереть до завтра.

Он улыбнулся. Впервые за пять лет - по-настоящему.